О книгоедстве
«Чудак человек — кто ж его посадит, он же памятник».
Савелий Крамаров, «Джентльмены удачи»
Ироничный эпиграф. Автору свойственно думать иначе:
«Ну, а я б кой-кому засветил кирпичом».
Игорь Тальков
1
Цивилизация и культура — вовсе никак не единое целое.
Скорее это две резко разделенные самым явным барьером весьма и весьма более чем чисто внешне грубо скрепленные части всего этого нашего современного бытия.
Цивилизация по всей своей природе отчаянно хищна и утилитарна, она служит разве что самым простейшим плотским нуждам, сколь еще тщательно прикрывая их слащаво благостной риторикой чересчур подчас поспешного прогресса.
Культура же нередко излишне возвышенна: она парит в облаках чисто абстрактной добродетели и редко считает нужным спускаться на землю, столь обильно пропитанную людским потом и кровью.
И это между чересчур подчас возвышенной культурой и чисто внешне респектабельной цивилизованностью как между молотом и наковальней сколь несносно и было зажато людское сознание Нового времени.
То есть уж как есть именно что промеж гулким молотом быта и чересчур не в меру раскаленной (от излишнего энтузиазма) наковальней всеблагого духа.
А отсюда и разрыв между тем, чего ведь всецело жаждет тело, и тем, чего и вправду будет еще на деле способно возвысить душу над всею унылой серостью тупого мещанства.
В этих условиях средний человек мог сколь еще запросто оказаться жалким заложником всяческих несбыточно прекрасных идей, по своим рванным краям обрамленных чудовищно темными людскими страстями.
А это как раз и открыло дорогу тем до чего безликим, но лукавым силам, что поднялись с самого дна общественной преисподней и явно сумели, считай в одночасье перемешать все так, что все доселе светлое стало темным, а непроглядная тьма в единый миг объявила себя светочем ничем непререкаемой истины.
А между тем она вот и впрямь оказалась единственно «правой» лишь потому, что люди возвышенных мыслей слишком привыкли отгораживаться от всего того грубого и неблаговидного, предпочитая жить духом великой литературы.
Это явно так будет весьма же почище — но при этом общий дух народа становится лишь тяжелее и зловоннее.
И это именно радужные иллюзии интеллигенции как раз и сделали возможным то, что до чего вот никак не в меру наивное население оказалось сколь легко так охвачено безумно пламенной идеологией лишь затем некогда только лишь еще всеобщего счастья.
Успех большевиков на этом их самом бесславном поприще был поистине чудовищен — и это именно он создал все должные условия для преступлений против всего человеческого, причем в тех самых попросту и невиданных прежде масштабах.
Наступили годы самой безнадежной разрухи, когда мораль начала корродировать столь же быстро, как железо под проливным дождем.
Страх так и разъедал тогда души.
Даже и самая обыденная совесть при этом явно так совсем уж скукоживалась.
И ведь абсолютно любые этические принципы разом так тогда превращались в разве что самый мелкий придаток некоей более чем неотъемлемо во всем единолично же правой партийной «правоты».
Все то прежнее — словно стены Иерихона — рушилось и рушилось в сущую пустоту нового абсолютизма.
И все это более чем целенаправленно совершалось именно так под лозунгом очищения мира от всей же скверны.
Причем произошло это именно вследствие самого безотчетного самозабвения цивилизации в момент ее самого наивысшего упоения своею собственной вовсе так совсем же непомерной духовной мощью.
Столь сластолюбивые доброхоты явно так начисто проморгали самое еще начало необратимого поворота массового сознания, а именно того самого, после которого нежные слова о светлом будущем превратились в утоптанный грязный снег дороги в «призрачно светлое никуда».
2
Ну а те самые людские ресурсы, доселе казавшиеся вовсе неисчерпаемыми, прямо на глазах превратились из живых индивидуальностей в одни только песчинки, поднятые ветром эпохи.
Эпохи, явно так чересчур уж спешащей к дальним далям всеобщего блага.
И это благо — не мираж.
Это вполне вот полностью реальная грядущая перспектива.
Но схватить ее сходу за хвост вовсе так именно невозможно.
Можно лишь медленно рыхлить почву, чтобы будущее стало действительно стало хоть как-то на деле светлее.
И да пребудет оно именно так.
Но тот яркий огонь перемен должен исходить вовсе из глубины человеческих душ — изнутри жизни, а не с кафедр и трибун.
Когда же свет «истин» исходит от тех, кто лишь подает чисто абстрактные идеи на широком блюде, перед нами не путь, а жалкий мираж.
И нет ничего опаснее такого миража — потому что он за собой более чем беззастенчиво манит.
А между тем следуя за маревом, будет никак невозможно построить ничего живого.
Истинное преображение может принадлежать одному только более светлому дню грядущему.
И это именно людям будущего и предстоит еще создавать и создавать условия для физического и душевного благополучия всего того пока еще и не народившегося на белый свет несколько так другого человечества.
А наша вот вполне нынешняя общественная жизнь вовсе так явно не нуждается в некоем чисто взрывном переустройстве.
Причем все дьявольски звериное в человеке гаснет только лишь с весьма верным познанием всего сущего на этой земле.
Оно никак не исчезает от весьма последовательного раздувания лютой ненависти — напротив, тогда все вот несусветно скотское и вырывается сходу наружу.
Да, человеческая жизнь вполне по-прежнему сколь еще тесно уж связана со всеми теми весьма безжалостными узами более чем безнадежно до чего и впрямь сурового угнетения.
