За бортом грузовика до линии горизонта растилась поля – точнее, жнивье, в колючках увядшей стерни. Изредка попадались неугодья, которые облюбовали жиденькие перелески, приглашая путника прикорнуть с устатку под тенистой сенью. Однообразный пейзаж убаюкивал, глаза слипались, и Валентин погружался в вялую дрему. Наконец, поборов сонливость, Спицын прочитал на дорожном щите: «Ливны 5, Елец 105, Липецк 177, Тамбов 214». Остатки сонной апатии тотчас испарились. Теперь – внимание на дорогу, главное, не пропустить нужный указатель, не проскочить Ливны по объездной дороге. Миновав окруженную сосняком лощину с голубевшим в низине озерцем, «газик» вырвался на открытое ветрам взгорье с членистой вышкой спецсвязи. Опять пошли скошенные поля, но теперь прорезаемые лесозащитными полосами. Шоссе то уплывало в заросшие кустарником распадки, то вползало на пологие пригорки с панорамным видом на окрестности. И вот с очередного плато открылось раздольное, с первого взгляда, сельское поселение. Стрелка указателя направлена вправо – Ливны. Ага, так это село оказалось городом. В подтверждение тому открылись коробки одиноких многоэтажек, пошли промышленные постройки, пакгаузы вдоль железнодорожной ветки, штабеля леса, товарные выгоны.
– Слава Богу, – удовлетворенно хмыкнул Санька, – приехали!
Спицын не ожидал, что так быстро окажется в Ливнах, гораздо приятней сибаритствовать на пассажирском сиденье, нежели постоянно принимать неотложные решения. Но, увы, время не стоит на месте.
Вот и Ливны – образец русского безалаберного раздолья, то ли по причине избытка земли, то ли равнинной местности, то ли попросту – широты душевной. И по сей день в центре старинных русских городов встретишь поистине усадебные десятины – с плодовыми садами, с картофельными грядками, с дровяными кладями и иными неизжитыми атрибутами архаичного уклада. Зато по окраинам на прежних выселках громоздятся панельные пятиэтажки, вопреки здравому смыслу в тесной квартальной застройке, так что о привычной глазу уличной перспективе, и говорить не приходится. Эти кварталы новостроек часто разнесены на километры, уж какая тут экономия трубопроводов, уж какая тут транспортная доступность… И вот разрослись по стране города уродцы. Центр, средоточие мещанского усадебного благолепия с двумя тремя улочками кирпичных особняков богачей в стили ампир. В областных тысячниках резким диссонансом в плавную линию малоэтажной застройки вклиниваются мастодонты – модерновые дома-доходники. Не будь резких социальных потрясений, возможно, российские города через столетие и приобрели бы облик западноевропейских собратьев с мощеными улицами и обилием красочных витрин. И стал бы Воронеж как Рига, а Орел как Вильнюс. Да уж, мечтать не вредно… Но это старинные маститые города, а что же, районные центры, некий – Мухосранск. Не исключено, что и там найдутся строения классической архитектуры, где обыкновенно помещается партийно-советская верхушка, ну или местный пединститут, техникум, медицинское училище. А вокруг разливанное море частного сектора, и асфальт заканчивается в пятистах метрах. Зато в пустырях за оврагами близ колхозных полей непременно высится, если не новый город, то уж кучка хрущевок с брежневками. Отсюда и городские проблемы, перечислять устанешь, да и так... бессмысленная трата сил и времени.
Шофер не первый раз в Ливнах, город, со слов мужика, знает, как собственные пять пальцев. Небо нахмурилось, завечерело. Санька предложил заночевать у старого кореша, точнее у дальних родственников, говорил – третья вода на киселе. Водитель просил столь убедительно, что Валентин нехотя согласился. Спицыну проще притулиться в задрипанном доме колхозника – дешевле и без лишних хлопот. Но Александра пришлось уважить. С пустыми руками за здорово живешь, к чужим людям не завалишься – стоило затариться спиртным и подходящей закусью. По обсаженной пирамидальными тополями магистральной улице Фрунзе, свернув под мост, выехали к железнодорожному вокзалу. В прямом смысле напротив, как по заказу, разметались, судя по аршинной вывеске, приземистые цеха «Ливгидромаша». «Нам завтра сюда», – невесело подумал Валентин. Но Санька даже не сбавил газу, пронесся мимо. Через три поворота выехали к Центральному рынку, здесь же через площадь горел огнями автовокзал.
К досаде, мелкооптовые павильоны и ларьки на территории и вблизи рынка в воскресенье не работали после семнадцати часов. Да и спиртное запрещено продавать в розничной торговле, разве сжалятся и отпустят из-под полы с нехилой наценкой. Но оказать такую услугу пришлому человеку небезопасно, тут сгореть по дурости проще пареной репы. Пришлось приятелям искать специализированный гастроном. За автовокзалом сплелись в комок улочки прошлого века, застроенные ладными двухэтажными особняками, определенно купеческими. Первые каменные этажи заведомо уготованы домовладельцем москательным и бакалейным лавкам, магазинам готового платья и ресторациям. Этот заведенный порядок действует и по сей день. Одним словом, приятели оказались в торговом чреве Ливен. Конечно, Парижем или Китай-городом здесь не пахло, но, как считал певец Орловщины Лесков, Ливны – купеческий рай. Однако отыскать в вечернее время работающий продмаг задача не из легких. Слава Богу, что и провинция обзавелась универсамами. Без лишней давки и страждущих глаз алкашей удалось затариться двумя бутылками «Столичной», толстым батоном «Докторской», да и до кучи импортной баночкой шпрот. Санька разохотился, собирался еще пивка прикупить, да Валентин воспротивился – нечего пьянку устраивать, завтра рабочий день. Сам Спицын пить спиртное не собирался, но как не поддержать компанию хотя бы участием, иначе получится не по-людски, с явным гонором.
