душа!..
ЗАНАВЕС
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Мастерская художника Дынина. Голые стены. Посреди комнаты единственная картина полузакрыта полотном.
Входит Кучин, весело насвистывая, раскручивая на пальцах ключи. Осматривает комнату. За ним на цыпочках, пугливо входит девица.
КУЧИН. Не бойся, красотка. Он уехал надолго. Кажется, в просторы сибирские подался, на какую-то там очередную стройку века.
ДЕВИЦА (кивая). Стройку? А... Слыхала. Странно... Дынин — на стройку?...
КУЧИН. Я люблю, когда компания. Весело. Лозунги, призывы. Молодежь едет, художники, литераторы, кино. Романтично, и ребятам-работягам подмога.
ДЕВИЦА. От словесной трескотни?
КУЧИН. От внимания, уважения. Фанфары тоже необходимы.
Дынин молодец, чертяка. Выбил себе командировочку. За государственные денежки хоть жизнь и страну посмотрит. Может, сотворит дельное художественное полотно.
ДЕВИЦА (язвительно). Ха-ха! Автопортрет на фоне Северомуйского туннеля. Как свидетельство сопричастности. Оригинально. Думаю, домашняя галерея купит! Правда, господин Малый-Третьяков, собиратель провинциальных шедевров?
КУЧИН. Язвите. Я только дареное принимаю. Платить за искусство — кощунство. Я истинный ценитель. Меня каждая собака знает! Всякому должно быть за честь подарить мне. Ты же коллекцию мою видела? Все стены увешаны. Даже в туалете. Вдруг кто из ребяток известным сделается? Ко мне валом зритель пойдет. Покажите, мол, а то и продайте. Между прочим, десятки произведений пропадают в запасниках музеев, худфонда, у авторов. Гниют, осыпаются, исчезают. У меня не пропадет ничего.
ДЕВИЦА. Правильно, правильно, господин Плюшкин. Твоя хата — настоящая помойка.
КУЧИН. Обижаешь, крошка.
ДЕВИЦА. На тебе, Боже, что мне не гоже. Кто тебе чего хорошее подарит? Какой дурак? Вот дерьмо и накапливается.
КУЧИН. Ой, не надо! Да ты знаешь, кто мне дарил?
ДЕВИЦА. Знаю! Горе-художники. Неумехи да импотенты творческие. Думают, дай хоть Кучину покажу, может, хоть он оценит? А ты и рад всякой дряни. Взял картину, и мастер удовлетворился. Выбросить-то жалко. Только Кучин один понимает то, что не заметили другие.
И начинает бедняга по новой творить, воодушевленный.
КУЧИН. Вот, вот! Сама говоришь! Воодушевленный!
ДЕВИЦА. На лжи воодушевленный!
Хотя страна наша вся на лжи построена, на ложных идеалах! Почему почитать теперь нечего, хотя книг навалом? Потому что печатают что попало. Недавно про какого-то Шмарова писали в газете. Тиражи его книг превысили издания Михаила Юрьевича Лермонтова и Пушкина вместе взятых!
Ты, Кучин, двигаешь таких никчемных Шмаровых, Дыниных, Набатовых! Это зло!
КУЧИН. Мышка, перебираешь. Моих друзей не трогай. Ты знаешь, кто такой Набатов? Ты его совсем не знаешь.
ДЕВИЦА. Придумал ты себе Набатова, Набатов выдумал себя. Это же очевидно! Это черта, нет, болезнь всего нашего общества: казаться. Не быть, а казаться!
Ко мне в школу мальчика одного привели за ручку. Солидные родители. По телефону завучу даже звонили. “Оттуда”. Пристройте, помогите, в парне наверняка талант пропадает. Поговорила я с ним, задание дала, сначала — элементарное, но труд вложить необходимо. Так он, подлец такой, во второй раз даже не появился.
