Согдиада

Инспектор отпустила руки девушки, перестала смотреть ей в глаза. Дарни где-то теперь в системе «Умники».

- Полагаю, что всякая душа может быть самостоятельной единицей, обретя тело. Как этого достичь, вот вопрос. – Высказал предположение Дэвид.

- Ха, тогда нам по адресу, кому как не христианскому епископу разбираться в вопросах о душе. – Пошутил13/12.

Вопрос о месте пребывания Дарни остался неразрешенным, но даже Николь надеялась втайне, что ответы все находятся в Оградоре. С пристани они попали на бетонную площадку, но движение по ней было невозможно. Они в ужасе остановились на месте – повсюду на всем протяжении площади, вплоть до ворот города, гонимые ветром, перемещались небольшие кучки зугритас нури. Здесь пыль была настолько тонкой, что при малейшем волнении воздуха поднималась вверх.

Со стороны города они услышали нарастающий гул, как будто летели сотни стрекоз. Из-за правой башни показался рой геликоптеров, их вытянутые коричневые сегментированные корпуса действительно напоминали тела каких-то насекомых, схожесть добавлял головная кабина с двумя выпуклыми, большими, позолоченными иллюминаторами, крайне похожими на глаза стрекоз. Стрекотный звук издавали семь прозрачных крыльев, расположенных с кажой стороны корпуса, они делали стремительные взмахи, создавая подъемную тягу. Геликоптеры недолетая до движущихся от крейсера людей зависли в сотне метров от них. От роя отделилась одна машина, которая плавно приземлилась недалеко от Аманды и Николь, стоявших несколько впереди всех остальных. Движение крыльев геликоптера подняло невообразимое пылевое облако при его посадке, но оно тут же опустилось, как только крылья замерли на месте. Открылся боковой люк и спустился на землю трап, по которому сошел крематоген высокий и уродливый, в коричневых лохмотьях. Он подошел к Николь и представился:

- Пешека, помощник епископа Смарагда. Пойдемте, владыка вас ждет.

Внутри аппарата тесновато: можно было только сидеть на небольших креслах вдоль обеих бортов, перемещаться по салону можно было пригнувшись. Зато очень просторно в салоне пилота, там слепой отрон управлял геликоптером. Машина взмыла ввысь и устремилась к городу, за ней полетели все остальные геликоптеры. Аманда смотрела в маленький иллюминатор на проплывающие внизу бесконечные поля серебристой пыли, на красноватую поверхность земли, которая уже никогда ничего не родит. Здесь, внутри геликоптера, шум крыльев ощущался как мерный спокойный гул, под который Аманда и заснула, погрузившись в мнемоническое пространство, в котором очень четко представился прежде, уже виденный ей мир. Теперь это был теплый, сентябрьский вечер. Шумная улица, по обочинам растут липы с круглыми кронами, мчатся автомобили. Листья у деревьев уже сентябрьские – снизу красные, сверху темно-зеленые. На автобусной остановке стоял он, тот самый человек, который провожал тогда на Пасхальную службу девушку с ее матерью. Звали молодого человека Тимей, в руке он держал букет алых роз. Тимей сегодня хотел сделать предложение Наташе, той девушки, с которой он был в храме. Решение он это принял несколько дней назад, но не был уверен, что она согласиться. Сегодня был хороший повод – у Наташи был день Ангела, и он всегда ее поздравлял в этот день, вот уже второй год.

Он поглядывал по сторонам, щурился на солнце, смотрел на часы, Наташа немного опаздывала. Наконец, она появилась на другой стороне улицы. На ней был ее любимый джинсовый сарафан и коричневый легкий плащ. Она остановилась на светофоре, озабочено посмотрела на другую сторону улицы, искала глазами Тимея, лицо ее было сосредоточенно и как будто обеспокоено. Увидев Тимея, Наташа улыбнулась, замахала рукой. Загорелся зеленый свет, она побежала через переход. И вот девушка уже рядом. Ее широкое, чуть смугловатое лицо сияло от радости, волнистые черные волосы колыхались на ветру, подкрашенные круглые глаза Наташи искрились лаской.

- Привет! – Сказала она.

- Это тебе. Поздравляю с днем ангела. – Андрей протянул ей букет.

- Ой, как здорово!

Она прижала розы к груди, на мгновение прикоснулась к бутонам щекой. Рядом с дорогой был сквер, и они медленно пошли по аллеи, все дальше удаляясь от шумной улицы. Наташа все время что-то рассказывала, а Тимей влюбленно смотрел на нее сбоку, соображая, как ей сказать о главном. Наконец, они сели на скамейку под развесистой липой и Тимей решился сказать:

- Наташ, будь моей женой.

Наташа замолчала, серьезно посмотрела на него. В ее больших глазах, которые от удивления еще больше округлились, он увидел нерешительность. Даже растерянность.

- Я не знаю, пока, Тимуша. Мне надо подумать.

Она положила ему руку на плечо, попыталась заглянуть в глаза, но Тимей не хотел этого и отвернулся.

- Ты подождешь?

С надеждой спросила она, Тимей молча кивнул головой.

