Вскоре, гласила семейная легенда, а это событие было мифологизировано в виду необычной реакции дядюшки на малыша, они уехали к себе в Муром.
Наивный и беспорочный ребёнок, живописала легенда, как бы превратил Чудовище в сентиментального заколдованного престарелого Принца.
Принц - Чудовище на прощание подарил прелестному дитя какую-то безделушку. Акт дарения поверг в шок всех родственников, видевших в дядюшке больше Чудовище нежели Принца. По легенде волшебные оковы пали, правда, ненадолго, из-за того, что ребёнок из муромских лесов предсказал обрушение котировок на сырьевой биржи и оповестил о своем озарении престарелого родственника, чем спас состояние старика. Тот хотел было отблагодарить вундеркинда, но бескорыстное дитя отвергло вознаграждение и, как гласит легенда, посоветовало богатею финансово поддержать прочих, незаслуженно забытых родственников. Старик был восхищён таким благородство и подарил малышу уменьшенную копию Петродворца (в разных версиях мифа присутствовали копии Петропавловского собора, крейсера «Авроры», Александрийского столпа, детский калейдоскоп и складной ножик). При расставании Александр Витальевич рыдал на перроне Московского вокзала, но денег прочим родственникам всё равно не дал. Малыш был тем огорчён и опечаленный вернулся в муромскую глухомань.
После этих событий Александр Витальевич укрепил свою репутацию неблагодарного скряги, а родственники в очередной раз ощутили себя гордыми, но всё равно бедными. Нам приятнее воспринимать всякую завиральную историю, вроде этой легенды, оправдывающую наше кислое положение кознями других, вместо того, чтобы оторвать свой зад и самим добиться успеха.
Наталья Павловна знала муромскую родню и тут же, сидя в больничном коридоре, навела справки о неудачливой актрисе-инженю и о её благородном ребёнке. Мать-одиночку звали Вера, и она вместе с малышом уже семнадцать лет как уехала за Атлантику, в страну Оз, то есть в США. Малыша звали Саша. Невыясненным остался только один вопрос. Никто не мог вспомнить пол малыша.
Впрочем, подумала Наталья Павловна, это неважно: гендерная инклюзивность в далёкой Америке вообще могла превратить эмигранта в кого угодно. Да это и неважно! Важно то, что малыш не вернётся сюда. По свидетельству очевидцев тот ещё в младенчестве отличался редким благоразумием, а значит ему и в голову не придёт вернуться в родные пенаты. Значит, его место займёт надёжный человек, которому Наталья Павловна доверит миссию наследника.
В голове у неё наконец всё сложилось в красочно-праздничный пазл. Решено! План был гениален! (Простим ей восторженную самооценку – это всё же лучше, чем читатель будет мучаться и читать ь о самоуничижительных и депрессивных типах).
Перебрав в памяти возможных кандидатов, она с огорчением пришла к выводу, что Саша, - её племянник, – несмотря на все его недостатки, единственный, кому можно доверять и одновременно управлять. «Что ж, из всех зол, нужно выбирать известную!» - решилась Наталья Павловна.
Вот так ничего не подозревавшему Саше, резавшемуся в этот момент в квартире на Патриках в «танчики», была уготована судьба Лже-Дмитрия. Правда в несколько урезанном варианте: без Марии Мнишек и без обязательства идти походом на Кремль.
«Вжиться в образ неведомого ему родственника, - продолжала развивать свой план Наталья Павловна, сидя в несущемся по полям и лесам «Сапсане», - не составит большого труда: и тот, и другой Александры, приблизительно одного и того же возраста. Двадцать лет по нынешним временам – возраст инфантилов, то есть бесхитростных и доверчивых неумех.»
Лишь одно отличало племянника. В отличии от прототипа он никогда не блистал умом и не мог не то, что падение сырьевой биржи предсказать, но и внятно объяснить, зачем ему новый айфон. Отсутствие игры ума и осознанности в принятии решений порождали определённые риски, но Наталья Павловна видела в этом даже преимущество – грамотно составленная инструкция и неукоснительное следование плану исключали всякую неконтролируемую импровизацию и минимизировали любые риски.
«Пацану уже лет двадцать-двадцать два, - вдохновенно размышляла она, - аккурат как Сашке - племяннику! Даже такого рудиментарного умишки хватит для разговора с человеком в коме. Главное приехать, мило улыбнуться и назваться прежним любимцем!»
Вернувшись в Москву и стоя на пороге комнаты, она при виде отпрыска сестрицы на какое-то мгновение засомневалась в успешности задуманного, но тут же отбросила сомнения. Вперёд и только вперёд!
«Ввязаться в драку, а там посмотрим!» - призвала она на помощь тень корсиканца.