У меня сплошные неприятности. Директор, завуч вокруг да около ходят: может, вы не то ему сказали, может, задание сложное, а парнишка стесняется. Заставили к нему домой сходить. Поговорила с родителями лодыря на пороге, они домой не впустили. Талант, говорят, не смогла в их чаде разглядеть, спит и видит ребенок, хочет стать живописцем... Так он самый настоящий лентяй! Нужно работать, много трудиться до седьмого пота, отвечаю я им. А они: вы для того и поставлены, чтобы заставить, молодежь, мол, такая пошла неподъемная. Во второй раз он ко мне, конечно, не пришел. Только сейчас его Гревцеву навязали с “кайфедры лживописи”. Сидит в мастерской, глаза таращит на натурщиц. Такое чадо... Зато родители в умилении. Не выйдет ничего путного из малого. Одно знаю, по родителям судя: урода этого карьера отличная поджидает. Придет время, и мной командовать станет, и учить. Вот что самое ужасное.
У Кучина удивленный взгляд.
КУЧИН. Ну ты даешь!
ДЕВИЦА (сухо). Пожалуй... сегодня я не даю!
КУЧИН (с грустью). До чего образование баб доводит. Сговорились уже! Мастерская пустая. Все на мази. Тишь да гладь. Страстный, любящий мужик! И на тебе — про политику, про образование, проблемы глобальные, тьфу! Аура, что ли, у этой комнаты скандальная?
Философствовать научились девки, а надо бы рожать, обеды варить, стирать, чтить мужика. Образование к хорошему не приведет. Доэмансипировались! Смотреть некуда. Мымры ученые кругом. Ты с ней в постель, а она тебе про новые экономические методы. Вместо секса словно экзамены сдаешь.
Помню, Сеня рассказывал, что в Средней Азии, где калым сохранился, такая такса: образование высшее — тысячу, среднее — пять, восьмилетка — до десяти; неграмотная — до пятидесяти тысяч! На кандидаток и докторш никто не заглядывается. Заучат, и загнешься.
ДЕВИЦА. Тебе бы глухую, немую и незрячую. Подошла бы?
КУЧИН. Нормально. Поговорить было б с кем. (Пытается обнять девицу. Та ускользает, настроение ее меняется.)
КУЧИН. Ох, бабы! (Обнимает девушку.)
ДЕВИЦА. Ох, мужики!
ЗАТЕМНЕНИЕ
Звучит музыка. Кучин встает, закуривает, надевает шлепанцы, гасит свет, уходит.
Тихонько на цыпочках пробирается Вера. Скидывает с себя пальто, джинсы.
Явно нe замечая гостью ( девушка Кучина лежит на кровати), ложится под одеяло.
Громкий визг. Вера как ошпаренная спрыгивает с кровати, включает свет.
НЕМАЯ СЦЕНА
ВЕРА. У-у-у! Что делается-то! Кобелина паршивый, убью!
Это ж надо! В чужой мастерской, в храме жипописи, на алтаре искусства, можно сказать, бардак устроил. Одной мало, сволочь, двоих пригласил. (Кидает девице ее платье со стула.) Прикройся, стыдоба мелкотелая.
ДЕВИЦА. Сама-то, сама! (Хохочет.) Ай да Кучин, ай да сукин сын! Я-то, дуреха, его почти за монаха держала.
ВЕРА. Чего вытворяет, стервец! (Смеется.)
Обе полуодетые присаживаются на край дивана.
Слушай, подруга, как тебя там? Может, жене его звякнем? Пусть приходит до кучи. Заодно познакомимся.
ДЕВИЦА. То-то он мне про Среднюю Азию намекал. Бухар... эмирский!
ВЕРА (хохочет). Бухар эмирский?! Здорово! Как-как, бухар... эмирский?.. Восхитительно!
ДЕВИЦ А. Давай устроим ему! Чучу!
ВЕРА. Чего бы придумать, подруга?
ДЕВИЦА. Я бы все-таки жену подложила.
