Саша-младший занервничал, он не знал, как отвечать! Мысленно Лже-блондин лихорадочно перелистывал страницы тёткиной инструкции, в тщетной попытке найти ответ, но не находил! «Кстати, что такое меланин?» – холодея от ужаса задался он вопросом. Ответа в инструкции не было тоже! От растерянности до панической атаки всего шаг и лже-альбинос похоже его уже совершил. Он начал беспокойно озираться, судорожно сглатывать пересохшим горлом, вытирать выступивший пот, - ещё мгновение, и он заскулил бы от страха быть разоблачённым.
Неожиданно на выручку пришла девица:
-Ты что, не видишь, - встряла она, обращаясь к деду, - он же альт! Волосы красит. Кринжово, но ему по кайфу!
Дед замер, безуспешно пытаясь понять сказанное, потом, уловив знакомое слово, пришёл в себя и уточнил:
-Ты красишься?
Родственник молча кивнул и благодарно блеснул глазами в сторону спасительницы. Старик же, окончательно совладав с собой, заговорил решительным тоном:
-Так, голуби мои! Все эти ваши душещипательные россказни о брошенных белокурых ангелочках, о безотцовщине, о влажных мечтах обрести меня в качестве престарелого родственника и прочий дым отечества звучат неубедительно. Ваше настырное стремление окружить меня заботой и лаской кажется мне подозрительным.
Он нервно продолжил, словно предвосхищая их протесты:
-Только не нужно заламывать руки, мол, обижаете, начальник! Повторю, подозрительно!
С годами, голуби мои, мозг у меня вместо гормона счастья, по научном - эндорфина, начал вырабатывать какую-то дрянь, от которой портится настроение, угасают желания, а вместо мудрости одна скорбь и томление духа! Внезапно открывается истина, что все кругом идиоты, и ты со своим томлением одинок! Одиночество и подозрительность – вот удел, достойный сожаления! Почему?
Старик, похоже, находился в той стадии ораторского исступления, когда слушатели уже не нужны, достаточно одного – себя самого.
-Отчего я неприкаян? Я потерян во вселенной! Пропал с радаров! Нет точки координат моего существования!
Он вдруг поднял руку, и Саша- Лжедмитрий едва успел увернуться от его указательного пальца:
-Слушайте и не говорите потом, что не слышали! Каждый человек есть точка на пересечении трёх линий: прошлого, настоящего и будущего. Кто был до тебя, кто рядом и кто будет! Нет этих прямых и нет меня! Ничто не в силах удержать меня в ноосфере! Пропаду не за понюх табаку! Оттого томление духа и прочая мизантропия!
Он сокрушенно покачала головой и поехал прочь из комнаты. Молодые люди, переглянувшись, молча последовали за ним. По дороге он сварливо обратился к ним:
- Вот вы все! Вы, если я не ошибаюсь, кто? Кринж, альт! Что за хрень? На каком это языке? Откуда вы, инопланетяне? Зачем вы здесь? Я вам зачем? Отвечайте, голуби мои! Вы мне зачем? Объяснитесь! Мне даже интересно!
Инопланетяне переглянулись. Вопрос был поставлен прямо и требовал ответа незамедлительного.
-Ммм…- начал Саша-младший и стал сбивчиво излагать свою легенду. После первоначального триумфального выступление, повтор выглядел жалко, - тётя Наташа, как бы спросила…помню ли я весёлого и доброго дядю Сашу. Я такой, помню…Она такая снова…дядя Саша, как бы болеет и типа скучает… максимально надо развлечь… короче, разговоры всякие. Вот я и…
-Разговорный жанр – не твоя стихия! – оборвал его Александр Витальевич, въезжая в круглую комнату с кадкой посередине, - Наташка думает, я раскисну от воспоминаний! Шиш вам! Скорей воспоминания скиснут, чем я утрачу силу духа! Ну а ты? – обратился он к девушке.
-А я за справедливость! – повторила она девиз неизвестного ей Шуры Балаганова и тут же отчитала деда, - Мозг у него без гормона счастья! Все кругом виноваты, а он один молодец! Бабушку с мамой в игнор, а сам такой одинокий! Жалейте его! Отвечать всё равно придётся!
Старик махнул на неё рукой и остановил свою повозку возле странного деревца. Жужжание смолкло. Оба претендента на родство в недоумении уставились на кривой зигзагообразный ствол с голыми ветками. Саша-младший подумал о глобальном потеплении, а потенциальная внучка заметила злорадно:
-Поливать надо было! Теперь поздно, теперь только на дрова!
Старик на реплику не обратил внимания. Он подался вперед и прицепил к шершавому стволу небольшую фотографию, которую перед этим бережно вытащил из кармана халата. С черно-белого прямоугольника на них глядел молодой человек в меховых унтах, огромной шапке-ушанке и толстой куртке. При внимательном рассмотрении можно было уловить сходство с сидящим в кресле стариком.
