настоящие напарники!
Что же касается других относительно приличных претендентов на новую жизнь, без особых подножек «упавших в эту бездну» сравнительно недавно, к примеру, за истекающие сто с лишним лет, то тут и в самом деле требовалось провести тщательную и чрезвычайно корректную индивидуальную выборку, а затем и стратификацию имеющихся лептонных цист и монад. Все ли проклюнутся - неизвестно. Не подпорчены ли вызволенные из ада лептонные сгустки опаснейшей психогенной заразой – демониозом, последнее время как никогда ранее бушующим и на поверхности планеты, поразившим множество ранее вполне приличных людей. И вместе с их воскрешением не пропустит ли человечество в свои ряды самую страшную преисподнюю заразу, перед которой побледнеют все возможные ковиды?! Не сорвётся ли восстанавливаемая психическая система у спасённых из ада в инволюционный штопор, в пикирующую дестабилизацию, грозящую обвалом в тяжелейшую депрессию, в другие маниакальные и циклотимические состояния, а то и пуще и опаснее того – в шизофренические распады личностей, едва только вытащенных к солнцу. Даже в психиатрических клиниках подобное предотвратить, а тем более остановить, почти всегда бывает практически невозможно. Так что предстояла своеобразная майевтика, фактически родовспоможение, только на куда более высоком уровне.
В результате тщательнейших исследований и последующей селективной выборки кандидатур на возможное немедленное возвращение в реально действующие социумы на планете, в строй по-прежнему полнокровно живущих землян - их наконец выбрали, стратифицировали и подготовили первую партию. В качестве предварительного задела пока остановились на примерно сотне психически устойчивых кандидатов, которые в принципе при реальном открывании своих вновь оживших глаз, при первых же конкретных воздействиях слишком плотно окружившего их живого мира вполне могли устоять, не кинуться обратно в Небытие, приютившее их было и даже на расстоянии всё ещё не желающее до конца отпускать обратно к живым, пока что вовсю бытийствующим. (Бытийствование, если верить всё ещё не оживлённому Мартину Хайдеггеру, ректору Фрайбургского университета, личному другу особо оживляемых Гитлера и доктора немецкой философии Геббельса - как раз и есть момент совпадения сущности человека и его существования. Фактически это и есть сама жизнь, застигнутая в процессе становления или редупликации самой себя, и с этого момента внезапно не знающая, куда ей деваться от самой себя).
Однако помимо такой фундаментальной трудности было понятно и другое. Лишь в столь важный момент совпадения сущности с предначертанным ему существованием душа человеческая и может себя реализовать, ни в какой иной. По иному в жизнь не вернуться. Такое даётся только раз. Следующего можно и не дождаться. Поэтому нужно брать сейчас. Именно в этой точке неравновесности, репере своеобразной бифуркации и новой генерации судьбы вновь подселяющейся в воссозданную материальную оболочку души ей всегда и нужно ожидать от иного своего будущего чего угодно. Можно и сразу погибнуть, а можно и подавить всех остальных. Тут следует иметь в виду, что всякая новая сущность может быть сломлена лишь абсолютно чуждым, неизвестно откуда и не так навалившимся существованием. И тогда из-за такой несовместимости оно будет попросту отторгнуто. Мгновенно исчезнет, так и не восстав из лептонного пепла. Поэтому каждой сущности ещё требовалось подобрать строго соответствующее существование. Иначе и в самом деле произойдёт отторжение, в общих чертах понятное даже трансплантологам. Поэтому учёные реаниматологи к указанному моменту всегда подходили и подходят с чрезвычайной осторожностью, опасением и всевозможными мерами предосторожности. Вплоть до полного подавления иммунитета, а затем и жёсткой иммобилизации или фиксации материализующихся, вновь теплеющих, а потом и полноценно согревающихся тел.
Особая тема - первые часы и сутки после воскрешения. Самые опасные и непредсказуемые. Мало ли куда их, залежавшихся несколько веков в преисподней, начиная с момента «Х», при всплытии может сорвать и понести! Никто же не может знать, какая именно реально живая мысль у них возникнет самой первой и на что именно толкнёт. На всякий случай реанимационные службы спецназа и врачи попрятали всё оружие в палатках, а потом и в десантных вертолётах, уносящих возрождённых людей. Какие мотивы, какого именно рода действий смогут реально и в полном объёме запуститься и начать разгон или наоборот, пойти вразнос и разнести всё в себе или вокруг?! Никто об этом ничего не знал! Какие преисподние страсти с таким пост-адским новорождением из старья сравнятся?! Новоспасаемый Гёте, едва открыв глаза, тут к месту и по-немецки чётко процитировал самого себя великого: «Практична мудрость бытия, Всё новое кроится из старья!». Никто от себя не уйдёт и после Страшного суда и дарованного им спасения. Так что не пришлось бы посочувствовать, а то и пособолезновать тем отчаянным закройщикам и модельерам новых человеческих жизней, кто отважился взять на себя такую ношу, такую ответственность?!
Тем не менее отважные реаниматоры, не покладая рук и мозгов, отмели и дружно проигнорировали все возможные опасения и страхи, а заодно и тех, кто их высказывал, поскольку в таком деле гавкать под руку никто не разрешал. И тут же паковали каждого очередного возрождённого гения в иммобилизирующий его на всякий случай спасательный мешок, мало ли куда и в самом деле такого может понести, гений же. С него же всегда взятки гладки!
