РУССКИЙ ПУТЬ. ЧАСТЬ 2. ИСТОКИ

войны, постоянно позволял себе вмешиваться в ход военных действий. Собственно говоря, он и не мог не вмешиваться, так как Сталин был верховным главнокомандующим, на котором в принципе лежит ответственность вообще за весь ход войны, с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года. Следовательно на Сталине лежит вина как за все проигранные нашими войсками сражения, а таких за всю Войну были десятки только самых крупных, во многих из которых попадали в окружение и гибли в гигантских котлах огромные силы нашей армии – бывало, что группы армий и даже целые фронты, так и за все наши потери вследствие этих поражений. Для сравнения, последний российский император Николай II после ряда крупных поражений русской армии во время I Мировой войны отстранил в 1915 году Великого князя Николая Николаевича от главнокомандования и лично принял на себя «крест» верховного главнокомандующего всей российской армии. При этом, будучи столь же слабо сведущ в военном деле, как и Сталин, но зато отлично это осознавая и поэтому непременно советуясь при окончательном принятии решений с высшими кадровыми руководителями армии, до самого своего принуждения к отречению от престола не допустил ни одной провальной, катастрофической ошибки, в результате которой российская армия понесла бы хотя бы сколь-нибудь серьёзное поражение, хотя бы в малейшей мере сопоставимое с поражениями Красной армии во время Великой Отечественной войны. Российская армия вообще за всю за I Мировую войну не потерпела ни одного поражения, сравнимого с поражениями Красной армии во время Великой Отечественной. Даже самые большие катастрофы царских войск – гибель наших армий в Восточной Пруссии или отчаянно-безысходное отступление весной и летом 1915 года не идут ни в какое сравнение с поражениями Красной армии. Сталин бы вообще не заметил даже поражений, аналогичных поражениям царской армии, на фоне его собственных военных катастроф. Недаром немцы при царе даже не подошли ни к Минску, ни к Киеву, не говоря уже о Петрограде, Москве, Одессе или Крыме, не говоря уже о прорыве к Царицыну (будущему Сталинграду) или Кавказу. 
      Если после Сталинграда Сталин хоть как-то начал прислушиваться к мнению наших высших военачальников, большинство из которых, впрочем, были полными бездарями, плохо образованными военному делу сталинскими холуями и учились воевать уже в ходе Войны на наших солдатах да на собственных ошибках, каждая из которых обходилась нашему народу от десятков тысяч до миллионов бездарно и бессмысленно погубленных солдатских жизней, то в 1941-1942 годах Сталин действовал как абсолютный самодур. Он, считая себя военным гением, отдавал стратегические приказы, передвигая по карте военных действий целые миллионные фронты так, как ему взбредёт в его штатскую голову, зачастую вопреки мнению и самих начальников фронтов, и мнению генерального штаба, и наших наиболее талантливых военачальников, которые, к счастью, у нас тоже были. Так, в сентябре 1941 года он, вопреки мнению даже своего любимца и друга по гражданской войне Будённого, совершенно непонимающего новые, изменившиеся условия войны, но в данном случае совершенно верно просившего Сталина отступить и сдать Киев, категорически отказался это сделать. В результате под Киевом было окружено несколько наших армий, безвозвратные потери только в результате этого сталинского просчёта, одного из бесконечной череды его военных ошибок, составили не менее 700 тысяч человек, Киев же всё равно был сдан. Эти 700 тысяч жертв сталинской ошибки – очередная личная вина Сталина.
      Пятого января 1942 года, решив что победа в Битве за Москву уже переломила ход Войны, Сталин отдаёт приказ о стратегическом наступлении на всём протяжении советско-германского фронта, что привело к новой полной катастрофе для наших войск на протяжении почти всего 1942 года.
      На севере с целью разблокирования Ленинграда по приказу Сталина началась Любанская операция, в результате которой за первые четыре месяца пытавшиеся наступать Волховский фронт и 54 армия Ленинградского фронта потеряли убитыми более 300 тысяч человек, что составляло 95 % личного состава, не достигнув никакого, если не считать огромных потерь, результата! Однако Любанская операция по приказу Сталина продолжалась, соответственно трагедия приобрела ещё бо’льшие масштабы, когда в окружение попала 2 ударная армия, командующим которой был назначен один из любимых командиров Сталина Андрей Власов. Вторая ударная армия попала в окружение из-за того, что она единственная из четырёх армий, которые должны были наступать по всему фронту, смогла прорвать вражеский фронт на узком участке, остальные же три армии практически остались на своих позициях, не сумев пробиться сквозь мощную оборону немцев. В такой ситуации любому курсанту-первокурснику военного училища ясно как божий день, что наступление надо прекратить, максимально расширить горловину нашего выступа и усилить фланги прорвавшейся на несколько десятков километров вперёд армии. Однако ничего из этого сделано не было, в том числе и из-за отсутствия необходимых резервов, никто приказ о наступлении не отменял, и наши наступали, пока была хоть малейшая возможность, всё более и более углубляясь в мешок будущего окружения. Немцы как по учебнику прорвали фланги 2 ударной армии и окружили её, после чего приступили к уничтожению попавших по вине Сталина во вражескую ловушку наших войск.