-Вот! – удовлетворенно улыбнулся Александр Витальевич, - это моё генеалогическое дерево. Если вы те, за кого себя выдаёте, то и ваше.
-В смысле? – недобро прищурившись спросила «внучка».
-У вас, милые мои беспризорники, есть шанс стать частью моей семьи. Любить вас не обещаю, но кое какое наследство могу оставить. Но лишь одному из вас! Видите, ветви у дерева голые. Типа я сирота. Ну и вы, как бы мне никто! А веткам нужна листва: деды, прадеды, бабушки, прабабушки. Ну и, конечно, ныне живущие. Ваша родня, короче! Станет ясно, кто вы и я вам кто. Тот, кто за семь дней соберёт наиболее полный набор родни, тому я разрешу называть меня дедушкой и отпишу ему полцарства за коня, то есть за генеалогическое дерево!
***
Условия сделки были приняты неожиданно быстро и без препирательств. Единственное условие было выдвинуто Сашей-внучкой (кто б сомневался!?), что жить эту неделю она будет здесь, у отрицающего всё и вся деда. Мол, мотаться из Сестрорецка и обратно ей никаких денег не хватит, а дед может в своих хоромах найти ей угол с диваном. Да хоть в той жуткой комнате без окон с фламандцами на стенах. Она человек не притязательный поживёт на этом кладбище давно умерших миров. Александр Витальевич с интересом выслушал обоснование проживания и согласился. Правда, к фламандцам он её не допустил, но выделил в её распоряжение крохотную комнату рядом с местом проживания Саши-младшего, сопроводив своё гостеприимство строгим комментарием.
-И чтоб ни-ни! Инцеста мне ещё тут не хватало! – и погрозил вероятным родственникам сухим узловатым пальцем.
Саша-младший хотел было обидеться на незнакомое слово, но решил подождать как отреагирует «внучка», чтобы вслед за ней уже обидеться явно, будто и ему очевидна вся оскорбительность слова, но девушка лишь всё запутала, бросив пренебрежительно:
-Не переживай, дед. Я - то за собой приберусь.
«Дед» пожевал губами и махнул рукой, не вдаваясь в объяснения.
Следом они договорились об условиях общежития на время выполнения задания, после чего хозяин дома выпроводил пару соревнующихся, вручив каждому по листку в клетку с исходными семейными данными, вписанными нетвёрдой старческой рукой.
Оказавшись на улице, молодые люди некоторое время стояли в нерешительности, оглядываясь по сторонам. Наконец, Саша-младший спросил:
- Слушай, а где тут городской архив? Там сто процентов что-нибудь найдём.
Девушка без интереса посмотрела на него:
-Слышь, давай договоримся на берегу. Мы конкуренты. Забыл? Так что ищи свой архив, изучай могилы, звони родственникам. Гугли, наконец! Я сама по себе. – сказала, развернулась и ушла, оставив молодого человека в одиночестве.
Саша-младший был несколько задет таким к себе отношением. Дело в том, что он не просто так предложил идею про архив. Он хотел, нет, скорее надеялся, что новая знакомая согласится отправиться с ним в архив, а там-то он сможет блеснуть перед ней своими кое-какими, пусть остаточными знаниями в архивном деле. Типа, продемонстрирует свою крутизну и индивидуальность и так или иначе произведёт на неё впечатление и проведёт с ней больше времени. Не вышло!
Саша огорченно вздохнул. Опять не вышло! Один, совсем один в незнакомом городе на Неве! Он был ещё в том целомудренном возрасте и на том этапе развитии своей незамысловатой личности, когда одиночество пугает, тревожит и требует немедленного успокоения.
Он развернул зажатую в руке бумажку. Что ж, придётся вернуться к заданию старика, а значит нужно с чего-то начать. Пробежал глазами несколько строк. Что-то неприятное было в этих стариковских загогулинах. Он не сразу сообразил что именно, а когда понял, то опять приуныл.
Каждая строка представляла собой перечисление имён тех родственников, которые Александр Витальевич помнил и в существование которых был уверен.
Например, он писал: Николай – прадед; Пелагея – прабабка; Александр – дед; Серафима – бабушка; Виталий – отец; Прасковья – мать; Павел – брат; Нина – сводная сестра и печатными буквами выведено - Александр Витальевич.
В голове Саши-младшего неожиданно всплыло «Николай родил Александра, тот родил Виталия, Виталий родил Павла и Александра». Где-то он уже читал очень похожее.
«Но где?» – задумался Саша-младший, и не найдя ответа, продолжил чтение.
Дальше шла строчка, начинавшаяся с Павла, его жены Анастасии и обрывавшаяся именем тётки Натальи с пояснением в скобках «племянница; бездетна».
Потом шли: Виталий, его жена Надежда (Саша отметил про себя: тётя Надя и дядя Витя). Рядом с ними упоминались их дети: Семён и Софья. Тут старик напутал, потому что востроносую и смешливую дочку тёти Нади звали Даша.