Первая часть плана была такой. Явиться. Всколыхнуть в старике воспоминания – это первое. Второе -пробудить в родственнике прежние нежные чувства. Три: погнать волну сентиментальности навстречу Наталье Павловне. Антракт. Во второй части Наталья Павловна вся в белом, парящая на гребне всё той же волны памяти протягивает руки к старику, который со слезами умиления вручает ей нотариально заверенное завещание и умоляет её принять в управление всё свое имущество потому что она а) альтруист б) именно она воспитала белокурого сорванца – усладу его последних дней; с) финал и парад-алле. Зрители хлопают, хлопают…
-Шурик, - очнувшись от мечтаний, обратилась Наталья Павловна к Лже-Дмитрию, смягчив регистр голоса от громоподобного до низкого и бархатистого, - Шурик, главное не отходи от легенды. Ты тот самый белокурый, смышлёный непоседа, который спас его состояние во время падения биржи. Все эти годы ты живёшь у меня, потому что тебя бросила легкомысленная мать. Бросила ради капиталистической Америки и Голливуда. Запомнил? Это ведь несложно! Ты совсем не такой балбес, каким хочешь казаться! Соберись, Александр!
Шурик к середине её монолога робко вернулся к прежним своим размерам и теперь настороженно вслушивался в тёткино витийство.
-Тётя Наташа, я не подхожу! Никак! – до него наконец стал доходить замысел авантюры и он робко запротестовал, - во-первых, я шатен. Во-вторых, интроверт, в – третьих, я никогда не был в Америке.
-Покрасим! Интровертом ты стал после детской психологической травмы – тебя бросила мать. Америка тут вообще ни при чём – ты всё время жил со мной.
- Я никогда никого не обманывал!
- Пора, мой друг! В твои годы это уже недостаток!
- Но я твоего дядю даже не знаю! – в отчаянье завопил племянник
- Он тебя тоже!
- Тётя, вы делаете из меня преступника! – горестно прошептал мнимый белокурый Сашка.
- Ты делаешь это ради семьи! – отрезала тётка.
И еле заметные тени Марио Пьюзо рука об руку с Доном Корлеоне проплыли над их головами.
***
Спустя сутки Александр уже стоял перед старинным особняком на Петроградке. На плече у него висел тощенький рюкзак, в котором покоился планшет с загруженной игрой «Мир танков», пара чистого белья, зубная щётка и почему-то бутылка домашней хреновухи. Её всучила тётки, наставляя, что, мол, старик реагирует на хреновуху, как кот на валерьянку, и при удобном случае побалуй старика – типа, напоследок. Ступив на первую мраморную ступеньку крыльца, начинающий авантюрист вновь погрузился в сомнения. Решительность, подстёгиваемая исключительно присутствием тётки, при приближении к театру боевых действий улетучилась. Им снова овладела тревожная чувствительность к деталям. Во-первых, старик в маразме. Это уже само по себе неприятно. Кроме того, его страшили чисто органолептические мучения: удушающий запах старости и тлена, вид физической немощи и невнятное бормотание. Конечно, есть сиделка и ему не придётся выносить судно с нечистотами, но проводить рядом со стариком дни и ночи?! Собственно, этим можно было бы ограничиться, и не утруждать себя «во-вторых». Но во-вторых, всё же было! Ради чего?
Где-то внутри в потаённых уголках его существа подняла многочисленные головы и гадко подмигивая невидящими глазами зашептала с тёткиными интонациями тёмная гидра. Зашипела удушливо: «Завещ-щ-щ-а-а-а-ание…имущ-щ-щ-е-е-ество!»
Два движения неопытной детской души – жалось к старику и невинная тяга к наследству – удивительным образом дополняли друг друга и окончательно убедили его в правильности тёткиного решения. Как известно, когда добро и зло действуют заодно, выигрывает зло.
В результате юноша сразу преодолел вторую и третью ступеньки крыльца. На четвёртой он внезапно ощутил воздух грядущей свободы. Свобода! Свобода, как известно, есть осознанная необходимость. Сашка - племянник не мыслил в таких категориях в силу своего маловразумительного образования, но о чём-то подобном он догадывался. Типа, свобода, особенно финансовая, есть необходимость. Это он осознавал. Собственно, за этим он и приехал.
В его защиту нужно сказать, что Александр был не просто бездельником, он был тонко чувствующим и оттого рефлексирующим бездельником. Неожиданно он ощутил какое-то странное, неведомое доселе чувство, название которому он не мог бы сформулировать даже знай его природу. Оно мелькнуло в его душе и даже на мгновение оттеснило в сторону лучшие танки «Е-100» и «ИС-7» в компьютерной игре.
Ему стало жаль старика! Сколько тому осталось дней, сколько светлых минут ему осталось? Старик наверняка даже в «танчики» не успел поиграть. Черт возьми! В конце концов можно ведь и потерпеть! Всего несколько дней. Пусть у старика напоследок будет что-то приятное. Говорят, пожилые живут своими воспоминаниями. Вот пару дней он и побудет этим милым сердцу старика воспоминанием. Пусть лживым, понарошку, но приятным. Почему бы и нет? Сто процентов порадуется! Лже-воспоминание улыбнулось, и душа его вдруг расправилась, разгладились морщины инфантильности, а звенящая хорда альтруизма выпрямила
