- Обращайтесь.
- Сержант Ничипарук. А ось правду кажуть, що хто Гитлера у плен возьмет, тому зараз две звезды героя полагается?
Майор, ухмыльнулся в свои усы и почти на полном серьезе выдал
- Совершенно верно - две звезды Героя Советского Союза и еще целую макитру галушек со сметаной… и с салом!
В проем двери блиндажа высунулась голова, полюбопытствовать, по какому поводу хохочут саперы, но увидев майора, мгновенно скрылась.
- Ось це добре! Увсе, кинець Гитлеру. Я ж його дистану, Ну, точно!
- Вот тогда и поговорим…
***
Тем, кто знал Алексея Рябинина до войны, было бы очень сложно теперь узнать в этом сильно поседевшем бойце прежнего студента московского университета. Война очень быстро превращает вчерашних юношей либо в вечно молодых под звездою в чистом поле или на опушке леса, либо в мужчину, постоянно готового ко всему, умеющему побеждать свой страх, умеющему бить врага, защищая самое дорогое, что у каждого их них есть.
Полчаса только Алешка в блиндаже, в новом коллективе, а уже кажется, будто с этими людьми он с самого начала войны, съел с ними из одного котла не одну тонну каши, протопал не одну сотню километров. На войне по-другому нельзя. Надо быстро находить общий язык, понимание, потому как от этого понимания общего ратного дела, от чувства локтя, зависит в конечном итоге их общая судьба. Судьба сегодня жить, а завтра, быть может, без лишних слов, заскрипев от горя и злости зубами, навечно закрыть глаза новому товарищу, прикрывшему тебя от смерти. Зная, что мог и сам быть на его месте, да и может статься, что уже послезавтра ты также, если будет нужно, прикроешь собой… и ничего тут не поделаешь – война.
- Лексей, тута майор напел про тебя, что ты мины как собака носом чуешь. То верно, аль брехня? – подкатил Девяткин.
- Товарищ старшина…
- Вишь как, Лексей, тут нас совсем чуток осталось, потому без этого давай… без званий. Иваном меня кличь, когда начальства рядом нет. И при летехе можно – свой он, да и плоховато у него со слухом – две контузии подряд. А тебе я гляжу по медалям и в Сталинграде довелось повоевать?
- Было дело. Я что хотел спросить… Иван. Сказали мне, что за мины у вас тут с фокусами. Что за сюрпризы?
- Да, пятерых за месяц потеряли на этих… мать их перемать. С виду Т-35 и Т-43. Деревянных очень мало. Обычный взрыватель, снизу пара донных натяжных и еще что-то есть, никак не можем разобраться. А кто успел разобрался, того, сам понимаешь, тут же и схоронили. А сегодня в ночь…
- Это я слышал. И что будем делать Ваня-старшина?
- Бойцы, вы гляньте сюды. Мы тут, понимаешь, ждем его как манну небесну, али ангела, а он… Нет, Лексей, это мы от тебя предложений ждем.
- Ну, ни хрена себе. Чтобы в темноте все поле зачистить? Это и архангелам пупок надорвать.
- Вот и я тоже гутарю.
- И шо хлопець попав як курей в ощип? – подсел рядом Ничипарук, - давай тогда жменю табаку, разом будемо думати.
- Да я тебе кисет полный насыплю, если только ты, сержант, достанешь пару-тройку ящиков «лимонок», железные прутья и много проволоки…
- А навищо? Для справи шо хочеш дистану… хоч и не мое це справа, Иван швидше дистане...
- Да нет, - посерьезнел Девяткин, - лейтенанта попросим, я думаю, он решит этот вопрос. Только на кой?
Алешка выдержал большую и торжественную паузу, потом направил свой указательный палец в бревенчатый потолок
- Да, как говорил вождь мирового пролетариата – «Мы пойдем другим путем». Мы не будем разминировать. Нам надо только их найти… Факт.
- А чего их искать-то? Мы тут уже кажную кочку знаем, знаем, где и сколько этой заразы напихано. Ну, то ладно… скажем, нашли, и что дальше?
- А дальше просто все. Ставим на каждую мину гранату с растяжкой. Бумага, карандаш имеется? Нарисую.
- Кусок газеты пойдет? - Еще один боец, совсем седой лет пятидесяти, кряхтя, откуда-то вытащил и расправил довольно большой обрывок газеты
- Максимыч, а ты жмот, я погляжу. Я ж час назад у тебя спрашивал на закрутку… - заглянул ему через плечо рядовой Григорий Гуров
- Час назад не было, а теперь есть. И все равно не про твою честь, Гришаня. Понял?
- Ладно, мужики, не кудахтайте. Рисуй, Лексей.
Алешка огрызок химического карандаша послюнил и начал чертить.
- Вот примерно таким макаром, видите. Это мы в Сталинграде фрицам по ночам подарки оставляли. Сюда тянем, крепим. Танк идет, рвет проволоку, мина взлетает… но в метрах пяти впереди. Факт. Ну, и как? Годится?