Именно так, то есть, немного не так как положено, получилось не с кем-нибудь, а с самим товарищем Сталиным, великим генералиссимусом, отцом и гением всех времён и народов. Прямо тут, в госпитальной палатке на склоне Эльбруса у самой-самой его подошвы, вплотную прилегающей к подошве «вертепа ведьм» Ушбе это всё с ним возрождённым и произошло. Отчасти даже вполне деликатного свойства, разумеется, не требующем никакой огласки. Сначала, открыв глаза, Иосиф Виссарионович повёл себя относительно спокойно. Кроме лёгкого тремора конечностей и вертикально-горизонтального шевеления усов ничего не проявлялось. Он даже стал расспрашивать, где он в данный момент по факту находится и правда ли, что он теперь по-всамделишному живой. Чуть позже стал выведывать у персонала спасателей и врачей, что за время его отсутствия произошло со страной, как живёт любимая им Грузия и в частности его малая родина город Гори. На всё ему давался уважительный, подробный, но в то же время и лаконичный отчёт.
Часа через два-три в режиме видеоконференции знающие люди доложили успешно восстановленному своему генералиссимусу почти всё, что знали. Даже фамилию нового главкома сообщили и о том, что идёт новая, тяжёлая и затяжная война, отчего Сталин внезапно сильно побледнел, всё понял и задумался. Потом воскликнул: «А-а, ясно! Так вот почему вы про меня вдруг вспомнили!!!». Тем не менее опытные психологи сразу подметили в важном, но чересчур прозорливом пациенте, что в нём сдвинулось и что-то не то, не каноническое, не ожидаемое. Его сущность никак не хотела принимать факт предъявленного и теперь после реального ада слишком чуждого существования. Но его ей всё равно настырно и без вариантов подсовывали, а то и впихивали, буквально всучивали. Не исключено, что именно поэтому в новом Сталине стало подспудно вызревать что-то непонятное, пожалуй, даже непредвиденное. Как будто в нём возникало желание как-нибудь или во что-нибудь прорваться или даже сбежать из очевидного заточения.
Сталин оказался до такой степени ошеломлён навалившейся, никак не предполагаемой им реальностью, что он даже не попросил своей любимой трубки, тем более, не подумал раскурить её долгожданно натуральным образом. Иосиф Виссарионович полностью запамятовал, что ровно за полгода до смерти роковым образом бросил курить, трубку запрятал и ходил румяный как огурчик. Таким и помер на зависть всем остальным курякам. А ведь знакомые демоны из врачей-убийц ему советовали в последнюю четверть жизнь ничего не менять, тем более подобные привычки и так сразу. Гарантирован срыв в бездну. Дорожка под уклон всегда скользкая и поэтому чревата быстрой потерей управления. При малейшем отклонении наката, да при прежней скорости - занос. А то и того хуже. Выбрасывание на встречную полосу. Так у генералиссимуса и произошло в марте пятьдесят третьего.
После некоторой всё более отчуждённой паузы раздались громкие грузинские проклятия и дикий крик по-русски: «Опять меня суют в эту преисподнюю?! Не хочу! Мне домой надо, в Грузию, на могилу к маме, в славный мой Гори!». Масло в огонь тут подлило то обстоятельство, что Сталин узнал, что находится в палатке недалеко от подножия горы Ушба, «вертепа ведьм», а это непосредственно грузинская территория. Где-то совсем рядом находится и его город Гори, та самая, давно забытая малая родина. Как раз в этот момент и началась сшибка прежней сталинской сущности с абсолютно не воспринимаемым им новым существованием. Сбежать от федералов помогла школа старого политкаторжанина и опыт надёжной симуляции душевного расстройства, которым с ним поделился ещё его друг Камо. Сталин якобы впал в неадекват, стал демонстративно биться в судорогах, постепенно сгруппировался, а затем внезапно вырвался из цепких рук всё же расслабившейся специальной военной медицины. Растолкал врачебный персонал и выбежал наружу в чём мать родила. Распевая «Сулико», увязая в снегу, отец всех народов, любимец всех советских физкультурников сходу попытался дать дёру на такую близкую малую родину. Военные санитары еле-еле поймали беглого генералиссимуса. Он долго брыкался в их сжимающихся дружеских объятиях, хрипел, пускал пену с кровью от прикушенной губы и вновь по-русски но с акцентом матерился, крича, что ни за что не хочет повторять всё заново, что с него хватит, что в одну и ту же реку дважды не ходят, а кирпичом ружья не чистят.
Однако теперь во все концы дороги ему были заказаны, тем более назад, в ставшую привычной матушку-преисподнюю номер один. Кроме одной. Однако все прежние пароли на старое бытие у него обнулились, а новых и просто так ему никто и не собирался сообщать. И назад к Люцику не пускали. Как бы ему ни хотелось второй раз ступить в реку, из которой его только что выловили, словно краснопёрого окунька-генералиссимусика. Не дали ему воротиться на прежнюю бессрочную отсидку в такой милый и родной, седьмой адский терминал для всевозможных правящих убийц, катов, морлоков и прочих замечательных душегубов. Новое, слишком жадное существование мгновенно пригвоздило его сущность к себе и тут же принялось жадно затекать в него, запуская по своим векторам все приостановленные было в далёком 53-ем механизмы существования. Дело воскрешения всё-таки сработало и новая сущность получилась худо-бедно изоморфной прежнему эталону. Сталин хоть и с эксцессами да конвульсиями, да таки выродился заново и почти в прежнем виде. И честь ему и хвала за это. И покатилось всё дальше как ему вновь и положено было.
Генералиссимусу вскоре пришлось смириться с
