РУССКИЙ ПУТЬ. ЧАСТЬ 2. ИСТОКИ

призванных начиная с 22 июня 1941 года, ибо той, десятимиллионной довоенной сталинской армии попросту уже не было.
      Теперь представьте, генеральный штаб, «мозг» нашей армии, как совершенно правдиво пишет Жуков в своих «Воспоминаниях», в течение более чем пяти месяцев (это только при Жукове, но вероятнее всего и дольше, до него) трудится изо всех сил, готовясь к войне, по 16 часов в день, без выходных и праздников! С полной самоотдачей готовятся к войне те самые сотрудники генерального штаба, которые всего год спустя разработали операцию «Уран» по окружению фашистов под Сталинградом, а в 1943 году составили план битвы на Курской дуге. То есть никак нельзя сказать, что в нашем генеральном штабе сидели совсем уж полные дебилы. И каков же результат такой многомесячной подготовки, такого приложения сил, ума и труда наших генштабистов? Если лучшие из лучших, оставшихся в живых после массового террора командиров Красной армии, устроенного накануне Войны Сталиным, умнейшие военачальники так готовились к войне, что в результате их, и ничьих больше, усилий, возникла такая чудовищная военная катастрофа, то что было бы, если бы они вообще не готовились к войне? Что было бы, если бы наш генштаб вообще распустили, и не было бы в нашей армии генштаба в принципе? Могло ли тогда быть хуже, чем то, что произошло летом и осенью 1941 года? Не могло, ибо хуже того, что произошло в 1941 году, не могла произойти в принципе! Тогда чем собственно занимался и каким образом готовился генеральный штаб Красной армии во главе со своим начальником Г.Жуковым только последние пять с лишним месяцев перед войной, не считая предыдущего периода, когда тоже не сидели сложа руки, тоже составляли какие-то планы и к чему-то готовились? К чему же?
      Если бы Жуков во главе с генштабом в течение первого полугодия 1941 года не то что полностью работал бы над планами обороны в случае нападения на Советский Союз фашистской Германии, а хотя бы рассматривали это как один из вариантов развития событий, то немцы не то что не разгромили бы Красную армию, их нападение не было бы неожиданностью, раз оно предусмотрено планами генштаба, а значит они не смогли бы, напади на нас первыми, углубиться на территорию СССР дальше, чем на сто-двести километров, и уж в любом случае на главном, московском направлении не пересекли бы старую советско-польскую границу. Ход войны был бы совершенно иным, и летом 1941 года не Красная армия была бы полностью разгромлена, а наоборот, немецкая. Но увы, ни Жуков, ни вообще наш генеральный штаб ни одной минуты не уделили внимания обороне и такому варианту развития событий, при котором Гитлер первым напал бы на СССР. Генштаб во главе с Жуковым действительно очень много работал, но вовсе не над обороной СССР, а наоборот, над планами нападения СССР на Германию, которое должно было начаться в середине лета 1941 года. В.Суворов даже называет конкретную дату – 3 июля 1941 года. Как мне кажется, данных логических выводов из всем известных фактов и свидетельств лично Георгия Жукова вполне достаточно, чтобы убедиться в том, что Сталин готовился к нападению на Германию. Вообще, в очередной раз хочу повторить, большевики готовились к этому, начиная сразу после окончания ещё Гражданской войны, 1941 год просто был выбран Сталиным как наиболее подходящий момент для вторжения в Европу. Час, которого большевики и лично Сталин ждали и к которому тщательно готовились, настал.
 
      Ещё несколько прямых и косвенных фактов, подтверждающих это. Как я уже говорил, Сталин, как и Гитлер, совершенно не собирался обороняться и не готовил оборонительных сооружений, оба диктатора готовились исключительно к наступательной войне. К 21 июня максимальное количество войск было сосредоточено у самой границы, что позволило бы наиболее мощно ударить по врагу при нападении на него и что было бы наиболее катастрофичным в случае нападения противника первым. В последние дни перед войной на запад шли целые эшелоны с подробными картами Европы, при этом у наших командиров вообще не было карт даже прилегающих к границе территорий СССР. Аэродромы находились в максимальной близи от границы, а самолётов на них было так много, что на некоторых они полностью даже не умещались – предполагалось, что после нападению на Германию все «лишние» самолёты перебазируются на немецкие аэродромы. Замечательный историк и публицист Игорь Бунич пишет, что в Бресте медсанбат был расположен на полуострове на пограничной реке  Буг, настолько далеко выступающем на запад, что от этого медсанбата до немцев было ближе, буквально десятки метров, чем до нашей Брестской крепости. Во всё этом была своя логика – все части располагали насколько возможно близко к границе, ибо планы нашего наступления предполагали, что уже только в первый день Войны наши войска продвинутся на запад на 30-50 километров, поэтому тот самый медсанбат на второй день войны оказался бы уже в глубоком тылу.
     Когда началась Война и командиры частей вскрыли секретные пакеты, в которых были указания по их действиям на случай начала войны, то буквально у всех их оказались инструкции по наступлению с распределением целей наступления и в какое время данные цели должны быть достигнуты. Ни в одном секретном пакете в тысячах советских воинских частях, от полков до армий, не было сказано ни одного слова про оборону. В соответствии с данными приказами большинство командиров наших частей при отсутствии связи с высшим командованием и стали действовать - принялись атаковать лоб в лоб наступающего противника, и некоторым нашим частям даже удалось повоевать несколько дней на территориях Германии и Румынии, после чего большинство из них было окружено и полностью уничтожено.
 