Положение армии было настолько критическим, что бойцы неделями получали продовольствия по 50 граммов сухарей в день, что в несколько раз меньше, чем были продовольственные нормы в блокадном Ленинграде в худшие из его дней. Варили все кожаные вещи (ремни и другие), пытались есть их. В умирающей от голода армии возникали даже случаи каннибализма. Власов из принципиальных соображений отказался от эвакуации на посланном за ним самолёте, не желая покидать своих обречённых солдат, затем в результате предательства попал в плен, но сам в плен не сдавался. Ответственность за гибель 2 ударной армии, лишь несколько тысяч бойцов которой всё же смогли вырваться из окружения, целиком и полностью лежит на Сталине, а также на его комиссарах Маленкове, Мехлисе и Ворошилове, которые добивались от руководства Волховского фронта и его армий выполнения приказа Сталина. Это означало, что совершенно неподготовленные к наступлению войска, без танков, авиации, при слабой артиллерийской подготовке гнали в лоб на немецкие пушки и пулемёты. Комиссары посылали в атаку один раз, второй, третий, и так до тех пор, пока ещё было кого посылать. Неудивительно, что наши потери составили 95 %!
      Удивительно, написал про Любанскую операцию и только сейчас заметил совпадение! В первой части книге, где я писал об умирании русской деревни, я приводил цитату из книги А.Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», отрывок из главы «Любань», в котором автор на примере любаньского крестьянина говорит о жесточайшей эксплуатации помещиками крепостных крестьян по всей России, а если говорить прямо, о положении всех российских рабов. Сейчас на примере Любанской наступательной операции, проводившейся в районе той самой, радищевской, Любани, бывшей в XVIII веке станции на дороге из Петербурга в Москву, хотел показать отношение Сталина к русским солдатам, которые были для него такими же безропотными рабами, и которых, всегда плохо подготовленных, всегда в спешке, почти всегда без тщательного планирования, он по своей прихоти постоянно придумывал посылать то в одно наступление, то в другое, всегда бессмысленное и заканчивающееся обычно одним и тем же – чудовищными потерями наших солдат. Впрочем, как известно Сталина никогда не интересовали наши потери, а всегда исключительно потери врага. Любанская операция – лишь одно из сотен подобных сражений Войны, бездарно проведённых нашим высшим командованием и лично по приказу Сталина.
      Сталин знал только одну военную и стратегию, и тактику – атаковать противника в лоб, что Красная армия и делала с начала войны вплоть до штурма Берлина. Схема с первого дня Войны была одна и та же. Сталин отдаёт приказ о наступлении какого-либо фронта или нескольких фронтов. Наши солдаты атакуют немцев как правило в лоб. Ценой огромных потерь нашим удаётся прорвать линию фронта на одном или нескольких участках. С «шашками наголо» мы бросаемся в прорыв, стремясь как можно более глубоко вклиниться на территорию фашистов. Фланги наших наступающих войск защищены слабо, чем пользуются немцы и наносят по ним удар, тем самым окружая наши армии и целые фронты. Затем начинается уничтожение попавших в котёл наших войск, тщетно пытающихся прорвать окружение и двигающихся уже в обратную сторону, на восток даже с ещё бо’льшими потерями, чем когда наступали на запад. Обычно удаётся выйти из окружения лишь крайне малой части наших войск. Тем временем наш фронт на данном участке оголяется, немцы переходят в контрнаступление и в конечном итоге линия фронта значительно отодвигается на восток по сравнению с положением перед началом нашего наступления. Наши потери исчисляются от десятков тысяч до миллионов человек, как это было в первые недели 1941 года.
        Неоценимую помощь верховному главнокомандующему в осуществлении контроля над выполнением его безумных и бездарных приказов оказывали его комиссары, ещё до Войны бывшие главными сталинскими палачами, которых он десятками рассылал по фронтам и армиям, и это не считая политруков, которые находились в самих частях согласно  штатному расписанию. Большевистские комиссары всю войну только тем и занимались, что, сами всегда находясь позади войск, гнали наши войска вперёд, в лобовую атаку, на штурм хорошо подготовленных вражеских укреплений. В блокадном Ленинграде первым секретарём обкома был фаворит Сталина Жданов, тоже один из любимых сталинских приспешников, активно участвовавший в проведении репрессий. В Смольном Жданов и его сподручные, другие большевистские комиссары жрали чёрную и красную икру, фрукты, пили лучшие грузинские вина и армянские коньяки, доставляемые персонально им самолётами. На горы хлеба на столах в столовой Смольного (столовая – не для Жданова, для его обслуги) никто даже не смотрел, его можно было есть сколько угодно, только выносить еду было нельзя. В это же самое время в окружающей Смольный ленинградской ледяной зимней мгле ежедневно умирали от голода и холода в худшие месяцы блокады тысячи людей, и в первую очередь – дети. В одной из самых горькоправдивых книг о Войне великого русского писателя Виктора Астафьева «Прокляты и убиты» в полной мере показана преступная деятельность комиссаров и политруков, смыслом которой было уничтожить как можно больше наших солдат.
      Ещё одной функцией комиссаров было руководство заградительными отрядами, не дававшими нашим обескровленным, вымотанным боями с немцами до предела частям, с минимумом боеприпасов, с одними винтовками и гранатами отбивающихся от вражеских танков, отступать, даже раненым. Заградительные отряды, всегда прекрасно вооружённые, всегда с большим количеством пулемётов и автоматического