Тарелки астросов бороздили морские и воздушные океаны Земли, но земляне только сейчас приблизились к подобным технологиям и то благодаря тем штучкам-дрючкам (например, все то же планшетник), которые астросы и цекулы на протяжении трех десятилетий подбрасывали в Тунгускую зону, из-за чего, собственно, и разгорелась третья мировая.
Честно говоря, я не знал, радоваться или нет. Ну жили астросы рядом с нами, ну летали, провоцируя людей на божественную интерпретацию явлений. Собственно, все было нормально до появления хлыстов на Земле и каменов – на Марсе. Если бы астросы и их слуги – черные ангелы, не вмешались в судьбу человечества, то все текло, как текло и сто, и тысячу лет тому назад.
Однако, я забыл о самом важном факторе – фиолетовом смещении. Носило ли оно локальный характер или было всеобъемлющем явлением во Вселенной, никто не мог сказать точно. Но фиолетовое смещение послужило катализатором к последующим событиям. Раз существовала черная пятница, значит, время до сих пор текло не так, как мы привыкли. Ну и что? В конце концов мы все приспособились и даже находили свои плюсы в таком мироустройстве. Стоило ли затевать бучу? Наверное, стоило, потому те же самые астросы пытались весьма неумело спасти человечество как уникальный биологический вид. Теперь мы знаем, что ничего у них не вышло.
В свете мощных прожекторов мы увидели то, что в начале приняли за склон горы, а на самом деле это оказалась ровная плоскость явно искусственного происхождения, на которой лежали осадки.
Вдруг вся картина перед нами предстала совершенно в другом виде и масштабе: одновременно зажглись сотни, тысячи огней таких же треугольных кораблей, как и наш. И кроме этих кораблей ровным светом засветились пресловутые шары. Они выплывали из-за этих плоскостей, и вдруг мы поняли, что видим всего лишь одну из сторон гигантской пирамиды.
Шаров было сотни, тысячи. Они выстраивались в ряды и пропадали во мраке океана. И пирамид было сотни, тысячи. Они тоже вспыхнули ровным сильным светом, словно прощаясь со своими обитателями.
– Подобное уже было на Земле, – сказал Есеня Нагайцев.
– Что было? – спросил я, с трудом отрываясь от увиденного.
– Астросы уходят, – пояснил Гиренчир. – Когда-то мы пытались освободить Землю от них. Однако это кончилось третьей мировой у вас и пятой космической в Тройственном Союзе. На этот раз положение изменилось: из-за сжатия вселенной астросы вынуждены отступить в глубины космоса.
– Что будет с базами? – спросил я.
– Взорвем, как наши.
– Ваши?
– А что ты думал? Мы тоже здесь обитали, только в других местах. Например, во впадине, которую вы называете Челленджер. Вот и ваш товарищ в курсе дела, – он посмотрел на Леху.
Впервые я увидел, как Круглов стушевался.
– Ты чего? – спросил я. – Правда, что ли?
Леха шмыгал носом и смотрел в сторону.
– Правда…
– Что же ты молчал?
– А вы бы мне поверили?! – возмутился он.
– А бог тебя знает! – многозначительно произнес Федор Березин. – может, и поверили бы.
– Рассказывай! – потребовал я.
– Никуда я не улетал, – буркнул Леха.
– А как же Бетта-Панторис? – удивился я. – Ты же к черным ангелам в плен попал.
– Ну да, попал. Только мы покрутились в космосе и назад на Землю плюхнулись.
– Ага, понятно, – многозначительно протянул Федор Березин. – “Мы”, значит?!
– Ну не придирайся, – огрызнулся Леха. – Оговорился я. Оговорился.
– На нашу Землю? – глупо удивился я.
Еще больше удивилась Катажина, потому что Леха, похоже, все же волновал ее. Даже Росс подошел и едва не поднял лапу на кресло, в котором восседал Леха. Но почему-то удержался.
– Вначале я очутился на подводной базе у Южного полюса.
– Где точнее? – спросил я.
– В котловине Беллинсгаузена…
– Есть такое? – я посмотрел на Гиренчира.
– Есть, – сказал он. – Мы знали о ней.