      Гитлер, как и планировал, первым напал на СССР, чему аплодировал весь Запад. Но остаётся огромной загадкой, почему Сталин никак не отреагировал на информацию о том, что Гитлер нападёт на него именно 22 июня? Он не форсировал сроки нападения на Германию, а ведь напади он хоть днём раньше, даже несмотря на неполную готовность Красной армии к вторжению в Европу, как отмечают все объективные историки, ход Войны был бы диаметрально противоположным. Наши самолёты в считанные дни уничтожили бы немецкую авиацию, это наши танки расстреливали бы не успевающие взлететь немецкие самолёты на немецких аэродромах, это у Красной армии была бы стратегическая инициатива, и фашисты, совершенно не готовые к обороне, нацеленные только на наступление, оказались бы в состоянии дезорганизации и хаоса, это немецкие части окружались бы нашими войсками одна за другой и впоследствии уничтожались бы. Представьте себе, что произошло бы, если бы не относительно слабая, хотя и отлично обученная, организованная и дисциплинированная немецкая армия напала бы на большую Красную армию, а наоборот, советская военная машина внезапно бы напала на небольшую (по сравнению с ней) немецкую армию?
      Другой вариант действий Сталина - он мог бы отдать приказ отвести войска, в первую очередь танки и авиацию, от границы, тем самым оградив их от первого, самого убийственного немецкого удара, а в целом войскам приступить к созданию оборонительных рубежей. В этом случае могло получиться так же, как во время Курской битвы, только по всей линии советско-германского фронта - вымотав войска противника стратегической обороной, затем перейти в контрнаступление и перенести войну на территорию противника. Почему Сталин не поверил в то, что именно 22 июня начнётся война? Игорь Бунич самым подробным образом исследовал этот вопрос. К Сталину поступала информация со всех сторон – от нашей разведки, причём от разных, независимых друг друга источников, от наших дипломатов, из Коминтерна и даже секретных сообщений от других стран.  Сталин, до этого изрядно «вычистивший» советскую разведку, совершенно ей не доверял. Так, с 1935 года до начала Войны было сменено семь руководителей Главного разведывательное управления (ГРУ), шестеро из которых были расстреляны. Огромное количество советских разведчиков было репрессировано, большинство расстреляны. Многие, опасаясь возвращаться в СССР, становились предателями и перебежчиками. Попадала на стол Сталина и дезинформация. Здесь нельзя не упомянуть о величайшем дезинформаторе всех времён и народов, премьер-министре Великобритании Уинстоне Черчилле. Страстно желавший столкнуть Германию и СССР, Черчилль тем не менее ясно понимал, что для максимального ослабления обеих врагов Британии, то есть и Германии, и СССР, обязательно нужно, чтобы Гитлер первым напал на Сталина. В противном же случае Англию ожидает ещё бо’льшая катастрофа, чем та, которую она переживала весной 1941 года, ибо напади Сталин на Гитлера первым, Красная армия уже к осени будет стоять на Ла-Манше, и Британию будут бомбить уже не несколько сотен убогих немецких самолётов, от бомбёжек которых Англия и то уже до предела изнемогала, а десять или двадцать тысяч советских, которые одними своими авиаударами уничтожат сначала всю английскую промышленность, потом вооружённые силы Британии, а затем и собственно Британское государство. Отлично понимая, насколько Сталин ему не доверяет, Черчилль, из сообщений собственной разведки зная конкретную дату нападения, 22 июня, сообщил о ней Сталину, будучи абсолютно убеждённым, что последний ему не поверит, а значит Гитлеру удастся внезапно напасть на СССР, что для Британии было бы наилучшим вариантом развития событий. План Черчилля сработал блестяще – Сталин, которому Черчилль сообщил чистую правду, принял её за откровенную дезинформацию, и точно для себя решил, что если нападение Германии и произойдёт, то точно не 22 июня.
      Однако пусть Сталин и не ожидал нападения именно 22 июня, тем более что первоначально нападение планировалось на май, о чём Сталина тоже предупреждали со всех сторон, но немцы сначала застряли в Греции, потом штурмовали занятый англичанами Крит, поэтому перенесли дату нападения, первоначально утверждённую самим Гитлером. Самое главное не в этом, не в конкретной дате нападения, а в том, что оно вообще состоится. Сталин же не верил в нападение Гитлера в принципе, что является непреложным фактом, ибо будь иначе, он, несомненно, предпринял бы какие-то действия не в последние часы перед Войной, а гораздо раньше. Как я уже писал, у Красной армии вообще не было никаких планов на случай нападения Гитлера на СССР, такой вариант развития событий советским генштабом, а значит лично Сталиным, контролирующим малейшие нюансы как самого плана нападения на Германию, так и его выполнения, вообще не рассматривался принципиально, очевидно как раз по личному приказу Сталина, а вовсе не из-за головотяпства наших генштабистов. Поэтому вопрос нужно ставить следующим образом: не почему Сталин проглядел нападение Германии именно 22 июня, несмотря на поступающие к нему об этом со всех сторон предупреждения, а почему он в принципе проморгал нападение Германии, опять же несмотря на ещё большее количество предупреждений об этом, стекающихся к нему отовсюду, но без указания конкретной даты?
 
      Ведь Сталин не мог не видеть и не знать о скоплении