ТУДА И ОБРАТНО. Глава IX

заперты  – мышь не проскочит. У входа на базу пустующая будка сторожа и весовая – проржавевшая конструкция с грязным дощатым настилом. Вдалеке, поначалу удивила, вытянулась погрузочная платформа с подъездным пандусом, вскоре стало понятно, там происходит отгрузка на железнодорожные вагоны. А вон и однопутная железнодорожная колея. По периметру склад окружают вековые тополя, а уж дальше – зеленое марево пышных крон яблонь. Впечатляющая картина!
      Деловые ребята детально рассмотрели фронт будущей работы. Мастерская под открытым небом состояла из ряда грубо сколоченных подмостей-подставок, поломанные остовы которых, видимо, служа полуфабрикатом для новичков, хаотично разбросаны невдалеке. В тени у сарая из почерневшего теса штабелями лежали связки тарной дощечки, подобранные по конкретному размеру. На отдалении высились гималайские горы уже готовых к использованию ящиков – масштаб совхозного урожая поражал воображение. Постепенно стали собираться мужики-работники, кто пешком, кто на велосипеде. Большинство имело складные брезентовые стульчики, уже потом ребята осознали, что в ногах правды нет. Пришел дядька-бригадир, открыл сарай. Мужики потянулись внутрь склада, как выяснилось – за порцией тонких длинных гвоздиков, насыпали горстями полную рукавицу. Затем сбивщики набирали полные охапки разновеликих дощечек и тащились каждый к собственным подмостям. Через полчаса окрестности огласились звонкими ударами молотков, перемежаемых прибаутками и веселым смехом. Работа пошла!
      Парни подтянулись к бригадиру, тот записал пофамильно в толстую амбарную книгу и взялся наглядно обучать премудростям «сбивального» мастерства. По сути, дело не хитрое. Вначале мастеришь торцы ящика – к двум коротким дощечкам-стоякам прибиваешь по три заготовки среднего размера, только ровно, без выступов. На каждый торец уходит двенадцать гвоздиков, вылезшие концы гвоздей пассатижами изгибаешь крючком и вгоняешь в стояк. Уловка в том, что гвозди вбиваешь наискосок, чтобы дощечки не  трескались. Опытные мастера сразу заготавливают по десятку таких «торечников», а то и сколько смогут. Затем прибиваешь к торцам (основами внутрь) боковые длинные дощечки-рейки. «Торечник» расшатывать нельзя, тут уж каждый исхитряется по-своему, как наловчится. Когда периметр ящика готов, коробку ставят горизонтально и прибивают к боковинам днище из тех же длинных реек. Обстукивают готовый ящик для крепости, если нужно, вбивают дополнительные гвоздики, главное, чтобы дощечки не треснули. В противном случае удаляют поломку с помощью клещей. Избавь Бог, выламывать – испортишь конструкцию. Дощечки подбирают со смыслом, слишком сучковатые кладут посредине. И еще одна хитрость… Так как для тары применяется бросовая древесина: береза, осина или тополь – породы колкие, то нужно, смотря по текстуре, слегка подбивать носики гвоздиков, чтобы те не расщепляли деревяшки. Для этого понадобится плоская железяка, которая сгодится и для правки погнутых гвоздей. Окантовку же ящиков жестяными полосками, если потребуется, делают опытные мастера, и такое дело ребятам доверять преждевременно. Вот, пожалуй, такая наука...
      Первым делом мальчишки взялись мастырить из обреченной в костер рухляди столярные подмости. Сколачивали жерди и доски самозабвенно, но у парней выходило посмешище на косо скрещенных ножках. Впрочем, и у взрослых работников рыдваны, иначе не назвать, выглядели не лучше. Но здраво рассуждая – красота дело второе, главное функциональная пригодность. «Ну и каракатица... – ничего, сойдет. Экий аэроплан... – ладно, сгодится и так…» – бригадир участка язвительно принимал в эксплуатацию грубые поделки ребят. Аккуратно сбитый верстак Валентина, оценщик, скупой на похвалы, привел остальным в пример. Да чего удивляться – парень перенял плотницкие навыки у отчима, признанного в поселке рукодельника. Пацаны же с затаенной завистью смотрели на одноклассника, определенно иные даже пожалели, что польстились на щедрые посулы хитрого Лерыча.
      Следующий этап – подбор заготовок. Парни набрали по три вида дощечек: стояковые, торцевые, боковины и днища, сложили каждый тип в отдельные стопки. Трое ребят торопливо, как украли, схватив разом кучки, ринулись к верстакам. Нести на воздусях стиснутую руками поклажу, прижав к груди, словно малютку, – процесс нелегкий. Чуть ослабишь хватку, дощечки выпадают из стопки, сжать охапку уже не получится, делаешь только хуже. Маленький Харламчик не справился с расползающейся массой и просыпал груз на землю. Длинный Филя, дабы по пути не растерять заготовки, бросился бегом и, обессилев, выронил тяжелую кучу рядом с подмостями. Дощечки шумно грохнулись и перемешено разлетелись. Витек Поляна проявил осмотрительность – не погнался за количеством, заготовил маленькую толику и потащил ношу под мышкой.
      Догадливый Валерка Стариков быстро сориентировался, глядя на сложенные в штабеля связки калиброванных дощечек. Отыскал в траве обрывки катанки и туго перевязал собранные стопки. Теперь уж деревяшки не выскочат. Валентин, полагавший, что спешка нужна только при ловле блох, последовал примеру товарища.
