политике, предпочитая либо кивать на государя как на «надежу-батюшку», либо прятаться в личный огород по славному принципу вокруг «хоть трава не расти».
Даже дипломатия у нас нередко выглядела как ссылка: назначение послом — почти «посол вон».
Неуважение к людям, думающим собственной головой, тоже сделало свое до чего дело.
Общественные решения принимались не по разуму, а ради подобострастного кивания начальству — туповато воинственному и непримиримому ко всему живому.
Армию нередко использовали не ради защиты страны, а ради поддержания «авторитета» перед европейскими монархами.
Солдат все это видел и мотал на ус.
Вот почему после трех лет окопов — после грязи, тифа, вшей, после бесконечной бессмыслицы позиционной бойни — приверженность народа к бунту стала почти неизбежной.
Но те революционно настроенные люди прочитав данные строки точно ведь так и продолжат бубнить свое и только свое.
Революция была неизбежна поскольку людей при царизме держали за скот.
Да, так оно и было но не везде и не всегда, и вполне достойного отношения тоже хватало — но озверевшая толпа никаких существенных различий вовсе вот не в едином глазу не приемлет.
И вполне так оно разумеется, что причины так и летящих во все стороны искр всего того революционного разгула накапливались очень даже долго, но их вполне возможно было бы потушить.
Для этого были средства и силы, но вот должного внимания всему этому вовсе так никто тогда явно вот не уделял.
К началу XX века вполне уж могли появиться законы, запрещающие бить солдата как норовистую лошадь.
Взгляды на муштру следовало менять решительно — из уважения к тем, кому выпало быть столпом и защитником страны в ее самых отчаянных бедах.
Армия в России — оплот государственности, основная опора и защита.
Но когда опору унижают, ломают и разлагают изнутри, — рушится и все здание.
А, кроме того, ее всегда держит под собой одна лишь весьма властная рука…
И чего тут только вообще вот поделаешь без нее простому народу, чтобы взбунтоваться, достаточно будет разве что лишь явную слабину в единый миг сколь сходу так весьма разом почувствовать.
А уж на нечто подобное Николай Кровавый тогда ведь точно более чем весьма так знатно сподобился - манифест отречения, подавшись на угрозы генерала Рузского подмахнув (далее неприличные слова).
Сначала коммунисты царя убили, ну а затем, когда он им вновь вдруг до чего уж недвусмысленно разом понадобился и скорее всего именно в качестве явной подпорки под престол президента Ельцина, они его взяли да со всем его семейством сходу же канонизировали.
А между тем тот незабвенный Николай Второй вовсе не был хоть сколько-то достоин участи умершего мученической смертью святого, ему попросту создали именно подобного рода внешний имидж.
Причем создать его довелось именно той правящей касте, которая вполне осознав размеры бедствия причинного их исключительно великой державе всяким окаянным большевизмом недолго думая всем коллективом, и выбрала в «ряженные в святых», именно тех, кого их лютые предшественники некогда до чего еще безжалостно свергли.
И все же, слава тебе Господи, что явно уж вовсе никак не пришлось им проливать в точности те крокодиловые слезы по поводу участи каких-либо других правителей мира сего, до того и впрямь на корню начисто загубив то лучшее, что вполне еще должно было породить те самые славные и новые веяния в мировой экономике.
Все-таки как-никак, а разум восторжествовал, и большевики свою великую мировую революцию раз и навсегда сколь еще безвременно так профукали.
Вслед за Октябрьским переворотом в Баварии и Венгрии тоже произошли кратковременные смены власти, а в Италии имели место сколь же сильные рабочие волнения.
И кем это они только были более чем щедро и до чего основательно же проплачены?
Коммунистам, им ведь явно не столько свою страну надо было до чего еще вдоволь ржаным хлебом накормить, сколько весьма всенепременно надобно им было раздуть мировой пожар, как того на редкость основательно требовала их безумная, сатанинская идеология.
Да и сам момент был для того более-менее вполне явно так подходящий, чтоб уж недовольство рабочих можно было очень-то даже легко во всем растревожить и воинственно смело во всем разбудить.
Да без действительно думающих людей все это - совершенно напрасный мартышкин труд!
А ведь можно прийти в ужас от одной только мысли, что вообще могло бы еще только случиться, кабы те вовсе не склонные к непротивлению злу представители интеллигенции этих уж явно управляемых «реакционными правительствами» держав не отринули бы напрочь тот самый донельзя бесславный путь босоного коммунизма.
Так как в каждом том или ином отдельном государстве всенепременно имеются в наличии свои лицедеи-адвокаты, из тех людишек, кто не только вот разом окажется на высоте, когда надо будет раздеть клиентов до самой последней нитки, но и с великой радостью буквально каждый из них непременно так еще поучаствовал, а то и возглавил нисколько неправый дележ всей своей великой страны.
И все это как оно и понятно, что под тем самым кровавым соусом вящего избавления от всех тех сколь еще тяжких пут всего того прежнего злого тиранства.
Так чего уж им было, собственно, не прибрать к своим отнюдь не мозолистым рукам всю ту червем сомнения и близко пока никак явно не точеную державу?
Именно этаким злодейски хитроумным ловеласом-адвокатом и являлся тот самый кровавый прокурор всея Руси Владимир Ильич Ульянов.
