знакомства в Управлении МВД, грамотно составил отчет и подал рапорт на начальника УГРО. На следующий день, показавшийся мучительно долгим для братьев Брагиных, решался вопрос о сомнительной квартире. К вечеру, начальник управления дал добро для создания оперативной группы по наблюдению за притоном. Установив круглосуточную слежку за квартирой, оперативники в ходе мероприятий выявили целую цепочку посетителей притона. Когда рапорты, отчеты, фотографии легли на стол начальника управления, он был поражен фактами, указывающими на организованность и конспиративность притона. Поступившая информация была настолько взрывоопасной, что сразу же возымела статус «Совершенно секретно» и естественно легла под «сукно» высокопоставленного начальства.
Дело было в том, что в число клиентов входили люди, имевшие хорошую репутацию и числящиеся в партийных рядах. Кроме этого, учащаяся 10 класса и занимающаяся проституцией, оказалась дочерью офицера СА СибВО (Советская армия Сибирский военный округ).
Данная информация о некоторых охочих до любовных похождений чиновников просочилась в высшую партийную верхушку: во избежание огласки, скандала и разоблачения началось давление на руководство управления. «Право телефонного звонка сверху» заставил начальство из управления замять скандал и спустить «на тормозах» так и не начавшееся разбирательство.
Задержание и арест главного подозреваемого Леонида Свирелина – «Ленчика», прошли успешно. Дело обещало быть громким, на что рассчитывали Сергей и Анатолий Брагины, но здесь их ждало разочарование. Ленчик знал в лицо многих, кто посещал тайный притон и видимо кто-то из людей «этажом выше» воспользовался все тем же правом телефонного звонка. Не суждено было этому делу иметь разряд «самое громкое» по простой причине: была собрана недостаточная, доказательная база при обвинении Свирелина.
Насильника судили, и дали ему смехотворный срок – пять лет: за попытку изнасилования, за развратные действия с малолетним ребенком и содержание незаконного притона. Если судить по заключению экспертизы, то обнаруженные частички мужского семени на теле девочки не соответствовали семени обвиняемого Свирелина, значит, девочку изнасиловал другой мужчина, а другого найти не удалось. Не станет же руководство управления по Новосибирской области брать анализы с партийных руководителей…
До суда Ленчик был под особым надзором, и возможности отомстить ему за поругание племянницы у Сергея не было. После суда и утверждения приговора, насильника по- быстрому этапировали в другую область, и след его затерялся над бескрайними просторами многострадальной Родины.
Брагину Сергею в связи с его незаконным «внедрением» в таинственные дебри притона, потом пришлось долго отмываться от выплеснувшихся на него «помоев» со стороны руководства УГРО. А фигурировало в письменном рапорте следующее обвинение в его сторону:
«Пострадавшие в данном деле, конечно имелись, но смертельных жертв не было, а что там говорил и докладывал инспектор оперчасти СИЗО, так в этом еще нужно разобраться. Что делал Брагин в квартире? Он ведь не по заданию УГРО работал, а по собственной инициативе. Дискредитировал имя честного оперативного работника, посещая проституток в притоне, да ему не место в органах!». Вот так руководство управления отреагировало на помощь Брагина.
Дело дошло до того, что Сергея грозились уволить с работы, но бывшее начальство УГРО по Центральному району, замолвило за него словечко перед руководством управления. Как оперативный работник, Сергей был на хорошем счету, и прошлые его заслуги перед государством тоже были учтены: одним словом с Брагина взяли подписку, что заниматься самостоятельным расследованием, он больше не будет.
Марина – хозяйка квартиры, куда-то быстро исчезла, даже следователи не успели снять с нее показания.
После этого случая Сергей и Анатолий Брагины больше не расходились во мнениях, их общим делом стало служение народу, только не в рядах работников милиции, которые, кстати в подобных случаях оказываются подневольным механизмом в общей системе МВД, уже давшей внушительный крен по поводу коррумпированности органов в середине семидесятых годов.
Руководство управления всегда умело находить крайних, не расследовать же им дело об истинных виновниках данного преступления.
Очень сильно была затронута гордость обоих братьев, зная всю правду и, не имея возможности добиться справедливости, они резко изменили свое мнение в отношении «правильного пути» некоторых партийных руководителей.
Вскоре Анатолий подал рапорт и приказом по управлению ИТУ был переведен из следственного изолятора в ИТК - 2 общего режима, а Сергей продолжал работать старшим инспектором оперчасти в СИЗО-1.
Удивительно, что его прежнее начальство в РОВД все-таки помнило и ценило его, как талантливого оперативника, но «ценило» настолько, что он и близко не был подпущен к райотделу. Естественно Брагин мешал только начальству.
Никому из руководства не нравятся работники: преданные своему делу, бескомпромиссные и честные. Очень сложные понятия перечислены, чтобы органы правопорядка соблюдали их в полной мере.
?
Глава 18
Агент оперчасти
Начальник оперчасти Исправительно-трудового учреждения майор Ефремов нажал кнопку звонка, и в тот же миг со стуком в кабинет вошел заключенный.
– Шевцов, позови-ка мне Романова, да сделай это через Абросимова, чтобы ни одна душа не заподозрила,– попросил он дневального.
– Будет исполнено, гражданин начальник,– отчеканил заключенный и скрылся за дверью.