Покинув на удивление ухоженный центр, Саньке пришлось поплутать по ливенским колдобинам, отыскивая жилище старого знакомого. И не то, чтобы малый забыл адрес, только планировка западной стороны городка уж слишком запутана. Но вот водитель отыскал злосчастную улица Мира, проложенную, как говорят, «в низах», а точнее в пойме речки Сосна. Ровно по курсу и справа начинались кварталы новостроек, по левую руку зеленело море частного сектора. Нужно честно сказать, что даже на первый взгляд, Ливны гораздо привлекательней Рославля: и по обилию многоэтажной застройки, да и по цивилизованному облику улиц и числу уютных скверов.
Санька остановил «газик» у крытого оцинкованным железом осанистого дома, оббитого вагонной шалевкой, окрашенной в ядовито зеленый цвет. За свежим забором из отфугованного штакетника в окружении яблонь виднелись основательные дворовые постройки. Сразу видно, что хозяева зажиточные люди.
Валентина опять охватило неловкое состояние. Понятно дело, просить ночлег у незнакомых людей, пусть даже и через посредника, удовольствие ниже среднего. Уж лучше червонец отдать в гостинице, чем так христарадничать…
Нежданных гостей встретила полноватая женщина средних лет, простоволосая, в домашнем байковом халатике (уже захолодало). Та признала Александра, но даже показного рвения не выказала, даже наоборот, видно, родственничек успел раньше оконфузиться. Санька же «ничтоже сумняшеся» выложил настойчивое желание заночевать у добрых знакомых. И еще не получив утвердительного ответа, представил хозяйке товарища инженера. Валентин вежливо расшаркался, но в разговор не поддержал, предпочел прятаться за Санькиной спиной. Женщина назвалась Клавдией, запахнула полу халата на полной груди и предложила настырному «корешу» с молодым спутником пройти к дому. Как выяснилось, отец семейства уехал в соседний совхоз за кормом скотине, скоро вернется. Оставшись наедине, Санька пояснил, что предприимчивый друган Сергей покупает чувалы ворованного зерна у комбайнеров, а потом продает зимой по сходной цене, так что в накладе никто не остается. Сказал шофер таким наставительным тоном, якобы учись жить, глупая молодежь… В помещение Клавдия не пригласила, сославшись на непорядок в комнатах, оставила гостей загорать на крылечке и занялась якобы неотложными бабьими делами. Причина таковой нелюбезности понятна, главное, что не выставила с бибером за забор.
По двору бегает веселая собачонка-дворняжка, хвост колесом. Песик дружелюбно, полез к Саньке лизаться. Санька, скорее из-за дешевого подхалимажа, взялся играться с собачкой, теребил шерстку, говорил ласковые слова, типа: «Ах, какая красотулька! Ах, умница!»
Внезапно открылась входная дверь, и по ступенькам, весело стуча каблучками, сбежала девушка в дерзко коротенькой юбочке. Определенно, дочь. Повеяло нежным ароматом лесной фиалки. Волшебный запах, словно афродизиак, заставил Спицына встрепенуться и с восторгом уставиться на проворную нимфу. Цветущая юность делала девицу обольстительно прелестной. Очаровательное создание обратило внимание на пришельцев и запоздало приветствовало тех легким кивком головы. Задержав оценивающий взгляд на Валентине, красотка, высокомерно поджав губки, отвернулась. Однако не пошла прочь, а задержав шаг, повернулась боком, демонстрируя статный профиль. Классная деваха! Фигуристая, стройная – не в мать, ноги длинные, не зря говорят – «от шеи растут». Да и тугие груди под кофточкой скоро станут столь же пышными, как у родительницы. Пренебрежение, с которым девица отнеслась к незнакомцам, выдавало натуру избалованную и даже взгольную. То подтвердили не терпящие возражений слова на ходу брошенные матери: «Пойду, пошляюсь с подружками, на ужин не жди». Клавдия хотела сказать дочери слова нравоучений, но не успела. Гулена предупредительно заявила:
– Сегодня воскресенье, танцы до одиннадцати. Маман, не бойся – провожатые найдутся…
В другой раз мать не преминула бы послать негоднице пару ласковых фраз, но осеклась, заметив у затихших гостей нездоровый интерес. Дочь же кокетливо улыбнулась, подмигнув Валентину, мол, получи телок на орехи, зазывно вильнула задом и гордо удалилась.
Клавдии ничего не осталось делать, как бессильно развести руками. Оправдываясь в развязном поведение дочери, объяснила больше Спицыну, Саньку уже в расчет не брала.
– Не подумайте лишнего… Светка девка послушная, не гулена. Пятерочница оканчивает фельдшерское, собирается в Воронежский мед поступать. Правда, души в ней не чаем. Балуем, конечно, да дочка единственная, любимая! – и, возможно одумавшись, позвала радушным жестом. – Пойдемте в терраску, уже холодком повеяло. Василия не дождешься, должно надолго запропастился.
По ходу Валентин попенял водителю, чего тот не обмолвился о дочери, может, стоило тортик прикупить или еще чего сладкого. Санька пробубнил в ответ явную околесицу, типа – тоже
