дочери помогали жителям побережья в разных занятиях, профессиях. Например, Кижелис, сын Гелло и богини Сауры, покровительствовал земледельцам; Лиохис, сын Гелло и русалки Аруи, — скотоводам; Нимас, сын Гелло и неизвестной женщины, — торговцам.
У Гелло не было постоянной спутницы, но он не переживал из-за этого. Являлся к женщинам, жившим на побережье, в виде прекрасного юноши, проводил с ними время, и у многих из них рождались от него дети.
Некоторые его сыновья от простых женщин стали великими героями. Мигор, сын Гелло и Аниады из города Аватум, открыл архипелаг в Южном Океане, и его назвали Мигорским. Авад, сын Гелло и Азаты из города Ячис, изобрёл деревянную летательную машину, но погиб, поднявшись к раскалённым газам. Эрут, сын Гелло и неизвестной женщины, придумал много видов оружия. Героями становились и дети, и внуки, и правнуки, и остальные потомки морского бога.
Народы Мигорского архипелага
Гости пили вино, веселились. Шут Далкоса всех развлекал. Лучьян уже почти захмелел, когда Сэм вывел его на свежий воздух. Оба отдышались, и Сэм высказал идею — посетить Мигорский архипелаг, который открыл сын Гелло. Лучьян был не против. Да и остальные путники потом согласились на это.
Далкос после пира собирался плыть по делам в соседнюю страну. Он снарядил флот, и пятеро друзей отправились в путь вместе с ним и его слугами. Стражникам, охранявшим замок, хозяин поручил ещё и стеречь летающий корабль, который гости на время оставили здесь.
Архипелаг находился почти по пути к тому городу, куда плыл Далкос. Он дал новым знакомым две лодки. Им повезло: в океане было редкое затишье, и они благополучно добрались до ближайшего острова. Его покрывали непроходимые джунгли, но в них росло много известных путникам фруктов и ягод.
Друзья вытащили лодки на берег. И, пробравшись через колючие кустарники, вышли на широкую поляну, в середине которой стоял огромный истукан — выдолбленный из камня человек высотой метров в пять: почти круглая голова, огромный нос, ноги и руки — как палки, без кистей.
Путешественники с удивлением рассматривали этого нового «знакомого». И тут из-за идола появилось странное существо — дикарь с рыжими волосами и бородой, в медвежьей шкуре, с огромной дубинкой в руках. Он долго разглядывал гостей острова, а те — его. И вдруг засмеялся, показывая редкие зубы. Вслед за ним появились другие дикари. Их было человек сорок, не меньше — мужчины, женщины, дети и старики, одетые также в шкуры животных, грязные, испачканные в земле или глине.
Рыжий главарь дикарей, которого первым увидели путники, поднял руку вверх и подошёл к ним, застывшим от удивления. И снова внимательно осмотрел каждого из них, заржал вдруг по-лошадиному и больно ударил Лучьяна дубинкой по голове. У того всё поплыло перед глазами, и он едва не упал.
— Эй, ты! — воскликнул Сэм. — Не думай, что тебе всё дозволено! Да, может, ты и хозяин этого острова, но это не даёт права бить нашего друга!
— Он всё равно тебя не понимает, — вздохнул Лучьян.
К ним подошёл ещё один дикарь, со светлыми волосами, с жутким, перекошенным лицом и свиными ушами, заржал так же, как и первый, выставил ногу вперёд, поднял её и стал ждать чего-то, глядя на Лучьяна.
— Они, наверное, здороваются ногами, — предположил Симон. — Лучьян, по-моему, дикари угадали, что ты — наш предводитель. И хотят поприветствовать тебя.
— Рискни — подойди и приложи свою ногу к его ноге, — сказал Арун.
— А вдруг они меня ещё раз дубинкой треснут… — поёжился Лучьян, но последовал совету друга.
Оба дикаря заржали, а за ними заржало и почти всё племя. Гостей повели по тропинке в чащу. Им было страшно и неприятно идти с аборигенами неизвестно куда. На небе сгущались тучи. Вскоре заблестели молнии, и дикари ускорили шаг.
