Автор этой книги даёт такое определение:
«Телепатия это особая форма информации лил общения живых существ, выражающаяся в непосредственном (т.е. без посредства известных нам органов чувств) влияния нервно-психических процессов одного существа на нервно-психические процессы другого существа».
Далее он пишет:
««Телепатическая одарённость» не прогрессирующее в процессе эволюции явление, а скорее рудиментарное свойство, сохранившееся у человека от зоологических предков и возрождающееся у некоторых лиц в виде своеобразного атавизма».
По прошествии трёх четвертей века вряд ли много больше и конкретнее можно узнать из открытых источников. Но хочется привести ещё один фрагмент из данной книги:
«Скелетные мышцы человека при сокращении генерируют ещё и высокочастотные токи (до 150 тысяч герц) очень малой интенсивности (порядка нескольких миллимикровольт). Наиболее сильными генераторами этих токов являются мелкие мышцы (например, пальцев руки). Мозг этих высокочастотных токов не генерирует. Тем не менее авторы предполагают, что вызываемые такими токами радиосигналы могут быть причастны к телепатическим явлениям».
Автор книги Л.Л. Васильев согласиться с таким выводом американских физиков не может. Ещё бы: ведь он ученик И.П. Павлова и последовательный сторонник диалектического материализма. Но если вспомнить слова цитированного выше Penfield (1976), то подобный вывод может быть и не лишён содержательного смысла[sup]16[/sup]. И как не привести ещё цитату из работ другого гения, Сеченова, до настоящего времени не понятую и избежавшую известных мне толкований: «Только звуки и мышечное ощущение дают человеку представление о времени» (цит. по Гарину[sup]36[/sup]). Возможно, фраза из книги Д. Корецкого[sup]49 [/sup]позволит лучше понять мысль гения:
«Макс прыгнул. С места, как распрямлённая пружина или анаконда, убивающая головой лошадь. Время растянулось, происходящее замедлилось, звук ушёл на второй план, как будто кто-то включил в видюшнике кнопку покадрового воспроизведения. Всё решали секунды, реакция и везение».
Что ж, степень мышечной мощи, действительно, зависит от скорости приведения её в агрессивное или расслабленное состояние. Вместе с тем не исключено, что Сеченов пытался обозначить существование в мышцах неизведанного таймера. Информацию о том, что человек обладает гораздо бОльшим набором чувств, чем это принято считать, можно найти здесь https://dzen.ru/a/aU0YPuPbXGBhSU7d
Удивительно, но сегодня, когда обычные друзья и родственники обладают современными видами связи, немыслимыми всего полвека назад, живя на разных континентах, ничего не могут добавить к исследованиям Т.: молчит даже Интернет. Ситуацию несколько проясняет свежая статья https://dzen.ru/a/aVqnEsNiO0WeHkbu
Раз так не везёт, то вновь обратимся к роману «Жан-Кристоф» Ромена Роллана, и в части с названием «Сабина» легко найдём описание эпизода, весьма напоминающем проявления телепатии. Роллан сводит молодых парня и девушку в комнатах, разделённых стеной. Не произнося ни слова и не издавая звуков, ночью, испытывая внутренние, ещё не понятные им чувства любви, не видя друг друга, они устремляются навстречу, стоят возле разделяющей их двери, но так и не решаются преодолеть преграду.
В другой части романа находится ещё более обстоятельное описание Т.:
«Ребёнок обладал удивительной способностью читать в мыслях матери. У людей одной крови довольно часто встречается, хотя и не в такой мере, это врождённое чутьё; им достаточно взглянуть друг на друга, чтобы понять, о чём они думают, они угадывают это по тысяче едва уловимых признаков…
С первых же дней, как только сын графа Берени увидел Кристофа, у него возникло враждебное чувство к тому, кого любила его мать. И в ту минуту, когда Грация подумала о том, чтобы выйти замуж за Кристофа, он словно почувствовал это. Теперь он вечно наблюдал за ними. Он всегда стоял между ними, упорно торчал в гостиной, когда приходил Кристоф, либо внезапно врывался в комнату, где они сидели вдвоём. А когда мать, оставшись одна, думала о Кристофе, он как бы угадывал это. Он садился рядом и наблюдал за ней. Этот взгляд стеснял Грацию до того, что она делала над собой усилие. Чтобы не покраснеть…»
И этот фрагмент подсказывает нам, что у людей Т. обнаруживает себя на малых расстояниях и гораздо чаще, чем мы это можем осознать. В той же книге есть такой момент:
«И пока он, нагнувшись, всматривался недобрым взглядом в лицо этой… девушки, она почувствовала, что на неё глядят. Обеспокоенная, она огромным усилием воли приподняла непослушные веки, попросила не смотреть на неё и снова уснула».