Но нечто подобное устраняется трудом и временем, а никак не истерическими воплями о той самой, считай вековой и всеобщей куда явной несправедливости.
Однако в то вот и дело, что уж далеко не все на деле способны понять этакие вполне вот вроде простые вещи.
А отсюда собственно и берет свое начало вся та чисто сегодняшняя страсть «одухотворенных» реформаторов к самому так вовсе немедленному очищению этого мира.
И ведь само уж собой оно разом вполне так понятно, что все их сурово идейное рвение питается одной лишь сухой и пыльной схоластикой, а не с тем сколь тяжким вот бытом всех тех ныне так или иначе окружающих нас реалий.
Их проекты более чем откровенно призрачны.
Они острым словно кинжал взором видят одну лишь яркую внешнюю сторону социальных идей, а чисто внутреннюю их гнилую социальную начинку очень даже стараются вовсе так значиться совсем не приметить.
А ведь давно было пора начать очищать не лозунги — а сами идеи от той самой весьма ведь абстрактной до чего откровенно же так и зудящей в ушах пустоты.
Да только во имя всего того кое-кому явно уж нужно будет более чем сходу оторваться от всего того весьма самодовольного самосозерцания и разом так вполне повернуться лицом ко всей той безобразно грязной повседневности.
Но именно этого многие культурные люди делать явно уж никак вовсе так совсем не хотят.
Причем все их духовное состояние до чего величаво — и одновременно так на редкость столь ведь аморфно.
Оно во все глаза смотрит в сторону яркого света, полностью при всем том до конца отвернувшись от всякой той совершенно немытой земли.
Да, с бескультурьем нельзя без особой нужды хоть как-то якшаться.
Но и защищать простой народ от притеснений власти, всячески так от него задушевно же отгораживаясь, попросту вот, считай поистине невозможно.
И прежде всего тут надо понимать ту самую достаточно же простую вещь.
Вполне ведь настоящее преображение начинается не с общества, а самого так вполне вот конкретного живого человека.
Не с мощного подрыва всей ныне имеющейся политической системы — а с того самого вполне ведь до чего еще должного извлечения самых так отдельных же судеб из сущего мрака безвестности и духовного запустенья.
Причем всякий тот кто не умеет спасти одного, тот более чем неизбежно погубит не пошевелит даже и пальцем, когда будут безвестно гибнуть целые миллионы.
И ведь все это никак ни со зла, а только лишь по отчаянно слепому заблуждению.
Одно из самых опасных свойств подобных мировоззрений — культ чувства при некотором весьма так существенном пренебрежении к разуму.
А между тем тот самый светлый ум следует вполне плодотворно применять не только для страстного обоснования неких великих теорий, но и для вполне должного осознания весьма насущных требований реалий той самой исключительно же простой жизни.
Мир он никак вовсе не делится на до чего еще строго так черное и явственно белое.
Никаких безнадежно верных абсолютов во всей этой жизни вовсе не существует.
Человека никак нельзя мысленно переносить из яркого света в самую так непроглядную чертову тьму по неким разве что вовсе так общим схемам.
Его уж надо бы хоть как-то еще вполне попытаться очистить, никак не боясь при всем том совсем ненароком запачкать свои собственные чистые ладони.
Всякое застарелое и темное зло никак не устраняется одним только весьма бойким движением.
Тут главное будет отличить вполне сросшиеся естественно с ним сросшихся от тех кто к лютому недобру оказался прикован длиной цепью несчастий и неудач.
Но, ясное дело, что лучше всего будет в случае, когда сходу так явно уж ничего так не вышло попросту вот объявить кого-то лютым врагом.
Или вот полностью отвернуться и продолжить глядеться в зеркало лазурных далей литературной вселенной.
И она может быть прекрасна и удивительна, но внешний мир внутри нее преломлен слишком вот до чего схематично и поверхностно.
А потому тому кто в слишком вот глубоко окунается в мир чьих-то чужих фантазий явно грозит утратить всякое чувство сопричастия к бедам ближнего и судить обо всем он тогда станет чересчур так обще…
Правда когда человек не только грязен, но и грязь всячески более чем непринужденно распространяет куда-либо далее сильно жалеть его точно не стоит.
Но вот счищать с кого-то грязь это занятие вполне так более чем благопристойное.
Хотя, конечно, будет куда получше полностью отвернуться или развернуться почти все-таки изредка бросая на кого-то взгляды.
Ну а от всего того наша жизнь чище никак ведь вовсе совсем не становится.
Причем многие цивилизованные и при этом крайне плохие вполне вот умеют спрятать клыки и при этом могут показаться крайне галантными и очень даже отзывчивыми и душевными.
С изменением внешних условий до чего легко меняется одна только форма: звериное начало ныне прячется за ширмой внешней благопристойности.
И вот подчас та самая внешняя оболочка интеллигентности выбеливается до самого блеска, а внутренняя суть остается при этом никак так нисколько уж явно нетронутой.
Туда заронить зерно чего-либо изумительно нового никак не получиться его там надо создать из того уж вполне ведь имеющегося материала.
Грязь и мрак надо не уничтожить внутри всякого человеческого я весьма так последовательно его переродить.
То есть для того, чтобы все человечество уж стало действительно лучше самого вот себя нужно будет не косметическое очищение, а дикая встряска всей человеческой натуры.
И это только после того как будет очищенно самое дно