Тут хлынул дождь, стало совсем темно. Друзья увидели, что их ведут к изгороди с кольями, на которых белеют черепа людей и быков, и очень испугались. И бросились наутёк. Но дикари бегали быстрее них. Они догнали беглецов, и несколько мужчин сильно побили их дубинками. Путников, едва живых, потащили дальше.
Во дворе, возле хижин, лежали человеческие руки, ноги, головы, груды костей. Сатис, увидев это, упал в обморок, и друзья понесли его, хотя сами уже еле держались на ногах.
Пленников кинули в какую-то тёмную, сырую землянку. Поначалу они лежали молча, неподвижно, приходя в себя после пережитого. Затем стали тихо разговаривать. Сатис очнулся и заплакал:
— Нас съедят… Нам не убежать отсюда, никак не убежать… Может, пока заранее попрощаемся друг с другом?
— Сейчас не самое время падать духом, — возразил Лучьян. — Что-нибудь придумаем. Не унывайте! Мы обязательно спасёмся! Вешать носы — это самое худшее в нашем положении.
Но никто ему не ответил, все опустили головы. Тогда он прилёг на грязный пол и стал думать, как же можно всем спастись… Долго размышлял над этим, но пока ни до чего не додумался и зашептал молитву, в которой просил Бога спасти его друзей…
***
Через несколько часов за ними пришли. Несколько мужчин повели их на широкую поляну, на которой над костром грели огромный котёл с водой. Возле него суетились очень толстые дикарь и дикарка. Они отвратительно заржали, увидев пленников, и те содрогнулись.
— Сейчас я отвлеку на себя внимание, а вы бегите, и как можно быстрее, — сказал Лучьян друзьям. — Не бойтесь за меня.
И в ту же секунду он с пронзительным криком бросился бежать по усеянной костями поляне. Все дикари кинулись за ним, и его спутники метнулись в противоположную сторону. Они смогли уйти от преследования аборигенов, которые слишком поздно спохватились.
Лучьяна поймали и стали бить. Но его спасла случайность. Дикари держали скот — коров и коз, — и вот один бык убежал с загона и появился на той поляне. Дикари бросились врассыпную. Лучьян плохо помнил, что было дальше — он опрометью летел куда-то, убегал одновременно и от аборигенов, и от быка. «Очнулся» только тогда, когда оказался в водах океана. И начал отплывать от берега, чутко прислушиваясь к каждому шороху.
Но никто за ним не гнался, дикари остались далеко позади. Лучьян повернул и некоторое время плыл вдоль берега, затем осмелился выйти на сушу.
Он шёл по горячему песку около часа, пока не встретил своих друзей — те тоже искали его, надеялись увидеть живым. Они долго его обнимали, радовались тому, что все спаслись. Лучьян теперь был для них настоящим героем.
— Спасибо тебе, Господи… — произнёс он, воздев руки к небу.
***
Друзья вернулись к своим лодкам, спустили их на воду и взяли курс на следующий остров, решив лишь проплыть вокруг него, но не высаживаться — вероятно, на нём тоже жили подобные дикари. Путники взяли с собой мало оружия, в основном лезвия и кинжалы, и поэтому здорово рисковали.
Остров был скалистым, друзья нигде не нашли пологого берега. В центре его высокая гора уходила в облака. На нём росли в основном кустарники и невысокие деревца, и он не казался таким опасным, как соседний; что-то влекло на него путников, несмотря на принятое решение.
Вот, наконец, они нашли место для высадки — берег здесь был крутой, но уже не скалистый. Лучьян и его спутники взобрались наверх, позабыв об опасностях, желая лишь разглядеть этот чудесный остров.
Они оказались на просторной лужайке. Редкие кустарники с синими и оранжевыми ягодами были незнакомы им. Живых существ, за исключением мелких птиц, друзьям не повстречалось. Мужчины обошли гору вокруг, и, когда уже хотели идти к лодкам, перед ними откуда ни возьмись появился странный человек.
