ТУДА И ОБРАТНО. Глава IX

нашел «прынцессу», еще шампанского не хватало.
      Гости еще не решались войти в просторную террасу, толклись на ступеньках, как поблизости басовито затарахтел мотоцикл. Хозяйка, охнув, припустилась открывать ворота, только и успела тихо выговорить с явным недовольством: «Мужинек приехал, не запылился...» Инженеру эта реплика женщины показалась не к месту, странной.
      Вот и объявился глава семейства. Тяжелогруженый «Урал» мужик подогнал к пузатому бревенчатому сараю – типичному амбару. Обтер о штанины узловатые руки, медленно подошел к приезжим. Выглядел мужчина гораздо старше жены. Коротко остриженная голова в седом ежике. Ростом мужик не вышел, едва выше Саньки, но по виду крепкий и жилистый, определенно имел силу недюжинную. Загорелая, по-крестьянски рубленая физиономия, видимо, не способна на дружелюбное выражение. Сухо приветствовал нежданных гостей, обменялся тяжелым рукопожатием и командным тоном приказал шоферу:
      – Кум, подсоби высыпать мешки в сусеки, – хрипло добавил, – надорвал-таки пузо, будь чертяки неладны, – поглядев на Спицына, Сергей сказал уже примирительно. – Погодите, товарищ, чуток… вдвоем мы мигом управимся.
      Инженера подмывало предложить помощь, но парень остерегся проявлять инициативу. Да и не пошел смотреть процесс выгрузки зерна в закрома, хотя было любопытно, как Санькин кореш устроил домашний элеватор. Остался стоять столбом у крыльца, осознавая нелепость собственной праздности, когда другие корячатся.
      Пока муж разгружал чувалы с зерном, недовольная с виду супруга взялась готовить нехитрую снедь, приобщив и закуску, неловко предложенную Валентином. Серега же, поставив запыленный мотоцикл в гараж, предложил гостям ополоснуться с дороги в летней душевой, быстро сбегал за свежими полотенцами. Солнце в августе уже не щедрое, вода в емкости душа еле прогрелась, но не беда, наоборот, приятно освежила утомленные тела приятелей.
      Но вот мужчины привели себя в порядок, да и проворная хозяйка управилась с делами на кухне. Раздвижной стол, удлинив вставкой, поставили посреди просторной террасы. Постелив клеенку, Клавдия затем ловко разметала по столешнице блюда с угощением. Санька под одобрительный смешок отца семейства водрузил посреди столешницы бутылки с водкой. Из недр дома на сладкий запах еды приползла престарелая Серегина мать – и той нашлось почетное место.
      Выпили по маленькой, закусили. Натянутая прежде атмосфера разрядилась, стало свободней, оттаяла и хозяйка, приветливо заулыбалась. Валентин тоже приободрился, скованность в кругу незнакомых людей исчезла. Парень потянулся за второй рюмкой, хотя недавно хотел пренебречь выпивкой. У Сергея и Саньки тем временем развязались языки, а уж после третьего стаканчика мужики ощутимо захмелели. Стараясь не опростоволоситься, принялись косноязычно доказывать собственную значительность. Уж так выпивохам хотелось показать, что располагают весомой ролью в обществе.
      Александр тот завирально плел о непреходящем почете в глазах начальства, которое без совета с ним и шагу не сделает. Да и у снабженцев надежда только на Санькин «газик», да что там «газон», когда на шофера даже «КАМАЗ» записан, ну... для чрезвычайных случаев. Водитель даже инженера призвал в свидетели личной ценности и незаменимости. Спицына пришлось подыграть малому, мол, да что говорить – Александр на заводе первостатейный водитель. Ну а потом шофера немилосердно развезло, видимо, с устатку – стал нести уж вовсе ахинеи. Заявил о признанности даже в областном масштабе (на союзный пока не достало гонору), якобы вскорости получит медаль, а то и орден за трудовые заслуги. А почетных грамот и значков «Победитель социалистического соревнования» дома у Александра Батьковича завались, хоть стены оклеивай и дверцу холодильника увешивай.
      Тем временем казенная водка закончилась. Ненасытный Серега потребовал у жены добавки, в кладовой имелась самогонка. Клавдия поначалу воспротивилась затяжному продолжению банкета, когда дружеское застолье превращается в разгульную пьянку. Но закусивший удила хозяин в качестве весомых аргументов перешел на мат, и ради устранения скандала жена принесла бутыль первача.
      Тут уж дым пошел коромыслом. Валентин испугался, что сивушное пойло вызовет рвоту, вышел из-за стола и присел на крылечке. Стараясь прочистить мутную голову, парень стал полной грудью вдыхать свежий вечерний воздух. Но приток кислорода не помог, а наоборот, вызвал приступ тупой эйфории.
