Тропой Осенних Птиц

Отец, отец... Хмурый и неразговорчивый. Он не отличался особой удачей на охоте, и среди мужчин носящих копьё, считался где-то посередине. Он порой добывал алха или даже сайсыла. Приносил соль и коренья. Умел плести корзины и варить похлёбку. Обильно угощал маленького Кайлу орехами и ягодами в начале лета. Учил искать птичьи яйца. Скупо хвалил за рыбу, но с удовольствием ел... Отец что-то понял, что-то заметил. И пока Кайлу ходил за орешником, он выкопал лаз в том месте, где когда-то его выкапывал сам Кайлу. Выкопал и дважды намекнул... И только поэтому Кайлу ещё на свободе. И только поэтому он ещё жив, почти невредим, хоть и очень-очень расстроен. Значит, отец что-то понял. И теперь это же нужно понять Кайлу...

А ещё Кайлу был очень голоден. Сейчас, когда он проплакался и почувствовал себя в относительной безопасности, его живот закричал ему, что хочет есть. Он отёр слёзы, вставая на ноги. После плача, вдруг пришло какое-то облегчение. А за облегчением, пришла и ясность.

Старуха Нойха. Он осматривался по сторонам, гадая, как найти её обиталище. Она покормила его в прошлый раз, может быть, покормит и в этот? Кайлу грустно улыбнулся. Он бы сейчас поел... мясо сайсыла поджареное на сале хурта. Может быть, она ему поверит? Выслушает и подскажет, что делать... Он удивлённо хмыкнул про себя – что за бегство у него такое? Он, оторвавшись от погони, в очередной раз, шёл обратно, по направлению к стойбищу.

 

*****

 

Старуха Нойха внимательно слушала и удивлённо смотрела на огонь, пока Кайлу сбивчиво рассказывал ей все свои злоключения.

Было уже совсем темно, когда Кайлу учуял запах дыма, и скорее обострившимся звериным чутьём, нежели человеческим пониманием, вышел к её жилищу.

Сама старуха услышала его и вышла наружу, накрытая шкурой и выставив вперёд какой-то свёрток, словно бы скатанную шкуру. Она облегчённо расслабилась, увидев его. Убрала свёрток под накидку и, приглашая, поманила его рукой.

- Отсюда далеко до стойбища? – Кайлу задал вопрос, который сейчас тревожил его больше всего.

- На четверть дня пути. – Задумчиво ответила Нойха. – Нет, они сегодня сюда не придут... Я думаю, что не придут они и завтра, и послезавтра. Возможно, через пять или шесть дней, шаман, вождь или охотник Курам зайдут сюда убедиться, что тебя здесь нет... Не думаю, что раньше. Сначала они будут искать тебя в тех местах, где ты чаще всего бывал. Потом, наоборот, там, где ты не бывал. Потом начнут делать отдельные вылазки в разные места... а сюда? Сюда заглянут, разве что эти трое... Только они здесь иногда проходят. И они не захотят, чтобы кто-то из охотников видел это место.

- Почему? – устало спросил Кайлу. Он отставил пустую пригоршню и, не решаясь попросить ещё, откинулся на стену хижины.

Старуха налила ему ещё бульона и острой деревянной рогулькой подложила туда кусок варёного мяса. Кайлу только благодарно улыбнулся и снова принялся за еду.

- Я знаю, - сказал он с набитым ртом, - ты приносила нам кости сайсыла, когда я болел. Ты позаботилась обо мне.

- Ты не болел. – Ответила старуха, задумчиво глядя на тлеющие угли. – Тебя отравили.

