Она опустила взгляд, решаясь.
- Мы были счастливы, а потом... Не знаю, как это вышло. Наверное, я слишком привыкла к тому хорошему, что меня окружало... Я... Я предала его. – прошептала она.
- Предала его? – также шёпотом переспросил Кайлу.
- Да. – Глухо, словно бы из-под воды, ответила Нойха. – Я предала его. Я начала слушать своего дальнего родственника. Его звали Хузал. Он знал, что у меня есть тайна. Он приходил, он говорил добрые и красивые слова, он хвалил меня. Он целовал мне руки и однажды признался, что любит меня. Любит с нашей юности, ещё до того, как меня увели в плен. Я сначала посмеивалась, потом почувствовала, что мне приятны его речи. Он хвалил не только мою красоту, но и мой ум. Да... Он умел красиво говорить. Я тоже вспоминала свою юность и что-то... что-то сдвинулось в моём сердце. Я изменила Тимиру, своему мужу и спасителю... С этим льстивым Хузалом. Тимиру я не призналась, я думала, что он и так почувствует. Но он не почувствовал. Он решил, что мне грустно, что он стал меньше уделять мне внимания. Он снова стал возить меня по островам и дальним странам, и я... снова развеселилась и привыкла. Я была с Тимиром, а когда приезжала к родне, я была и с Хузалом. Однажды я открылась Хузалу и рассказала ему всё. Всё. Про Тимира, про лодку, про барьер. Он казался мне таким умным и рассудительным. Он говорил, сколько добра я могла бы принести людям, если бы могла сама владеть лодкой и всеми орудиями... и оружием. Сколько блага своей стране я могла бы принести. Он ласкал меня, хвалил мой ум... И в какой-то момент мне показалось, что я умнее и лучше Тимира. Я решила, что всё знаю и понимаю, и лучше смогу управлять всем. Тимир считал, что нельзя вмешиваться в естественный ход истории. Он наблюдал, иногда что-то покупал, мог кому-то втайне помочь, но и всё. Он иногда повторял такую фразу: «трудно быть богом»*. Он говорил, что у них там есть такая ... история, похожая на него... Он не вмешивался. А Хузал меня убедил, что надо вмешаться. Он приводил примеры, он мягко, но настойчиво убеждал. И однажды я решилась. Я решилась убить Тимира и взять всё в свои руки. Слепая и глупая девочка! – Она закрыла лицо руками.
Кайлу сидел, окаменев, не в силах произнести ни слова.
- Я помню, как Хузал мне повторял – «решившись однажды, надо идти до конца, уже не сомневаясь. Если ты решилась, то больше не думай – действуй! Только так ты добьёшься успеха». – Нойха отняла руки от лица. – Теперь, когда язык людей так понятен для меня, я знаю, чего, на самом деле, хотел Хузал. Но тогда... Тогда я решилась и стала действовать. – Старуха вдруг замолчала и уставилась на Кайлу каким-то чужим тёмным взглядом.
- Да, Кайлу, ты знаешь, что такое быть преданным. Это не так плохо, Кайлу. Это не так плохо, поверь мне. Никогда, слышишь, никогда не знай... что такое быть предателем. Быть преданным это почти блаженство, а быть предателем это проклятие. Никогда не знай этого. – Она, тяжело, словно бы против воли, отвела от него взгляд.
- Наше... его жилище стояло... стоит... на тропе осенних птиц. Он так говорил. Когда наступала осень, над нашим домом низко-низко пролетали белые огромные гайталы и жёлто-синие ттуйны. Толстые симихи и ярко-красные гуялы величаво проплывали над нашей крышей. На самой крыше, на его хижине была маленькая «площадка», такое место, чтобы стоять. Тимир всегда выходил смотреть, он говорил, что можно подпрыгнуть и дотронуться до них. Он смеялся и махал им рукой. Говорил, что так было, когда он был маленький... Потом, после них, гораздо выше летели орты и гахасы, а он всё равно смотрел и смотрел.
Она опять замолчала, словно бы собираясь с силами для последнего рывка.
- И что было дальше? – прошептал Кайлу.
Нойха вздрогнула.
- А дальше я стала думать, как его убить. Это не так просто. Он... он мне что-то объяснял, что его «организм», то есть его тело...что оно как-то особенно было укреплёно. Что если проткнуть его стрелой или копьём, он, конечно, упадёт и из него потечёт кровь, он будет болеть, но он не умрёт. Он восстановится. Он называл это «ре-ге-не-ра-ция». – Она с трудом выговорила это слова. Кайлу даже не стал пытаться повторить.
- Отчасти он сделал это мне. Но он... он был особенный. Он что-то объяснял. Впрочем, я уже плохо помню. Знаю только, что убить его можно было бы, отделив голову, например. Тогда бы он умер. А простые раны или болезни на него не действовали... Я сначала боялась этой мысли, а потом привыкла. Я жила с ним, спала, ела и думала, как бы это сделать. Он не замечал. Радовался, что я снова улыбалась. Я потом поняла, что не смогу наверняка это сделать сама. Мне нужна была помощь Хузала. – Она вздохнула. – Я решила заманить Тимира в его морозильную камеру. Заманить, или дождаться, пока он сам туда пойдёт. Это такая камора, где всегда лёд. Он там хранил какие-то свои... материалы. Там было очень холодно... – Она опять закрыла лицо руками.