Он был с тёмно-коричневой кожей и длинными, до плеч, чёрными волосами. Из одежды носил лишь набедренную повязку.
Увидев путников, абориген зажал нос рукой, несколько раз вскрикнул и обессиленно повалился к их ногам. Начал плакать, говорить что-то, потом встал и поскакал на четвереньках вокруг них.
— Ты что-то хочешь? У тебя беда? — спросил у него ошеломлённый Лучьян.
Мужчина взял его за руку и куда-то повёл. Все остальные последовали за ними.
В том конце острова, где они ещё не были, путешественники встретили большое семейство обезьян. Те резво скакали на четвереньках и почти не обратили внимания на приход людей.
Коричневый человек подвёл Лучьяна к двум лежавшим на траве шимпанзе, истекавшим кровью. У них было много ран на теле, кровь шла не останавливаясь, и они тихо стонали.
Лучьян снял с себя рубашку, чтобы порвать её на перевязки.
— Погоди, — сказал ему Сэм. — Ты поговори лучше с этим человеком, спроси, что здесь произошло и где его сородичи, а мы сами перевяжем обезьян.
Лучьян пообщался с аборигеном жестами и короткими фразами, и вскоре узнал всё, что было нужно, и рассказал друзьям:
— Человека зовут Раблтабл, у него нет семьи, он единственный представитель своего рода. Его племя истребили люди, и обезьяны выкормили мальчика. Он знает их язык и свободно общается с ними, это племя стало для него семьёй.
— Почему шимпанзе ранены? — спросил Сэм.
— Совсем недавно здесь были браконьеры и пытались их убить, но обезьяны скрылись, — ответил Лучьян.
— Давайте перевезём их в безопасное место, — предложил Сатис.
Лучьян ещё раз жестами поговорил с аборигеном и ответил:
— Раблтабл не может покинуть остров, да и обезьяны тоже — это их дом, они не приживутся в другом месте. К тому же браконьеры приплывали сюда всего один раз.
— Всё равно опасно их здесь оставлять, — сказал Арун.
— Надо подарить им наше оружие, — сообразил Симон. — Мы потом достанем новое. У нас есть два ружья и несколько кинжалов. Отдадим жителям острова и научим их обороняться.
Наши путники по совету Раблтабла перевязали раны двум шимпанзе лианами — так они лучше заживали. Потом научили его метко стрелять из ружья, а обезьян — бросать ножи. И, довольные тем, что оказали им помощь, попрощались с ними и пустились в дальнейшее плавание, решив посетить ещё один остров, а затем вернуться на континент.
***
Им попался большой остров с плодородной землёй. Его жители, люди маленького роста, занимались земледелием и скотоводством. Они без боязни, без враждебности встретили путников, повели их обедать вместе со всеми в просторную хижину. Все ели приборами, похожими на половник, из общего котла вкусный фруктовый суп. Потом дети играли, бегали, смеялись; взрослые о чём-то переговаривались на своём языке и тоже чему-то радовались.
— Они счастливы, — улыбнулся Лучьян. — Потому что их ещё не коснулась цивилизация. Она сделала нас такими несчастными, люди сами усложняют себе жизнь… А эти островитяне живут просто, свободно, ими никто не управляет…
Аборигены показали гостям другие хижины, а затем — плантации. Они жили в дружбе с обитателями соседнего маленького острова и часто плавали к ним в гости на брёвнах. Наши путники решили отдать им лодки и сесть на проплывавший мимо большой корабль, направлявшийся на север.
Это было китобойное судно. Его капитан, толстый пожилой мужчина, с помощью матросов вытащив из воды пятерых запыхавшихся друзей, стремившихся попасть к ним, прислушался к разговору гостей и поприветствовал их на ганакорском языке.
— Вы говорите по-ганакорски? — удивился Лучьян.
— Я много языков знаю, — ответил капитан. — Мы плывём в порт Аглейску. Если вам по пути, то подбросим вас.
— Большое спасибо, —