Кайлу на мгновение замер, будто бы задумавшись, стоит ли глотать ту еду, что была во рту, но сразу же, проглотил, и отпил бульона ещё, будто бы запил сомнения. Он сам удивился своему равнодушию к этой новости. Отравили? За последние два дня с ним столько всего произошло, что весть о том, что тогда, весной он был отравлен, вызвала только какое-то усталое понимание. Он слегка кивнул. Вот оно, мол, как... Он опустил глаза в свою плошку. Сейчас его душа, словно птица, летала где-то над землёй. Летала, летала и никак не могла приземлиться. Словно никак не могла понять, а где же она – эта земля, на которую можно было бы сесть.

- Ешь спокойно, здесь тебя никто не отравит. – Проговорила старуха, поднимая на Кайлу глаза.

- Как это – отравили? – вдруг с запоздалым тупым удивлением, проговорил он.

- Ну, тебе виднее. Вспоминай, кто и чем тебя кормил.

- Кормил?..

Кайлу задумался. Он ел дома. Ещё мог погрызть сушёную рыбу у костра. Рыба на тот момент оставалась у них в хижине. Он прилично набил её за осень и зиму, и она рядами висела у них над очагом, засоленная и подкопченная в дыму. Отец как-то, ближе к весне, взял несколько сухих рыб и выменял у Матала на хороший наконечник для копья... Где он ещё ел? С Ллайной и Мурхалом они тоже ели рыбу. Однажды, незадолго до болезни, он ел похлёбку в хижине у Шату. Это было вяленое мясо алха разваренное с сушёными корнями и травами. Но её ели все, и он, и Шату, и его братья, и его родители. И никто из них не заболел.

- Вспомнил! – Вдруг сказал он, холодея. – За день до болезни на озеро приходил Мурхал. Он жевал палочки сушёного мяса сайсыла и угостил меня. Я как раз вылез из воды и грелся у огня... – Кайлу посмотрел на Нойху, - мне ещё вкус показался странным. Очень солёное мясо со странным привкусом. Я быстро проглотил, и снова полез в воду, а Мурхал ушёл. – Кайлу смотрел перед собой, вспоминая. – Да, а на следующий день, с утра, я не смог встать...

- Ну, вот, видишь. – Кивнула Нойха.

Кайлу вдруг захотелось с размаху швырнуть пригоршню в стену и расхохотаться как полоумный Лунта. Да, что ж это такое твориться вокруг него?!! Это произошло не два дня назад, и даже не одну луну назад.  Это произошло давно. Ещё весной его пытались убить! Почему?! За что?! Он сдержался, чтобы не закричать и не швырнуть глиняную плошку. Поставив её перед собой, он сжал кулаки и выдохнул сквозь зубы, пытаясь совладать со своими чувствами.

- А как ты узнала, что я отравлен? – Вдруг спросил Кайлу.

- А я давно уже наблюдала за тобой: как ты ныряешь и как ты охотишься. А потом ты вдруг перестал приходить на озеро. И выждав ещё день, я пошла к тебе сама. Ночью. Твоя мама показала мне тебя. Я склонилась и узнала этот запах. Горький запах, когда яд выходит через пот. Мои опасения подтвердились. Тебя отравили, и я сразу же поспешила сюда. Я только боялась не успеть и бранила себя, что не пришла к тебе раньше. Я так бежала, что дважды падала. А ведь мне уже много лет. Но я боялась опоздать, очень боялась. Но успела, как видишь. Я принесла снадобье выводящее яд и немного еды... и ты поправился.

Кайлу долго молчал.

- Почему ты помогла мне? – наконец спросил он.

Старуха вздохнула.

- Я расскажу тебе об этом завтра. Мой рассказ не будет коротким, его лучше слушать на свежую голову. А пока я хочу тебя спросить... Догадываешься ли ты, кто хотел тебя отравить? Кто дал Мурхалу яд и сказал ему угостить тебя?

- Да. – Кайлу опустил взгляд и уставился на красные жаркие угли. – Да. – Повторил он. – Я знаю его имя. Это Нойхон-Чон.

- Вот видишь. Всё случилось не два дня назад.

- Но зачем? Чем помешал ему мальчишка, ещё даже не охотник?