- В то утро мы собирались поехать в поход, провести несколько дней среди леса. Я была одета в крепкую обувь, зелёного цвета штаны и куртку. Он хотел посмотреть, как будут улетать с озера толстые орты. Он говорил, что в детстве вместе с отцом, с лодки они ловили «плотву» - это рыба вроде нашей сальпы... а с озера улетали «ут-ки». Это орты по-ихнему. Мы носили всё в его летающую лодку. А потом вдруг он, зачем-то, решил заглянуть в ту морозильную камеру. Меня всю затрясло. Я вдруг побежала за ним. Я... я.. так долго ждала случая, когда смогу это сделать. Ждала и как будто начинала понемногу сходить с ума. А тогда, я словно бы не выдержала и побежала... Я до сих пор это помню: он стоит у раскрытой двери, и оборачивается, слыша мои бегущие шаги. Он улыбается и смотрит, а я, как будто это была не я, словно обезумев, толкаю его внутрь каморы. Он падает туда и удивлённо смотрит, не понимая и не веря. А я в это время дёрнула железную дверь. Она закрывалась боком, заезжала, как на колёсиках. Большая, тяжёлая дверь. Я помню его лицо, как он непонимающе смотрел на меня. А потом, в последний момент, он вскрикнул и бросил что-то в щель двери, и я не смогла закрыть её до конца. Я закричала от ужаса и повернула рычаг. Дверь заблокировалась и осталась только маленькая щель. Но он уже не мог её открыть. Он толкал с той стороны и что-то говорил, но я не слушала. Я в страхе бежала к лодке, чтобы улететь, чтобы привезти Хузала, чтобы он разобрался до конца, чтобы он что-нибудь придумал! Чтобы убить, наконец, Тимира! – Она резко оборвалась, не глядя на Кайлу, вся во власти страшных воспоминаний.
- Я смутно помню, как бежала по этажам, не разбирая дороги. Я слышала его крик. Он просил открыть и выпустить его. Помню эти глухие удары, как он стучал по двери с той стороны. Я бежала прочь, чтобы только не слышать этих звуков. Я бросилась в лодку, так как и была. На мне была охотничья одежда, ботинки, нож на поясе... – Она остановилась, задыхаясь и закрывая глаза.
- Я сразу полетела, а в моей голове продолжали звучать его крики и стук по толстой железной двери. «Бум!-Бум!-Бум!» Я летела и пыталась успокоиться. Я полагала, что Хузал найдёт способ справиться. Что он, что-нибудь придумает. Хузал очень хитрый и изворотливый, да, он бы смог... Возможно, мы бы сначала застрелили его из ружья... а потом... Но лодка вдруг остановилась в полёте и мягко опустилась на землю. Я, ничего не понимая, оглядывалась по сторонам. Вокруг был лес, пели птицы, а высоко надо мной пролетали белые красивые гайталы. Я была словно бы не в себе. Я растерянно вышла из лодки и смотрела на них, так как это делала много раз с Тимиром, на площадке нашего дома, на горе... Что случилось? Почему лодка остановилась здесь? А лодка, тем временем, сама поднялась и тихо полетела обратно. И только тогда я осознала свою ошибку. Я не переключила лодку на себя. Этот «ре-жим». Я забыла. Я в ярости, не контролируя себя, бегала и ругала себя глупой дурой... – Нойха засмеялась, утирая слёзы. – Великие духи неба! Я никогда и никому этого не рассказывала! Я бегала, ругалась, думала, как мне теперь возвращаться назад за лодкой, как пройти эти несколько сотен километров... Не в силах поверить в случившееся, я, размахивая руками, как безумная, бегала вокруг. И тут я совершила вторую ошибку – я попала на границу барьера. Лодка долетела до разрешённой границы и остановилась, а я вышла. А потом барьер захватил меня. Захватил и повлёк через себя с необъяснимой силой. Я сопротивлялась, я пыталась остановиться и повернуть вспять, но не смогла. Не смогла.
Я, измученная и обессилевшая, топталась на траве, на какой-то поляне, посреди дикого леса, а надо мной летели осенние птицы. Летели туда – где был дом на горе. Где остался запертый Тимир, и где уже не было места для меня. Я стояла, смотрела на них и плакала в бессильной ярости, начиная осознавать, что со мной только что произошло.
Она остановилась и замолчала, глядя в пустоту.
Кайлу сидел, словно сам был заморожен этим страшным признанием. Он боялся пошевелиться и тоже молчал. В его разуме не помещалась эта история. Ему было одновременно и жутко и жалко эту старуху.
- С тех пор прошло уже шесть-на-десять и ещё восемь лет. – Прошептала она. – Кайлу. – она подняла на него безумный и тоскливый взгляд. - Я хочу, чтобы ты сходил туда и освободил его. – Тихо прошептала она.
- Я? – Кайлу изумлённо смотрел на неё. – Как я туда пойду? Как я дойду? Там ведь земли гурхулов и эта стена безумия, как я её пройду? Ты ведь сама сказала, что её нельзя ни пройти, ни пробежать, ни перепрыгнуть. Это невозможно! – Кайлу опять вскочил.
Старуха осталась сидеть, снизу вверх, глядя на него.
- Да, Кайлу. – Тихо сказала она. – Всё верно, её нельзя ни пробежать, ни перепрыгнуть... – Она долго смотрела на него своим тёмным взглядом, и наконец, прошептала.
– Но под ней можно проплыть.
- конец первой части -