– И что ты там делал?
– А ничего, – ответил гордый Леха. – Отчеты писал.
– Какие, на фиг, отчеты?
– Бумажные! Какие еще! – покривился Леха. – Больше ничего не знаю.
– Ну ладно, – махнул рукой Федор Березин, – не хочешь рассказывать, не надо.
– Ты понял что-то? – спросил я у него.
– Так, кое-что.
– А я понял, – сказал я. – Лека пытается впарить нам, что никакой он не шпион.
– Ну и бог с ним, со шпионом… – миролюбиво сказала Катажина.
– Тогда выходит, ты водил нас за нос?
– Нет, – вмешался в разговор Гиренчир. – Круглов был законспирированным агентом. Ничего предосудительного он не успел сделать. Их готовили на случай войны.
– Это правда? – пристали мы в Лехе.
– Ты же знаешь, – покаялся Леха, – я всех вас люблю, – и почему-то посмотрел на Катажину.
– Леха, ты нам расскажешь, кого ты любишь больше? – ласково спросила Катажина.
– А что со мной будет?
– Да ничего с тобой не будет! – раздраженно воскликнул Федор Березин.
Они продолжали ссориться, а Гиренчир, взяв меня под руку, сказал:
– Можно вас на секунду? – и вывел в коридор, который опоясывал центральную часть корабля. Номер нашей каюты, как ни странно, был тринадцатым. – С вами хочет поговорить сенатор Парфен Черноков.
И мы вошли в соседнюю каюту.
Я лично не был знаком с Черноковым, но знал, что он председатель комитета по безопасности.
Каюта была пуста. В ней находились два кресла и стол между ними.
– А что он тоже?.. – осторожно спросил я.
– Он тоже, – кивнул Гиренчир.
– В смысле цекул? – уточнил я.
– Да, – сказал он.
В иллюминаторы брызнул дневной свет – мы снова оказались над океаном.
Белые шары астросов, на всякий случай одетые в плазменную защиту, и треугольные корабли цекулов заполнили все небо. Один за одним они делали ловкий маневр и пулей покидали атмосферу Земли. Некоторое время мы еще видели белые или красные точки, но затем и они растворялись в голубом просторе. Внизу под нами бурлила морская гладь – там в темной мрачной глубине взрывались пирамиды астросов. Впрочем, не успели мы миновать южную оконечность Америки и налюбоваться на город Пунта-Аренас и пустыни там, где когда-то текла великая Амазонка, как прямо из ледников Антарктиды взлетела еще одна вереница белых шаров и исчезла в космосе.
– Эти осваивали пресные озера Южного полюса, – пояснил Гиренчир.
На высоте примерно восемнадцати километров мы увидели границу дня и ночи.
– Мы что улетаем? – забеспокоился я.
– Тройственный Союз уходит из галактики.
– А… мы? – оторопело спросил я.
– Все уходим. Это один из основных пунктов договора. Отныне человечество останется в одиночестве. Чистый генетический эксперимент.
– Но я не хочу! С какой стати! – Я выскочил в коридор и распахнул в каюту номер тринадцать.
Она была пуста. Гиренчир, как привязанный, топал за мной. Я схватил его за грудки.
– Что вы с ними сделали?
– Спокойно, спокойно, – развел он руки, давая понять, что не собирается со мной драться. – Ваши друзья отправлены в Мурманск.
– Какой, на хрен, Мурманск?! – я потащил Гиренчира следом за собой и выглянул в иллюминатор.
Действительно даже с такой поднебесной высоты можно было рассмотреть контур Кольского полуострова. И его на зеленом фоне можно было разглядеть крохотную капсулу, которая скользила вниз. Над ней как раз раскрылся белый парашют.
– Я хочу остаться! – заявил я, мотнув головой в сторону иллюминатора.
– Это невозможно, – заявил Гиренчир. – Согласно решения Тройственного Союза…
– К черту союз! – крикнул я.
– Отпустите меня, – попросил Гиренчир.
Он был ниже меня ростом и явно слабее. Я отпустил его и упал в кресло. Сил не было выяснять отношения. Гиренчир еще что-то лепетал, объясняя ситуацию, типа:
– Все цекулы должны покинуть солнечную систему… Мы играем по честному…
Или:
– Тройственный Союз – это очень серьезно!