      Сергей же, приняв на грудь очередную дозу допинга, старался не отстать в бахвальстве, взялся заплетающимся языком убеждать, что тоже не последний человек в тарном цехе «Ливгидромаша», а наоборот передовик, висит на доске почета. По тарификации числился мужик столяром-сборщиком, по факту же сколачивал из калиброванных дощечек упаковочные ящики, в которые загружалась продукция завода. Серега лез из кожи, только бы доказать, что стал чуть ли не профессором тарных наук. Санька, хватив лишку, оказался злостным спорщиком, не на шутку схлестнулся с хозяином. Малый утверждал, что не хуже кума разбирается в премудростях изготовления деревянной тары. И дома этих ящиков у Саньки навалом – зимой хранит там яблоки, к слову сказать, ворованные в окрестных плодовых садах. А так как древесина не вечна, со временем портится, то шофер набил руку чинить поломки, знай, только отскакивают. Сергей же переубеждал «родственника», что ящик ящику рознь. В упаковках «Ливгидромаша» используются отфугованные и даже шпунтованные дочечки. А уж к таре военной и импортной продукции требования строгие – сучковатая древесина категорически запрещена. Так что старый дружок ничего не смыслит в заводских нормативах, а уж в габаритах тары – полный профан. И еще открылась новая тема – обделочная проволока и жестяные полоски, которыми усиливают каркас ящика. Определенно, теперь Санька не отдуться. Но водитель упорствовал, неистово доказывал, что не лыком шит и хоть завтра сумеет подменить кума на работе. Спор родственников сделался бестолковым, мужики стали пьяно талдычить одно и то же. Ящики приобрели плоть и дух, будто живые окружили спорщиков. Еще пара другая стаканчиков и груды тарной дощечки погребли бы полемистов в завалах щепы, острых обрезков жести и обрывках отожженной проволоки.
      Изнуренная пьяным бредом собутыльников, Клавдия настойчиво убеждала потерявших остатки разума мужиков отправиться на покой. Те малость покочевряжились и, поддерживая друг друга, пошатываясь, как зомбаки, потопали в утробу дома.
      Стоило Сереге с Санькой скрыться за дверным проемом, в разворошенную корешами тему тарных ящиков вляпался до того осмотрительно молчаливый Валентин. Отрешенное состояние, в котором пребывал инженер, внезапно сменилось яркой вспышкой отроческих воспоминаний.
      
      По окончании девятого класса ученики обязаны пройти двухнедельную (двенадцать урочных дней) производственную практику – четыре часа в день. Без зачета отработанного времени попасть в десятый (выпускной) класс считалось проблематичным. Ну, разве заимеешь медицинскую справку на три летних месяца, что, конечно, из области фантастики для здорового человека. Возможно, в городских школах исключение делали для деток блатных родителей, но в рабочем поселке элитарных семейств не наблюдалось. Поэтому постылую лямку приходилось тянуть каждому однокласснику Спицына: и парням, и девчатам. По обыкновению девочкам и «неприспособленным» юнцам приходилось работать на пришкольном земельном участке: копать или пропалывать грядки, поливать растения из лейки, собирать с кустов картофеля колорадских жуков. Крепким же парням полагалось помогать в подновлении школы: красить парты и стенные панели, перетаскивать тяжести и прочая незавидная работенка. Но имелась одна хитрая лазейка, чтобы не ходить на отработку в школу. Разрешалось пройти практику непосредственно на производственном предприятии. Однако кадровики крайне неохотно оформляли трудовой договор со школьниками, пусть и получившими паспорта. Понятно – техника безопасности, кому нужна лишняя головная боль.
      Пацан, пацану – рознь. Иному парню как нож в горло пресмыкаться, да еще летом, перед школьными тетками. Подобралась и в тот раз группа ребят, неприемлющих трудовую практику под страждущим оком «любимых» учителей. Нашли-таки выход… Лерыч, малый, не по годам сметливый, разузнал, что в соседнем плодовом совхозе не гнушаются использовать труд несовершеннолетних оболтусов. Выведал сей секрет чисто случайно, парень – заядлый рыбак, в недавнюю поездку на Плодстройские пруды заприметил возле яблочных хранилищ группу мужчин, сбивающих деревянные ящики. Валерка расспросил, прикинул в уме... – вот и нашлась шарага, где легко зашибить деньгу. А  уж потом бригадир тарного участка надоумил, как старшему школьнику устроиться сбивальщиком тары. Для дела достанет паспорта и молотка с клещами или плоскогубцами – кривые гвозди выдергивать. Валькины друзья загорелись предложенной идеей и, не откладывая на потом, в очередной июньский понедельник наведались в правление совхоза «Плодстрой», благо на велосипедах ехать туда меньше получаса.
      Совхозная контора размещалась в старинной помещичьей усадьбе. Поражал дом в стиле модерн, со временем облупившийся, обшарпанный, но хранящий задумку, чуть ли не Кекушева. Ассиметричный фасад, изогнутые оконные проемы, рифленые стены, над главным вычурным входом поблескивали остатки цветной мозаики. Спросите, а где присущие мастеру львы… Увы, автографа Льва Николаевича нет, пропал в горниле революций. Остались аллеи заброшенного парка, вековые липы, заросли кустов сирени и благоуханный запах ушедших времен. А давно  порушенная многоярусная лестница, вальяжно сбегавшая к реке, а обломки фигурных чаш фонтанов, а остатки кованых решеток изгороди – лепота, да и только. Петродворец губернского масштаба… – жаль, порушенный.   
      Ребят приняли по трудовому договору сроком на месяц, подробно разъяснили обязанности, предупредили, что воровство и прочее хулиганство запрещаются вплоть до уголовного наказания. Назначили испытательный срок – два дня, за которые следовало научиться изготовлению ящика и определить для ребят суточную норму выработки, меньше которой никак нельзя. Разумеется, заставили расписаться в журнале о проведенном инструктаже. Предупрежден – значит вооружен. Вот так!..
      Лерыч, Харламчик, Коля Филишин, Витек Полянский и Валька в первый рабочий день заявились на плодовый склад спозаранку.
      Изобильные урожаи яблок содержались в металлических ангарах, похожих на авиационные. Ворота хранилищ крепко