Усилившийся гул крыльев вывел Аманду из забытья. Геликоптер шел на посадку. Девушка думала о том, что сейчас видела и знала, что Наташа за Тимея Скачкова замуж так и не выйдет. Геликоптер приземлился на специальную площадку у самого входа в город. Здесь они все вышли и направились к открытым воротам. Вблизи оказалось, что бронебойный плексиглаз, из которого были сделаны и стены, и башни, имеет зеленоватый оттенок. Они оказались в крепости, внутреннее ее пространство было густо застроено – дома разной величины и формы располагались почти впритык. Пешека повел их к самому крупному зданию. При ближайшем рассмотрении оно оказалось деревянным, довольно искусно выстроенным. Они вошли в небольшой коридор. Из него попали в довольно просторную гостиную. Здесь у стены стоял большой диван, обшитый черной кожей, с правой стороны было два высоких окна, через них солнечный свет хорошо освещал всю гостиную и бликовал на поверхности натертого до блеска паркета. На противоположной стене висела большая картина с какой-то непонятной абстракцией. Пешека незаметно удалился, оставив гостей одних. Максимов и 13/12 начали осматривать гостиную, заглядывая в каждую щель, а Николь с Амандой сели на диван. Инспектор обратила внимание на какую-то странную рассеянность Аманды, она спросила ее об этом. Та вкратце пересказала сон.

- Это детализаци воспоминаний. – Сказал Максимов, который хотя и был увлечен осмотром гостиной, но все хорошо слышал.

- Детализация? – Не поняла Николь.

- Так происходит, когда производят настройки системы: надо уточнить максимально все подробности, выстроить их в определенную структуру исходя из логики тех событий, которые заложены в воспоминаниях.

- Но тогда надо говорить и о аксиологической мнемонизации. В том смысле, что должен быть отбор воспоминаний по их ценности для конкретного человека

Это сказал епископ. Никто не услышал, как он вошел в гостиную. Владыка внимательно разглядывал гостей своим единственным глазом, на месте второго зияла пустота. Из-за спины епископа выглядывал Пешека.

- Я многое о тебе знаю, Аманда. – Сказал он, обращаясь к девушке.

- Откуда?

- Калош постоянно рассказывает о тебе последние несколько месяцев. Он называет тебя не иначе как «Вавилонская блудница».

- А Калош – это кто? – Уточнил Максимов.

- Это наш старец-исихаст. Но, несмотря на это он бывает довольно болтлив.

Епископ повернулся к ним боком и жестом пригласил идти вперед. Сам он, вместе с Пешекой, следовал позади как охранник. Они оказались в комнате круглой формы, здесь были по всей окружности расставлены удобные кресла. Комната была освещена желтоватым светом, который лился с потолка. Все разместились в креслах, епископ сел напротив Аманды. Пешека принес вина, разлил в высокие бокалы, которые пришлось держать в руках.

- Это кагор. Мы сами выращиваем виноград. Для этого очистили полностью небольшой клочок земли. – Пояснил владыка.

Все отхлебнули по глотку. Вино было кислое, с небольшой примесью терпкости.

- Я почти все про тебя знаю, Аманда. И о твоих снах.

- Это все старец? – Спросил Максимов.

- Не только. Когда «Саблер» пришвартовался в порту, отроны полностью считали ваши внутренние монологи и диалоги.

Так он прикровенно выразился, желая показать, что полностью контролирует ситуацию. Воцарилась тишина, епископ смотрел то на одного, то на другого из членов команды Аманды своим единственным глазом. Почти все выпили вино из бокалов и теперь каждый не знал, куда их деть. Максимов сказал:

- Цитадель Оградора из стекла и пластика. Это очень предусмотрительно.

- Да. – Согласился владыка Смарагд. - Это защищает нас от лучей пульсаров, в худшем случае, они просто оплавляют часть стен. Снаряды, также не страшны бронепластику. А заметили, что стекло и пластик у нас в разных цветах гаммах: под сапфир, рубин и прочие драгоценные камни?

Епископ как-то торжествующе посмотрел на всех, ожидая какой-то реакции. Николь через резист подключилась к сети, ввела запрос, чтобы понять на какую символику намекает епископ.

- Это про небесный Иерусалим? – Догадалась она, получив необходимую информацию.

- Верно, инспектор. Вот и живем с этим. К нам редко прибывают гости, но система безопасности города устроена так, что мы все про всех почти сразу знаем. Вам нужно убежище? Я и отцы Синода решили вам его предоставить. Пока вы находитесь в Оградоре, вам ничего не угрожает.

- А что насчет моих снов? – Задала вопрос Аманда, будто ее соверешенно не интерсовала возможность укрыться в Оградоре от опасности.

Епископ ответил не сразу. Допив вино, он передал бокал Пешеке, который принял его на серебрянный поднос, а потом собрал пустые бокалы у всех остальных.

- Вот так и люди – пустые бокалы. – Задумчиво сказал владыка Смарагд и ответил на вопрос Аманды:

- Это не твои сны, это чужие воспоминания. Они выстроены в структуру, на основе тех дневниковых записей, которые открылись в результате введения кода вашего друга Максимова.

- Но на основе только дневниковых записей не выстроишь такую яркую картину. – Искренне удивилась Аманда.

- Конечно, не выстроишь. «Умника» просто моделирует недостающее, используя всю ту информацию, которая у нее скопилась за многие тысячелетия.

- Аманде приснилось кино? – Подключилась к разговору Николь.

Епископ Смарагд внимательно посмотрел на Николь Илэван, буто пытаясь что-то вспомнить. Его лицо осенилось подобием улыбки.

- Инспектор, а ты у нас давно не была. Ведь Оградор находится в пределах регистровой зоны.

- Инспектировать особо нечего. Я думаю, здесь врядли есть те, кого нужно спасать.

- Ну конечно. А вот законсервированные зоны наведать у тебя всегда время находится. – Епископ снова попытался улыбнуться.