Прошло более полувека с того времени, как держал в руках ту библиотечную книгу. Но помнится именно этот текстовый фрагмент, и больше ничего. Про качество иллюстраций и говорить нечего. Это сегодня можно любоваться цветными репродукциями с прекрасной цветопередачей. Что я и делаю нередко. А книги надо писать так, чтоб помнили!
В 2007 году удалось посетить и сам Лувр, и видеть Мону Лизу. Так что же в ней такого сверхъестественного? А оно есть – мощный телепатический сигнал из прошлого, который расшифровывается так: «Я люблю!» Не все при встрече с картиной сумеют это понять, но трепет и волнение испытывает едва ли не большинство. В этом, вероятно, и состоит гениальность – рассказать о любви без слов! Любовь в них не нуждается: если ничего не сказано, значит, сказано всё …
***
Как это интересно вдруг понять, что наш жизненный опыт, да и сама жизнь есть проявление, закрепление или исчезновение условных рефлексов при относительной стабильности безусловных. Вот и сегодня, 12 мая 2026 года, как прежде, зимой и летом, отправился на прогулку пешком в Мотовилихинский район, туда, где ранее жил и работал, через северную дамбу. Вспоминаю, как вдруг непроизвольно захотелось пропеть (чего я никогда не делаю в других местах и дома) слова из популярной в 60-е годы песни:
На меня надвигаетсяПо реке битый лёд:
На реке навигация,
На реке пароход.
Пароход белый-беленький,
Чёрный дым над трубой,
Мы по палубе бегали,
Целовались с тобой.
Здесь 300 лет назад протекала река Егошиха, и курсировали небольшие корабли, и многочисленные лодки. Теперь реки нет. Есть лог. Но именно здесь ранней осенью 1978 года, провожая домой свою будущую жену, по пути из теоретического корпуса мединститута, после работы вечером, спустившись на склон, не видимый из проезжавших машин, мы жарко целовались со спутницей. С тех давних пор, но уже после ухода своей беспримерной женщины, во время шествия по дамбе, всегда пробиваются изнутри эти вечные слова… вместо поцелуев…
А летом 1980 года мы были с женой в Чехословакии. Во время экскурсии по городу Оломоуцу зашли на центральную площадь города, где возвышалась колонна в память об умерших от чумы в Средние века. Гид, женщина из местных жителей, с затаённым лукавством задала вопрос нашей группе туристов: «Отгадайте, сколько фигур на этой колонне?»
Почти каждый кричал какое-нибудь число. Но дело в том, что с одной точки зрения было невозможно даже сосчитать их количества: памятник имел объёмные формы и немало серых малозаметных фигур. Помню, как в голове возникла цифра 49, но я сказал: «51».
Наша гид сначала побледнела, потом покраснела, восстановила равновесие в чувствах и произнесла: «Несколько лет вожу сюда группы, но ни разу никто не угадал. Именно 51 фигура».
Во время той поездки, помимо Чумных колонн, нам чаще встречались места торговли пивом. Угощали пенной жидкостью и в ресторанах. Правда, жене почти ничего не доставалось: она была в интересном положении. Зато ей осталась на память единственная фотография у той самой колонны. Теперь она принадлежит мне. Кажется, что моя женщина красивей самой Моны Лизы. А я до сих пор слышу её телепатический сигнал из прошлого:
«Я люблю!»
Такому чуду хочется служить вечно. Неслучайно Гёте проникновенно писал:
Здесь – заповеданность
Истины всей.
Вечная женственность
Тянет нас к ней.