- Об этом, я тоже думаю, нам надо поговорить завтра. Уже очень поздно. Вон там – старуха показала рукой куда-то за полог на стене, - есть ещё камора. Там я храню припасы, а тебе я положу лежак внизу, и ты будешь спать. А эта шкура сайсыла, пусть согревает тебя ночью.

Кайлу лёг, в темноте нащупав подстил, и небрежно прикрыл себя шкурой. Он собирался перебрать в памяти этот долгий день, и подумать на сытый живот о том, что ему сегодня пришлось пройти. Понять, как рассуждали охотники, что так легко поняли, куда он будет идти. Какие ошибки он допустил, и как не  сделать их впредь. Он собирался подумать о том, что ему завтра расскажет Нойха и что он ей ответит, куда ему потом идти и как прятаться... Но когда через пять-на-десять ударов сердца старуха, отодвинув полог, заглянула к нему, он уже спал словно убитый.

 

*****

 

Жилище старухи Нойхи вызвало у Кайлу ещё большее удивление, чем даже хижина шамана. Когда он открыл глаза, то полог каморы, где он спал, был откинут, и свет с полянки проникал даже сюда. Старуха Нойха что-то готовила при свете нового дня. В комнате с очагом было светло – там тоже был откинут полог.

Кайлу сел на подстиле, удивлённо оглядываясь. Вчера он пришёл к Нойхе, когда уже стемнело, и не успел толком разглядеть её жилище. Да и сил удивляться этому вчера не было. Для удивления были другие поводы, посильнее. А сейчас он, сонно хлопая глазами, оглядывал помещение, где он находился.

Камора была длинной и узкой, и при этом казалась достаточно просторной. С потолка в большом количестве свисали куски копчёного и засоленного мяса. Где-то поодаль висела рыба. А пучки пахучих трав рядами висели по стенам. Вот это было изобилие. Кайлу никогда не видел, чтобы было сразу так много еды. Тут наверное, можно было накормить всех охотников племени сразу. Сами стены были гладкие, как старые седалища из брёвен, отполированные за долгий срок задами сидящих людей.

- Иди сюда. – Сказала Нойха, заметив, что Кайлу зашевелился. – Сейчас поедим.

Кайлу, ещё не придя в себя после сна, выполз из-под полога к очагу. Он удивлённо крутил головой, оглядывая хижину. Она была очень крепкой и прочной даже на его первый взгляд. И на второй и третий, тоже. Стены в комнате с очагом тоже были  гладкими, со вделанными крючьями и полками. А ещё они были красивого розоватого цвета. Всё было устроено совсем не так, как это делали люди племени пойонов.

Кайлу недоумённо смотрел вокруг. Неужели можно было так сделать? Кто построил одинокой старухе такое диковинное жилище? Даже у шамана и вождя не было такой хижины.

Нойха понимающе рассмеялась, глядя на него.

- Выйди и обойди хижину снаружи. – Улыбаясь, посоветовала она. – А потом снова зайди и загляни в каждую камору. – Постой! – Вдруг спохватилась она. – Дай-ка я взгляну на твою рану.

 

- Ты ещё молодой и у тебя есть прекрасный дар – ты понимаешь язык рыб. Это очень хорошо, ты можешь накормить своих близких, но ты ещё не научился понимать язык людей.

- Я говорю и понимаю. – Пожал плечами Кайлу.

- Я тебе не про это толкую. С рыбами ты не разговариваешь, но тебе ясно, как рыбы думают и куда сейчас поплывут. Поэтому ты можешь их добыть. Так и люди. Ты можешь говорить с ними, но ты не понимаешь, как они думают. А думают они далеко не всегда то, что говорят.

- Но нас учили, что люди должны быть честными друг с другом. Чтобы не было обмана на языке. Лгут гурхулы. А пойоны – честный народ.

- И что, те, кто тебя так учил, сами не обманывали? – насмешливо спросила Нойха.