предложенным порядком вещей и обстоятельств, потому что никак иначе ему существовать было теперь нельзя. Строго воспрещалось. Недавнее решение вернуться в этот, некогда прежний мир и воздать сполна всем своим обидчикам и убийцам, попытаться что-то и как-то переиначить в минувшей жизни, принятое ранее сгоряча, в бытность всего лишь лептонным сгустком в седьмом круге ада, теперь отозвалось полной невозможностью каких-либо иных реальных действий, кроме тех, на которые столь опрометчиво согласился и отважился. Теперь, на поверхности продолжающегося и клокочущего бытия, решительно ничего иного нельзя было сделать, ничего не переиграть. Иосифа Виссарионовича сходу подхватило и понесло по старой реке – потрясающе бурной стремнине нескончаемой жизни на Земле. А потом и прямиком вынесло в довольно подзабытые кремлёвские палаты, к традиционным водителям сердечного ритма великой страны. «Пошла вода Кубань-реки куда велят большевики!». Просто деваться ей было опять некуда.
Доминирующей особенностью любой человеческой натуры является уровень её предельной адаптивности, качество приспосабливаемости к самым неожиданным условиям. С этой точки зрения у «дядюшки Джо» чуть позже всё-таки получилось сравнительно неплохо. Через какой-то час или два многое худо-бедно у него всё же наладилось. Генералиссимус слегка успокоился, почти смирился с безвариантно предложенными ему обстоятельствами новой-старой жизни. В частности даже и с тем, что отныне его судьбу впервые решает кто-то другой, куда более могущественный, чем был когда-то он сам.
Чуть позже в заранее подготовленной для переселенцев из ада большой реанимационной палате министерств обороны и чрезвычайных ситуаций, бывший красный генсек вместе с также на редкость теперь живёхоньким рейхсканцлером Адольфом Гитлером пережидал снежную бурю, внезапно разразившуюся на всё том же склоне Эльбруса, обращённом в сторону настороженно молчащей грузинской границы. Надежно прикреплённая к скалистой породе двуглавого вулкана, без морщин натянутая избыточным давлением сжатого воздуха из крепкого альпинистского баллона, палатка стояла словно фрегат на мели. Оба бывших вождя гигантских земных империй, доселе смертно враждовавших между собой, сейчас мирно и спокойно переговаривались по поводу того, куда повезут и что их на самом деле ожидает. Не исключено, кому что и отрежут на анализы, но теперь это вряд ли. За столько лет инобытия вожди стали больше занимать друг друга, не проявляя никаких прежних комплексов, скажем, величия и прочей сердечной глупости.
Бывшие диктаторы, тщательно проанализировав ситуацию, легко сошлись во мнении, что как раз именно вдвоём их и доставят к нынешнему русскому главкому. Тот обязательно станет им что-то предлагать или наоборот требовать, если они будут отказываться. Поскольку же удрать в Грузию не представилось реальной возможности, а пути назад, в старую добрую преисподнюю, даже не предвиделось и эта дорога оказалась прочно захлопнута каким-то невиданным оружием новых русских военных, то Сталин с Гитлером присмирели, ровно мыши под веником. В душе каждый из них соглашался теперь с чем угодно в своей судьбе по вновь открывшимся обстоятельствам. Тем более с предварительно изведанными предложениями других факторов и условий, которые в общих чертах были наконец поняты, какими сложатся в ближайшем будущем.
А вот бывший германский главнокомандующий в новых обстоятельствах показался несколько более адаптивнее и проницательнее советского генералиссимуса. Может быть как раз потому, что уж ему-то в данный момент было совершенно некуда бежать и терять тем более нечего. Гитлер предположил, что обоих бывших диктаторов и отработавших своё Верховных Главнокомандующих в скором времени может ожидать встреча с новым, реально действующим Верховным Главнокомандующим, возможно как раз и затеявшим их переброску назад в живой мир. Об ином даже подумать было бы смешно. Подобное тянется к подобному, особенно в моменты жесточайшего кризиса. Только такому же, как и они сами, можно было им понадобиться. Никак иначе?! Не аятолла же их заказал или скажем американский президент?!
По мировой обстановке обоих великих в прошлом вождей также успели просветить более чем обстоятельно, и по общественно-политической и по боевой на фронтах новой мировой войны. Таким образом картина складывалась вполне определённая и, естественно, весьма безутешная. Обоих воскрешённых главкомов вполне может ожидать нечто вроде своеобразного кастинга, или конкурса от нынешнего владыки могущественнейшей страны мира. Её конечно никто не может победить, впрочем, как и она мало кого, но и её враги всё-таки страшно изнуряют, да и на нервы действуют. Видимо её нынешний главком продолжает верить, что Злу никогда не победить Добро. Разве что в дополнительное время, по очкам или, скажем, буллитам. А так – никогда.
Перед бывшими главкомами, советским и нацистским, скорее всего обозначат новую, может быть не менее глобальную перспективу трудоустройства, связанную с решением колоссальной важности мировой проблемы. Безусловно она по-прежнему стоит перед великой страной, никак не могущей закончить патовую войну с некогда дружественным большим государством и братским народом. Кто из обоих бывших главковерхов предложит новому русскому владыке наилучшее решение явно зависшего военного и цивилизационного конфликта, тот и получит место нового главного воеводы при нём. А может быть потом, после победы, его даже отпустят домой, покушать чахохбили или похлебать овощного супчика под трибуной в Нюрнберге. Но об этом пока что даже не мечталось, а там, кто его знает, может со временем и подфартит. Главное сейчас - пройти тот кастинг с наибольшим количеством очков. Тогда и будет всё.
