близко, прижалась грудью, ее горячий шепот обжег его кожу:
— Ну так что, покатаемся? Или мне все-таки позвонить папе и сказать, что его принцессу обидели?
Дита покрывала его шею поцелуями — нежными, но настойчивыми. Макс стоял, тяжело дыша. Злоба, похоть, непонимание, отвращение к самому себе и к ней — все смешалось в один безумный коктейль. Его тело предавало его: оно отзывалось на ее близость, на ее слова, вызывая тошнотворное возбуждение.
Наконец он сломался. Он резко схватил Диту за талию и прижал к себе так, что она вскрикнула, а затем так же резко развернул, как куклу, и бросил животом на капот машины. Подошел сзади...
...Дита изгибалась, громко стонала, и Макс чувствовал себя, как в дешевом порно. Он даже не смотрел на нее. Он просто закрыл глаза и провалился в бездну. Только животный ритм, чтобы заглушить голос разума и остатки совести.
Когда же все кончилось, Дита оправилась и села на заднее сиденье.
— Неплохо для начала. А теперь домой, — сказала она, в голосе слышалась капризная нотка удовлетворения.
Макс сел за руль. В зеркале заднего вида мелькнул ее силуэт: Дита поправляла волосы, как ни в чем не бывало, потом уткнулась в телефон.
Макс перевел взгляд на дорогу. Мысли были пустыми и чистыми, как только что вымытое стекло. Он больше не злился. Не боялся. Он просто нажал на газ и вырулил на трассу...
Глава 5
Максим стал любовником Диты. Это слово — «любовник» — звучало в голове как пощечина каждый раз, когда она садилась в машину и ехали в лесополосу, на заброшенную стройку, в безлюдную промзону. Никакой любви. Только секс, запах дорогих духов, её стоны и удовлетворенная улыбка после. А потом они оба молчали. Максим вел машину, Дита курила, уставившись в телефон.
В субботу утром Максим вышел во двор вынести мусор и услышал крики.
Катя стояла у подъезда с двумя соседками. Напротив них — мужик из соседнего подъезда, который вечно парковался на газоне. Сегодня он вовсе поставил машину, будто та была главным украшением двора, и вдобавок переломил бампером молодую берёзку.
— Ты совсем охренел? — кричала Катя. Голос у нее дрожал, срывался на грани истерики. — Убирай машину, а то полицию вызову!
Мужик отмахивался, почесывая живот через футболку:
— Че ты орешь? Поеду куда — уберу. А вы кусты свои уберите. Если у меня хоть царапина останется, я вас засужу!
Голоса снова слились в раздраженный гомон: визгливые женские и грубый мужской бас.
Катя с болью смотрела на переломанное деревце. Максим видел, как у нее трясутся губы.
Он подошел, встал рядом и сказал коротко, без злости, тихо, но так, что мужик услышал:
— Машину убери. Сейчас.
Все стихли. Сосед посмотрел на Максима, и хоть сам он был не маленького роста и плотной комплекции, что-то во взгляде Максима вынудило его сдаться. Огрызнувшись, он сел в машину и перепарковался в другом конце двора.
— Ну все, только выкапывать, — сказала Катя тихо. — Поломал, урод... Ведь она сама здесь принялась. Мы так радовались, что дерево будет. А то одни машины...
— Да поехали копнем где-нибудь еще березу. Купим на худой конец, — перебил Макс.
Она подняла на него светлые глаза, в которых, казалось, отражалось само небо.
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? На рынок. Купим такую же. Или даже больше. И колья поставим, чтобы умники такие не снесли.
Катя улыбнулась сквозь слезы, и эта улыбка была такой живой, что Максим улыбнулся в ответ.
Он уже хотел идти за ключами от своей старенькой "Альфа Ромео", когда во двор медленно вкатилась белая иномарка.
Двор замер.
Это была не просто дорогая машина — она была словно из другого мира: низкая посадка, тонированные стекла, чистый кузов, который отражал солнце, как зеркало. Машина остановилась прямо напротив подъезда, перекрыв проход.
За тонированными стеклами угадывался силуэт, но из машины никто не вышел. Зато раздался сигнал. Короткий, наглый.