      За гвоздиками, пошли гурьбой, выпячиваться перед начальством западло, а бригадир как-никак теперь босс для парней. За неимение рукавиц или жестяных банок, гвоздиками набили карманы курток, Филишину, одетому в водолазку, пришлось искать клок оберточной бумаги. Сумки с инструментом взять под гвозди, разумеется, никто не догадался, да разве тут учтешь каждую мелочь…
      Первый день работали стоя. С непривычки зудели ноги, ломило спину. Над выпечкой «первого блина» мальчишкам пришлось постараться вдосталь. Да не то слово – помучиться, так ближе к истине. Торцы получались кривобокие, гвозди нещадно гнулись, да и по пальцам доставалось лихим ударом молотка. По окончанию работы у Кольки Длинного почернел ноготь на указательном, у Саши Харламова сразу на двух «хватательных» фалангах вздулись сизые гематомы. По правде сказать, так травмировались не только глупые неумехи. За две недели практики даже сноровистым Старикову и Спицыну не раз доставалось молотком на орехи. Впрочем, достижением явилось то, что в итоге никто из ребят серьезно не пострадал, по крайности за медицинской помощью не обращались. Но это потом…
      Худо-бедно до двух часов дня Филишин сбил два зачетных ящика, Харламов и Полянский по три, Стариков – семь, Спицын не уступил, тоже семь ящиков. Бригадир участка «не разгибаясь», тут уж себе дороже, опекал юных новобранцев. Как бы ненароком показал пару-другую дельных приемов, экономящих время и улучшающих «качество продукции». Парни хоть и подустали, но ощущали, если уж не горы свернувшими, но, что ни говори, сдавшими чересчур серьезный экзамен. Вот назвать бы то испытание – экзамен на взрослость, на выдержку, на стойкость… Чего гадать, пацаны получили опыт, чтобы там ни было, наверняка нужный каждому.
      Кстати, бригадира звали Федор Кузьмич, как и таинственного старца –  воплощению якобы скрывшегося царя Александра I. Но рабочие не знали этой любопытной легенды и кликали начальника Кузьмичом. Так к бригадиру стали обращаться, лукаво не изощряясь, и школьники-практиканты. Не будь покладистого Кузьмича, пацанам пришлось бы туго. Определенно, Филя с Харламчиком бросили бы калечить несчастные пальцы и подались бы с легким сердцем отбывать малярную барщину в школе. Касательно Полянского Виктора подсуетились расторопные родители, внезапно оформив парня в ПТУ на токаря. Таким образом, Поляна уже не нуждался в десятом классе и, как дурак, сбивать ящики не хотел. Вольному воля – учился Витек слабовато, что Бог не делает – то и правильно.
      Пока же пятеро пацанов, довольные собой и жизнью, не задумываясь о завтрашнем дне, оседлав велики, весело и с гиканьем понеслись наперегонки. Итак – минус один день.
      Умудренные хоть и крохотным, но все-таки трудовым опытом, на следующий день парни заявились на тарный участок, как говорят, во всеоружии. Взяли клеенчатые пакеты для гвоздиков, складные стульчики, матерчатые перчатки, да и оделись попроще.
      У Лерыча и Валентина в семейном инструментарии нашлись круглогубцы, вещь незаменимая для загибания гвоздей в крючок. Другим оставалось только завидовать, понимая, что производительность шустрых приятелей резко возрастет.
      Заботливые «предки» снабдили собственных чад немудреным провиантом, Тут кто во что горазд, смотря по достатку – начиная картошкой в мундире и яйцами вкрутую до бутербродов с колбасой и даже корейкой. Припасено у каждого и чем запить кушанье… Пацаны знали одно – в одиночку жрать никто не станет, поделят харчи по-братски. Да и некогда разъедаться, задача – гнать план. Бригадир предупредил ребят, что минимальная норма – семь ящиков, а так запросто возиться с ними никто не станет.
      День начали с того, что упорядочили расстановку подмостей. Вчера поставили собственные подставки на отшибе, то ли малолетки стеснялись взрослых работников, то ли кажущаяся обособленность призвана помочь избежать язвительной критики опытных мастеров. Теперь рассудили иначе – пусть себе дядьки пялят зенки на пацанов, пусть смеются отсутствию навыков у мальцов. Ничего страшного, наоборот, мальчишкам следует скорее влиться в сложившийся коллектив, присмотреться к работе дядек, поучиться у старших.
      И польза такого решения не заставили себя ждать. Старков и Спицын подсмотрели, как мужики ловко подгибают выступившие концы гвоздей, используя в качестве оправки обрезки арматуры. Подставят кончик такого штыря, удар… и гвоздь согнут, как миленький, еще удар и впился в дощечку. Стоит только чуток поднатореть... и круглогубцы уже лишние. Короткая практика, и приятели обучили нехитрому приему пыхтевших дотоле товарищей.
      Дело у школьников пошло быстрей. Но до названной зачетной нормы Филишину и Харламову было еще далеко. Полянский тот со скрипом, но сколотил за смену семь ящиков – молодец, старался. Друзья-стахановцы решили подсобить отстающим, выделили в конце дня выбившимся из сил Сашку и Колюхе по два собственных ящика. Бригадир Кузьмич не уследил подлога, ослабил бдительную хватку, почувствовал – мальцы освоились, не подведут.
      Итог дня таков: у Лерыча и Спицы по восемь ящиков, не считая благой жертвы. У Вити Поляны – порядок, хотя если поднатужиться… Да ладно, парень – себе на уме, уже чувствовал перемену в судьбе. Филя и Харламчик выполнили норму, если, конечно, забыть о дружеском авансе.
      Бригадир участка доволен – полку «сбивальщиков» прибыло. В тайниках же души ликовал выявленным у себя способностям педагога, научил-таки ребятишек без нудных лекций и учебных пособий, только личным примером и