Даже всегда молчаливый Мишка якут закрутил головой
- Э-эээ… ти, Алешка, охотник до война не был? Совсем как в тайга на зверя… только с гранатой.
- Мишка, так со зверем же дело имеем. Как же с фашистом-то по-другому? Никак! Факт.
- Все это хорошо, Лексей, «божий человек», да только не выйдет ничего из этого. Осечка или еще там что. Растяжки пехотные и мне приходилось… - старшина задумчиво пощипал щетину на подбородке, а потом прояснел лицом и даже крякнул, - но мы твою идею по-другому будем претворять в жизнь… Слухайте все сюда.
***
- Что боец, о чем задумался или молитву какую читаешь? - Алешка не заметил, как к нему подошел младший лейтенант – давайте знакомиться. Петя… кхм… Петр Ильич, младший лейтенант… вот уже третий месяц.
Алексей, до этого момента изучавший из пулеметного «гнезда» поле перед собой, проверяя свои соображения и ощущения, теперь спиной оперся о противоположный край окопа и неторопливо стал сворачивать цигарку.
- Ладно, будем знакомы. Алексей. Я так понимаю, что вы, младший лейтенант…
- Ты, вот что… Алексей. Ты с левой стороны от меня встань. Я на правое ухо ничего не слышу.
- Это как же вас?..
- Самое смешное, что не в боевых условиях. Сначала эшелон мой бомбили. Разок крепко вдарило рядом. Потом, машина-попутка с боеприпасами, на мину налетела. Опять повезло, метров десять по воздуху порхал…
- Повезло. А контузия пройдет… но не скоро. Сколько же вам лет, Петр Ильич? Верно, едва девятнадцать и только что вынули вас из учебки. И, значит, также верно, как я это дело понимаю, что завтра у вас Петр Ильич первый бой?
- Угадали, девятнадцать. Завтра первый…
- Это ничего. Не бойся страха своего. Все когда-то бывает впервые, и все проходит. – Алексей наконец прикурил и по привычке спрятал дымящуюся цигарку в кулак. - А насчет молитвы, ты это Петя напрасно иронизируешь.
- Да я ничего такого…
- Да и командиру Красной Армии негоже оправдываться перед подчиненными. Как же потом сможешь ими командовать?
- Никак не привыкну. Всему вроде бы научили. Правда, насчет молитв никаких инструкций не было.
- А сам-то что думаешь? Молитва для чего существует? Для чего люди молятся?
- Ну, как… просят своего Бога, чтобы жизнь им сохранил, от раны уберег. Я так думаю.
- Ну, в общем верно. Но я так тебе скажу, почти по-ученому. Я скажу только не про ту веру, что в церкви учат, где попы правят бал, хотя ничего против них не имею. Я про другую веру. Веру, которая древлее христианства да, наверное, и всех прочих религий будет. Веру наших с тобой древних предков, которые в свою очередь верили в своих Богов…
- Любопытно. В школе про это ничего не говорили. Хотя нет, когда на Руси христианство принимали, так жгли идолов деревянных – язычниками вроде бы славяне были.
- Верно, хотя и не совсем так… Ну, да ладно, пока и так сойдет. Эти самые, как ты говоришь, «язычники», знали, что такое молитва. Наши Предки славили Богов, но ничего у них не просили. Занимались СЛАВО-словием, поэтому мы суть СЛАВяне. Славословие - это создание особых вибраций, колебаний. Молитва - это инструмент. Молитва - это обращение к конкретному Богу, который управляет конкретными стихиями, и от него исходит защита, помощь, поддержка. Когда мы молитвой настроились на эту связь, мы присваиваем себе эту Силу для нашей эволюции. Когда человек верит, когда у него есть внутренняя убежденность, что объект, к которому он обращается, окажет ему помощь, - помощь и поддержка приходят. Молимся - значит, настраиваемся на вибрацию Бога, пользуемся его Силой. Поэтому, молитву нужно славословить, сказывать или читать. И выходит, что…
- Алексей… - и вдруг для самого для себя незаметно лейтенант перешел «на вы», - вы что, профессор?
- Эх, Петя, куда замахнулся! Всего лишь студент-недоучка.
- Таких как вы беречь следует. А вас…
- Всех… каждого человека беречь надо. Только вот война не разбирает, где профессор, а где вчерашний школьник. Факт.
- Напишите мне какую-нибудь молитву. Я вызубрю…
- Да можно и своими словами. И даже не вслух, а про себя. Главное запомнить заповеди Славян. Их не так много:
Свято чтить Богов и Предков своих и жить по Совести и в ладу с Природой. Что это означает? Свято чтить – «свет» - Свет, Почитать - чи - энергия жизни, тать - присваивать - присваивать светлую силу Богов себе, объединяться с ними и становиться единым с ними, не пресмыкаться перед ними, не раболепствовать, а просто признавать, что мы с ними одно и тоже.
Славить - славливать их силу и использовать её для своей эволюции.
Жить по совести - Со-вместная Весть: не делай другому того, что себе не желаешь.
Жить в ладу с природой - лад - это взаимоотношения с природными вибрациями
Этого вполне достаточно.
- Надо бы