— Это еще к кому? — спросила Катя. — Не положено так в жилой зоне сигналить.
Макс знал, кому принадлежит эта машина, но промолчал и сделал вид, что не слышит ни Катиного вопроса, ни сигнала.
Сигнал раздался снова, но уже дольше. Соседи высунулись из окон, кто-то бросил осторожное замечание.
Наконец дверь машины открылась, и появилась Дита. Солнечные очки на пол-лица. Глянцевые локоны до поясницы. Белый костюм облегал ее фигуру так, что соседки замолчали, Катя застыла, а мужик, который только что убрал машину, остановился и уставился на Диту, как на инопланетянку.
Дита же смотрела прямо на Макса и позвала спокойно, но так, что услышал весь двор:
— Ма-акс.
Катя перевела взгляд с Диты на него, и обратно. Макс же, чертыхнувшись, пошел к Дите.
— Привет, — сказала она. — Я за тобой. Поехали.
Макс почувствовал, как внутри все скрутило узлом. Не от страха — от злости.
— Я сейчас занят, — ответил он. — Зачем ты приехала? Могла позвонить.
— Это срочно.
— Дита, я сказал — я занят. У меня выходной.
Она сняла очки и привычным тоном хозяйки скомандовала:
— Садись в машину.
Макс посмотрел на Катю. Та стояла в двух шагах — в шортах и футболке, без косметики. И Максу захотелось провалиться сквозь землю, что она может все понять...
— Катюш, извини, — подошел он к ней. Голос сел. — Давай я дядю Колю попрошу? Съездишь с ним, хорошо? Он как раз на дачу собирался...
Катя кивнула и отвернулась, будто снова рассматривала березку.
Макс сел в машину к Дите. Она нажала на газ, и двор медленно поплыл за стеклом: лужи, качели, бетонные плиты... и Катя, которая смотрела в след машине.
***
Дорога была знакома до омерзения: трасса, поворот в лес, грунтовка. Колеса шуршат по гравию. Тишина в салоне, только кондиционер гудел.
Они остановились на привычном месте. Все было как всегда. Но не как всегда.
Выключив двигатель, Дита осталась сидеть на водительском месте и долго молчала. Потом сняла очки и посмотрела перед собой, на темную стену леса.
— Я поссорилась с отцом, — сказала она наконец и закурила.
Макс молчал.
— Он хочет, чтобы я вышла замуж за его компаньона. Старый, сорок лет. Лысеет. Отец говорит — это выгодно для его бизнеса.
Она усмехнулась, усмешка вышла кривой.
— Я сказала, пусть сам выходит за него, раз выгодно. А он сказал, что тогда заблокирует карточку... Представляешь? Ну я психанула и уехала с их идиотского обеда.
Макс смотрел на Диту. Впервые он видел ее такой — не избалованной богатой стервой, а просто девушкой, у которой тоже бывают проблемы.
— Что ты молчишь? — спросила Дита, не поворачивая головы.
— А что ты хочешь услышать? — спросил Макс.
Она пожала плечами.
— Не знаю... Что ты со мной. Что все будет хорошо. Пошли меня на х**... Хоть что-нибудь.
— Все будет хорошо, — повторил Максим.
Дита молчала. Докурив, она вылезла из машины и пересела на заднее сиденье.
— Отвези меня домой, — сказала она тихо.
Макс сел за руль и посмотрел назад. Дита сидела на заднем сиденье, обхватив себя руками, будто ей вдруг стало холодно, и смотрела в окно невидящим взглядом.
***
Макс вернулся во двор. Гуляли дети, на скамейке шептались соседки. На газоне была видна примятая колесами трава и ямка от выкорчеванного дерева.
Дядя Коля возился с машиной, и Макс подошел к нему.
— Дядь Коль, вы так и не съездили с Катей? Я же вам написал.
— А Катюшка не захотела. Сказала, что сама потом, — ответил тот, не отрываясь от раскрытого капота, а потом добавил: — А ты, Макс, дурак. Ой, дура-ак...
— Почему это?
Дядя Коля посмотрел на него серьезно, без улыбки.
— Девка в тебя влюблена по уши. Да какая девка! Красавица, умница, работает. А ты с какой-то шалавой уехал.
Макс замер.