Вот и в рассказе В.Г. Короленко «Фёдор Бесприютный» можно встретить сходные наблюдения:
«Ощущение пристального анализирующего взгляда разлагало непосредственные чувства грубой толпы и умеряло широту размаха… Каждое слово человека, глядевшего этим спокойным, сдержанным, знающим взглядом, приобретало в глазах толпы особенную авторитетность. Ко всякому простому слову Фёдора (он был вообще неразговорчив), кроме прямого его значения, присоединялось ещё нечто…Нечто неясное и смутное прикасалось к душе слушателя, что-то будило в ней, на что-то намекало. Что это было – слушатель не знал, но он чувствовал, что Фёдор Бесприютный что-то знает…»
В повести К. Симонова «Дни и ночи», посвящённой жестокой и кровавой битве за Сталинград, тоже выделяются необычные строки:
«– Это я вас разбудила. Я на вас так долго смотрела, что вы проснулись. Нарочно. Я хотела, чтобы вы проснулись».
В книге [sup]54[/sup] читаем:
«Подошёл какой-то тип и пристал к нам. Грязный, пьяный…Я уж хотел уйти, а Михаил Александрович…просто посмотрел на него, и, знаете. Тот отстал. Очень взгляд у него был угрожающий. Фронтовик, я бы сказал. Мне не нравятся люди с таким взглядом, чёрт знает, что от него ждать».
В литературе много подобных примеров. Да, и в личной жизни многих хватает таких ситуаций, когда приходилось перехватывать взгляд из подворотни, в толпе или окна отдалённо расположенного дома. А если ты можешь и увидеть обладателя такого взгляда, тем более при повторных встречах, то у человека нет необходимости полагаться на Т. Потому что возникают симпатия или антипатия, которые вернее слов и усилий сознания могут указать правильный и полезный вектор взаимодействия.
Думается, что эпизод из книги [sup]55[/sup] также может быть отнесён к телепатическим явлениям близкого радиуса действия. Тем более, что им нередко предшествуют мощные переживания человеческой психики, угрожавшие
__________
[sup]54[/sup] Наумов Я.Н., Яковлев А.Я. Схватка с оборотнем. – М.: Вече, 2008.
[sup]55[/sup] Зверев С. Странник выходит на связь. – М.: ЭКСМО, 2012.здоровью и жизни, в том числе и в тюрьме:
«– Ты мне другое скажи: кто ты на самом деле? Ведь я сразу просёк, что ты никакой не гастарбайтер… И зачем тебе нужен этот сын кавказского народа, за которого ты покалечил двух отморозков?
Никонов слышал раньше, что некоторые криминальные авторитеты, которые провели в местах не столь отдалённых больше половины жизни, становились неплохими психологами и могли видеть любого человека насквозь. И вот ротному пришлось столкнуться с таким воочию…».
В одной из книг Е. Сухов[sup]43[/sup] приводит, на мой взгляд, пример телепатического восприятия опасности на фронте Великой Отечественной войны:
«– Над головой роем свистели осколки, а я ушёл в беспамятство и ничего не слышал.
–Как же это у вас получилось?
–Очень легко, просто примостился в угол окопа и проспал так весь артналёт, продолжавшийся несколько часов кряду. А вот когда проснулся, увидел, как прямым попаданием был уничтожен блиндаж, из которого я вышел всего несколько минут назад. Повезло мне тогда…»
***
Ещё тридцать лет назад вполне обычным был вопрос к собеседнику или читателю: «Попадалась ли Вам в книжках картина Леонардо Да Винчи?» А сегодня чаще услышишь его в такой форме: «Вы видели в Лувре Мону Лизу?»
Действительно, миллионы людей считают едва ли не за подвиг посещение в Париже знаменитой картины. Стоят и любуются, иногда часами, иногда много раз в жизни. Что же их тянет сюда? Для большинства это условный рефлекс массового человека. Но не только.
[justify]Помнится, в юности попалась книжка 60-х годов про западное искусство с чёрно-белыми иллюстрациями. Другие, лучшие, были практически недоступны для первых любознательных экскурсов. Тогда приближённые к Кремлю (и не иначе) искусствоведы и