ВЕРА. Опасно.
ДЕВИЦА. Тихо, идет.
ВЕРА (быстро гасит свет). Ты ничего?..
КУЧИН. Сплошное распутство. Куда ни глянь. Вчера еду в автобусе, сопляки друг у друга на коленках сидят, жамкаются, целуются. Как не стыдно, ребятки, говорю, в общественном месте! А она встает с его колен и спрашивает нагло: тебе тоже хочется, папик?
Нравы... Поколеньице растет. Уж мы-то плохие-плохие, вроде как поколение потерянное, но такого себе не позволяли. (Ложится на диван.) Чего-то тесновато.
Дикий крик. Зажигается свет.
НЕМАЯ СЦЕНА
КУЧИН. Девки да телки до добра не доведут! (Спешно одевается.)
ВЕРА. Кому рассказать — лопнут от смеха ! Не может быть... (Дружный хохот.)
ДЕВИЦА. Я, наверное, пойду?
КУЧИН и ВЕРА (в один голос). Что ты, оставайся, теперь уж, после всего, что было!
ВЕРА. Вы нам как родная. (Кучину.) Пойди чайку поставь, жеребец.
Кучин уходит. В комнату крадучись входит Набатов с авоськой.
НАБАТОВ. Ой! Здрасьте вам с кисточкой! Иду мимо, Дынин-то в Сибири, почему тогда свет в окнах? Неужто воры забрались? А тут целая клумба (Смотрит на женщин.) Набатов Семен Аркадьевич. (Представляется девице, целует ручку.) Кто тут сегодня хозяин?
Выходит в переднике Кучин с чайником.
КУЧИН. Представляете, люблю готовить. Мое почтенье, господин Набатов! Всегда рад, Сеня . (Хлопает его по плечу.)
НАБАТОВ. У тебя десятка найдется?
КУЧИН. Таким людям как ты... хоть стольник!
НАБАТОВ (смотрит виновато на всех). Понимаете, сегодня время свободное объявилось, и Люба просила молока и хлеба купить. Троллейбус на кольцевой линии стоит. Вдруг парень из него выбегает, хватается за веревки сзади, знаете, рога такие у троллейбуса?
ВЕРА. Рога? У троллейбуса?
НАБАТОВ. Ага! Для контакта с проводами! “Подержите немного, пожалуйста”,— и мне веревки эти всучил. Я держу. Что впереди делается, не вижу. Слышу — кто-то чертыхается. Здоровенный парень подходит. Ни за что ни про что как врежет по физиономии!
ВЕРА. Вечно вы в истории попадаете!
НАБАТОВ. Веревку вырвал и к сети рога прилаживает. Я поднимаюсь: за что? Он мне еще раз… Что происходит?! Смотрю, неподалеку тот самый парень, которого я за водителя принял, с дружками стоит возле пивнушки я хохочет что есть мочи. Специально, чтоб я услышал. Вот дела! Юмор народный. Как оплеванный пошел через дорогу и не разглядел, на какой свет. Откуда ни возьмись милиционер. Свистнул: у вас деньги лишние? Пожалуйте, протокольчик..
Как не везет! Такие напасти! Я ж Набатов, личность известная. Не простил.
ВЕРА. Опять вас пожалеть нужно, Сеня?
КУЧИН. Бывает всяко. Хорошо отделался, старик. Проходи, садись лучше. Расскажи чего-нибудь еще.
НАБАТОВ (обиженно). Это правда, ребята!
ВЕРА. Кто сомневается? Правда так правда.
ДЕВИЦА (Набатову). Вы в самом деле известный писатель?
НАБАТОВ. Не похож?
ДЕВИЦА. Что вы! Таким и представляла вашего брата. Рассеянные и застенчивые, вежливые.
КУЧИН. И круглые пьяницы.
НАБАТОВ. К сожалению, некоторые из нас без бутылки не пишут. И я пил