«Нужно создать алиби «Роману», чтобы не возникло вопросов у его семьянинов, зачем в оперчасть вызывали».
Майор призадумался: «К Матвееву из шестнадцатого отряда на личное свидание скоро приедут родственники. Мой агент-информатор сообщает: Матвееву должны передать крупную сумму денег. Какую? Не известно. Каким путем передадут ему деньги: через вольнонаемных сотрудников или вовремя свидания с родственниками? Пока остается загадкой».
Начальнику оперчасти не хотелось, чтобы деньги прошли мимо него и осели в кармане Матвеева, а может им суждено стать частью общака зоны. Поэтому он решил прибегнуть к услугам главного поставщика информации Романова, агентурная кличка – «Роман». Фамилия его была другой и не значилась в списках Спецчасти, а фигурировала только в секретном перечне агентов майора Ефремова. То, что он является секретным агентом оперчасти, не знала ни единая душа. Начальник давно подцепил его на крючок, когда он по оперативной информации развернул в отряде бурную деятельность: подминал под себя вновь прибывших осужденных, более смышленых приближал к себе, а тугодумов делал своими шестерками. Запустив его в разработку, Ефремов мысленно примерил ему фамилию «Романов». Майор со многими осужденными такое проделывал, а при вербовке наделял выдуманными фамилиями. Конечно, Романов не один считался отрицательным элементом в своем отряде, там были и другие семьи, которыми руководили блатные. За счет информации своих тихушников -осведомителей майор держал руку на пульсе жизнедеятельности данного отряда и в целом по всей колонии. Он четко отслеживал данные поступающие ему со всех направлений и принимал оперативные меры по пресечению недопустимых действий со стороны заключенных.
В свое время, как и за многими другими отрицательными элементами, два года охотился майор за скользким Романовым. Собирал на него данные, обкладывал со всех сторон осведомителями, одним словом держал Романова под «колпаком». Тем не менее, фактов его преступной деятельности, и что он принимает участие в сходках блатных в колонии, на тот момент у него не было. Хитер и ловок был шельма. Поймать его за нарушение режима содержания – это мелочь и подобный аспект касался режимной части, а вот креминагенная обстановка в колонии, которую пытались контролировать блатные в зоне – это и было первостепенной задачей начальника оперчасти.
Чего греха таить, в свое время у него был расторопный агент, от которого подчас зависело не только душевное спокойствие, но и хорошее материальное обеспечение майора. Сколько денег и прочих ценностей вливалось в карман Ефремову посредством оперативных данных. Нет больше у него ценного агента, где-то просчитался начальник оперчасти, недооценил отрицательно настроенных элементов, вычислили они кумовского стукача (осведомитель оперчасти) и в один прекрасный момент, проходя мимо строящегося здания в производственной зоне, он остановился возле самосвала, сгружавшего листовое железо. В тот момент его никто не предупредил и многотонная пачка листов, соскользнув с кузова, придавила насмерть осужденного Тернова. Что поделать – несчастный случай. Не стой рядом с опасным грузом. Выводы прокуратуры – нарушение правил техники безопасности.
Для того, чтобы закрыть Романова в ШИЗО (Штрафной изолятор) и перевести в ПКТ (Помещение камерного типа) майор уже накопил достаточно доказательств причастности этого осужденного к блатному сообществу, но он ждал неопровержимой улики, за которую можно было зацепиться и впоследствии завербовать Романова, и помогла в этом начальнику оперчасти информация.
Взаимодействия оперативников с разными колониями большого города, помогли Ефремову получить сведения на Романова. Два года назад его перевели из другой колонии по просьбе матери: ей далеко приходится добираться до сына на личное свидание. Управление ИТУ сочло целесообразным пойти навстречу пожилой женщине, и осужденный был переведен в данную колонию.
Конечно, вся правда состояла в том, что имея в управлении мохнатую руку (свой человек в управлении, продажный), Романов и его дружки, путем подкупа, были переведены по разным зонам, а ушли они от уголовной ответственности за совершенное в другой колонии преступление. К тому же там, в расхищении госимущества были причастны и работники учреждения. Таким образом, осужденный Романов оказался здесь. Ефремов тщательно изучил информацию и сделав вывод, что тому грозит добавочный срок, решил пойти ва-банк.
Расколол он Романова в два счета, сфабриковав наспех мнимый протокол на его глазах, и подписывая постановление о водворении в ШИЗО, Ефремов демонстративно подбирал бумагу к бумаге, и в тот же момент, исподволь давая понять Романову, что всего этого можно избежать.
– Выбирайте осужденный: штрафной изолятор с последующим возбуждением уголовного дела и привлечением следственных органов, или Вы помогаете мне, и выходите из этого кабинета без сопровождения охраны. Мне не трудно дать ход этим бумагам.
Опер размахивал подшитыми листами перед носом у Романова, стараясь запугать его.
Данный субъект, по своей натуре был человеком опасливым, заискивающим перед авторитетами зоны, но он ко всему прочему был и властолюбивым. Ему страшно не хотелось, чтобы Ефремов сломал его дальнейшую жизнь. Он прекрасно понимал, что опер прав и ему действительно грозит новый срок, то есть приличный довесок к его старому, еще не отсиженному. Страх, сидевший внутри его, заставил найти выход из создавшейся ситуации:
– Подумать можно?– насупился заключенный.
–
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.