— Серьезно? Вы-то откуда знаете?
— Так в окно видел. Весь двор видел.
— Нет. Что Катя в меня...влюблена?
— Так не слепые же, все знают, — сказал сосед. — Кроме тебя.
Макс зашел в подъезд, поднялся на свой этаж...
...Катя понравилась ему с первого дня, как только переехала в их дом. Но тогда у него уже была девушка, а когда они расстались, Макс пригласил Катю в кино, но она сказала, что уезжает в выходные на свадьбу подруги, и обещала как-нибудь в другой раз. Но другого раза не случилось. Заболела мать, и Макс с Катей так и остались соседями.
А теперь такое признание... Оно согревало душу Максу, и в тоже время резало, как по живому. Как он мог сейчас ей что-то предложить? Он спит с Дитой. Он в дерьме по уши...
«Нельзя портить ей жизнь, — думал он, давя на кнопку дверного звонка. — Но извиниться и объяснить все я должен..."
Катя открыла не сразу. Когда дверь приоткрылась, он увидел ее глаза — красные, опухшие. Она держалась за косяк, будто боялась упасть.
— Кать, привет еще раз. Я хотел извиниться.
— За что?
— За то, что уехал сегодня. Некрасиво получилось.
— Уехал и уехал. Ты не обязан передо мной отчитываться, — холодно сказала она, не глядя в глаза.
— Не обязан, но хочу. Понимаешь... То, что приехало сегодня — это та самая моя "собачья работа"... Я личный шофер у дочери Волконского. Может, слышала? У него своя сеть автосалонов.
Катя посмотрела долго, изучающе.
— Мне все равно.
— Врешь, — тихо сказал он и улыбнулся.
Она не ответила, отвернулась.
— Кать, давай завтра прямо с утра съездим на рынок. Ты же вроде в отпуске?
— Завтра понедельник, рынок не работает.
— Жаль. Ну тогда... давай ночью, — сказал Макс. Катя невольно подняла глаза.
— Тут недалеко стройка, — на полном серьезе продолжал Макс. — Я угоню Камаз, а ты экскаватор. Выкорчуем вот ту березу, — Макс указал пальцем на подъездное окно, за которым вдалеке виднелось огромное дерево, — и посадим. Зато сразу дерево. И ждать не надо, и никто не снесет. Только ночью надо все провернуть. Чтоб никто не заметил... И эти, балаклавы прихватить. Или маски. У кого-то из мелкоты во дворе видел маски Анонимуса и Пеннивайза...
Катя не выдержала и рассмеялась.
— Дурак! — махнула рукой Катя. Она улыбалась, а значит, уже не сердилась, и можно было уходить. Нужно было уходить. Но тело его не слушалось, Максим стоял на пороге, как намагниченный.
"Иди домой! — кричало все внутри. — Ни слова больше!" А губы сами расплылись в улыбке:
— Кать, а давай потом еще куда-нибудь сходим? В кафешку?
— Макс, все хорошо. Мир. Мне вполне достаточно березы.
— А мне нет, — ответил он.
Катя перестала смеяться, но улыбка еще держалась в уголках ее губ — живая, теплая, искренняя. Она посмотрела на него серьезно, чуть дольше, чем нужно.
— Я подумаю, — ответила она.
***
Максим вернулся к себе и сел на кровать. Ему было хорошо, хотя он не переставал ругать себя. Как он собирался сажать дерево и идти куда-то вечером с Катей, когда завтра был у Диты бассейн, спа, фитнесс и "Матадор" до утра.
Максим не колебался ни секунды. Он взял телефон и написал Дите: «Мне нужен отгул завтра».
Через минуту пришел ответ: «Нет».
Он написал снова:
«Мне нужен отгул завтра».
Пауза. Минута. Две. Потом всплыло сообщение: «Ок».
И чуть позже:
«Спокойной ночи».
Максим отложил телефон и лег в постель. В голове крутилась Катя — ее красные глаза, ее улыбка, когда он нес чушь про Камаз. И то, что она плакала из-за него.
А если она узнает правду? Что его «собачья работа» — не только возить мажорку, но и трахать ее на пустырях?
Максим стиснул зубы в темноте. Зная о Катиных чувствах, начинать отношения с обмана