Как наиболее плохую и даже совсем уж страшную перспективу оба воскресших главкома единодушно признавали возможное предложение русского главкома кому-либо из них стать его последующим всевластным преемником, в то время как сам он под гарантии личной безопасности тихо-мирно удалится в тувинскую тайгу охотиться на кабанов и лосей вместе со своим хотя и бывшим, но по-прежнему любимым министром обороны.
Гораздо позже, непосредственно в палате реабилитации центрального армейского госпиталя в Москве, Иосиф Виссарионович восстановился так, что и приступы паники прошли. Он запросил себя всю последнюю прессу, для него даже подбирали специальные анализы по военно-политической ситуации в стране и в мире. Затем, освоив планшет и войдя во вкус, он потребовал видеоархив нескончаемой спецоперации и долгое время детально просматривал его, порой сокрушённо цокая языком и горестно, обхватив голову руками, раскачиваясь, сидя на кровати. Затем, вновь успокоившись, пожелал рассмотреть действительно полные, то есть, честные сводки Генштаба и полностью погрузился в них, вхолостую постукивая по корпусу планшета своим знаменитым синим карандашом, которым ранее визировал все операции Великой Отечественной войны. Потому что он-то был всё-таки настоящим Верховным главнокомандующим. А теперь его нижайше могут попросить вернуться. Что же, придётся. Куда деваться. Станет дважды генералиссимусом! Делов-то.
Пока суть, да дело, в это же самое время, в другой, гораздо большей армейской палатке мобильного госпиталя у подножий Эльбруса и Ушбы другие спасаемые из люциферова заточения узники преисподней один за другим совершали процедуру конвейерной витализации, которой прежде всех полностью и благополучно успели подвергнуться коричневый фюрер и красный генсек. Шла процедура массового и весьма продуктивного оживляжа всех вытащенных неведомо откуда жертв некоего на редкость преступного эксперимента на Земле под кодовым наименованием жизнь. Они было из той жизни шуганулись, да их обратно принесли и носом туда же тыкают: нет уж, залезайте-ка обратно, где были. Столь забавно наверно это выглядело со стороны в глазах того самого безумного фокусника с нимбом, кто и задумал всю эту пустую и глупую шутку на отдельно взятой планете, которую было не жалко.
Девушка медицинский инструктор проводила первичный и общий для всех инструктаж. Его на разных языках персональные боты-переводчики доводили до каждого субъекта, только что вынырнувшего из океана небытия и даже не успевшего перевести дух, похлопать синими глазками и крикнуть «Мамочки-и!».
«Товарищи и граждане воскрешённые! Поскольку настоящих одеяний вашего времени у нас не нашлось даже в реквизитах наших театров, а они наверняка стоили бы непонятных денег, то мы предлагаем вам несколько другое решение вставшей проблемы. И в самом деле, не ходить же вам теперь по Земле голыми как наши общие предки?! Поэтому – вот вам кипа тренировочных костюмов и прочных альпинистских курток на гагачьем пуху, то есть, очень тёплых и комфортных. Не стесняйтесь, примеряйте! Свой размер вы обязательно найдёте. На Земле многие прямо так и ходят, в трениках. Да ещё и ездят в них за рулём всяких «мерседесов» и «бентли». И по городам катаются, и по сёлам и даже спустившись отсюда к морским курортам. Впоследствии мы обязательно подберём для вас что-нибудь новенькое, соответствующее вашему вкусу и желаемому статусу. И так продолжим до тех пор, пока вы не привыкнете, не акклиматизируетесь, не приспособитесь к новой среде обитания полностью. Договорились?!».
Вот как было отказать?!
Лариса Рейснер, выбравшись со всеми на поверхность в натуральном своём виде, но без опознавательного сиреневого хвоста верховной суккубы, непосредственно в момент текущего бытия, разумеется, не растерялась нисколько. Валькирии никогда и нигде не теряются! Не в их это привычках! Напротив, пользуясь правами боевой соратницы оперативной группы спецназа ФСБ, она тайком позаимствовала у занятого своей Наташкой капитана Хлебникова его лептонный преобразователь и быстро вернула к плотской жизни ставших в аду неразлучными подругами, шерочек с машерочками Айседору Дункан и Эдит Пиаф. Заодно и продолжающегося брыкаться упрямого «бога Адониса» - Сергея Есенина, мужа Доры. После чего немедленно пригласила всех вместе в Мехико на могилу своего кумира и бывшего любовника Льва Троцкого, поклониться его праху непосредственно в саду возле его последнего дома, а то и попробовать оживить прямо там, вдруг получится. Недолго думая, девочки решили именно так и поступить, сразу после стихания всей этой суматохи, связанной с их поспешным возвращением на Землю. А потом двинуться в родной и золотой Париж. Притом, не куда-нибудь, а прямиком на Пляс Пигаль, в район благословенных красных фонарей, возле которых уж столько всего было понаделано и наломано, что и в аду иногда жуть конкретная брала. Даже знакомым демонам рассказывать боялись, но те и так про всех всё знали и только часто двусмысленно ухмылялись, на них поглядывая: «Ну что, барыньки?! Не хило вам тут у нас?! Простите, если что не так!».
Однако вскоре планы Ларисы, деятельно и детально входящей в раж нового пребывания на старой планете оказались несколько видоизменены. Дело в том, что всю жизнь искавшая свою любовь Эдит Пиаф и своими песнями про неё