Или:
– Мы должны поскупиться малым из-за большего!
– А ради чего?
– Ради будущего!
– А что я буду делать там?! – я ткнул рукой в черное, бездонное небо.
Все же я был настоящим землянином и не привык к масштабам космоса. Я хотел прожить долгую жизнь и умереть на родной планете.
– По-моему, вам надо выпить и расслабиться! – к дверях каюты в белой рубашке и галстуке, подтянутый и бодрый, стоял сенатор.
Он руководил комитетом по безопасности Земли, и у него были самые широкие полномочия. К тому же в прессе его называли Непримиримым Парфеном за позицию по вопросу астросов. Естественно, в последнюю неделю я не следил за прессой – не он ли является одним из авторов великого переселения цекулов? Смысл заключался в том, чтобы, как минимум, сорвать куш в Земных банках и на падении акций.
Черноков потащил меня к себе. Что мне оставалось делать? Я был словно в трансе – какой-то Тройственный Союз, который я в глаза не видел, самым наглым образом вмиг решил мою судьбу. А как же демократия? Эта священная корова, которую так лелеяла цивилизация? Все коту под хвост! О маленьких людях, то бишь, цекулах, забывают в первую очередь.
Гиренчир пропал, а Парфен Черноков нарочито суетился. Оказывается, я сидел у него в каюте и он махал на меня платочком. Затем он куда-то позвонил, и почти мгновенно явился стюард.
– Самой лучшей водки и закуски! – приказал Черноков.
– Извините, но на взлете не подаем.
– Мальчик! Ты не понял! Дай нам водки! Мы земляне! – Парфен Черноков многозначительно потыкал в меня пальцем. – Прощаемся с родиной. Бутылку пшеничной!
К сожалению, я не уловил в его словах ни тени юродства, иначе бы у меня был повод встать и уйти.
– Извините, не сообразил, – дернулся стюард. – Все сделаю, – он подобострастно улыбнулся, очевидно, признав сенатора.
Парфен Черноков проводил его нервным взглядом, но когда обратился ко мне, его лицо снова было лицом бодрячка.
– Проблема не в том, что мы уходим, – сказал он. – Проблема в контроле. Мы должны! Нет, обязаны вернуться! Для этого нам очень скоро понадобятся люди, такие люди, как вы.
– Ну так оставьте меня, – попросил я. – Клянусь, я никому ничего не скажу. Стану рыбаком или буду выращивать картошку.
– А ваши друзья? – Черноков наклонился и сделал многозначительную паузу.
– Что мои друзья?.. – не понял я.
Он пояснил, как школьнику:
– Они же знают, что вы цекул.
– Что все так серьезно?
– Вы сразу подставите их под удар.
– Ну да, – оторопело согласился я, приходя в себя, но все еще не очень вникая в суть разговора.
Выходит, на Земле все же остались законспирированные цекулы. Наверняка и астросы оставят своих агентов. Значит, на Земле начнется, нет, почему начнется? Уже началась тайная война. И меня хотят втянуть в эту войну.
– Я обещаю, что найду вас на ЮБИ-313, – успокоил меня Черноков.
– А что такое юби? – спросил я, лихорадочно ища выход из положения.
– ЮБИ?! Гм… – Черноков снисходительно улыбнулся. – ЮБИ-313 – это планета в созвездии Альфа Центавра. Очень похожая на Марс. Только там почва не красная, а сера, как на земной Луне.
– Тоска… – я сделал вид, что-то припоминаю, хотя у меня не было никакой информации о каких-то ЮБИ-313. И звучит как-то не по земному. ЮБИ! Нет, мне все-таки больше по нраву Санкт-Петербург или Москва, да и вообще-то, конечно, – Земля!
– Почему тоска? – с нотками превосходства возразил Черноков. – Отличные города. Не такие, как земные, но тем не менее. И женщины там вполне, вполне… Впрочем, если вы не захотите, вам придется изменить внешность. При современных технологиях это сущая ерунда! И, конечно, не иметь контактов со
