своих интересов за пределами США. «…Первоначально она была изложена в послании президента США Джеймса Монро конгрессу от 2 декабря 1823 года. Содержащиеся в параграфах 7, 48 и 49 этого послания принципы внешней политики США, собственно, и принято считать «доктриной». В первом из упомянутых параграфов выдвигался «принцип, запрещающий колонизацию», гласивший, что «американские континенты ввиду свободного и независимого положения, которого они добились и которое они сохранили, не должны рассматриваться впредь в качестве объекта для будущей колонизации любой европейской державой». В двух других параграфах, касавшихся непосредственно латиноамериканских проблем, был провозглашён принцип разделения мира на европейскую и американскую системы. «…Мы, – указывалось в послании, – будем рассматривать любую попытку с их стороны (имелись в виду европейские державы – участницы Священного союза. – Б.Н.) распространить свою систему на любую часть нашего полушария опасной для нашего спокойствия и безопасности». Предпринять такую попытку невозможно, заявлялось далее, «не ставя под угрозу наш мир и счастье». С другой стороны, в послании подтверждалось, что политикой США в отношении Европы является невмешательство во внутренние дела любой из европейских держав…» (Болховитинов Н.Н., «К вопросу о позиции США в войне Латинской Америки за независимость» – America-xix.ru, статья). В двух словах, из доктрины следовало, что США отказывались от каких бы то ни было агрессивных действий в Европе, что для Штатов и так было бы затруднительно ввиду того, что Европа продолжала оставаться отделённой от них Атлантическим океаном, одновременно рассматривая любую активность европейских держав в Западном полушарии как прямую угрозу лично им, американцам. Под расплывчатым понятием «распространить свою систему» можно было подразумевать что угодно – любые попытки европейцев наладить хоть какие-то контакты на обоих американских континентах, хоть политические, хоть экономические. Так Штаты провозгласили курс на постепенное выдавливание Европы из всего Западного полушария, дабы вслед за этим в той или иной форме загнать столь ценные для них, американцев, территории под свой контроль.
Поскольку никаким секретным документом доктрина не являлась – в Вашингтоне прекрасно знали, что о ней быстро станет известно правительствам молодых латиноамериканских стран, буквально только что образовавшихся в результате крушения Испанской империи. 25 мая 1810 года были образованы «Соединённые провинции Южной Америки» - современная Аргентина. В 1811 году независимости добился Парагвай, в 1818 – Чили. В 1819 году образовалась «Великая Колумбия», в состав которой, помимо нынешней Колумбии, входили также современные Панама, Венесуэла и Эквадор (два последних отделились 11 лет спустя). Бразилия получила независимость от Португалии 7 сентября 1922 года. Мексика как самостоятельное государство вообще появилась на свет в год выхода доктрины – в 1823 году. Год спустя сбросило с себя испанское иго Перу. Как я уже писал, у этих стран не было развитых экономик – а значит, и не было возможности содержать мощные армии. И поскольку действительно не было никакой гарантии, что с уходом испанцев и португальцев эти земли не завоюет кто-то другой (о чём прекрасно знали и в Латинской Америке, и в США) – доктрина Монро почти сразу приобрела ярко выраженный пропагандистский характер. Всеми силами корча из себя защитника, покровителя, «Большого брата», который, в случае чего, придёт и защитит, Штаты стремились всячески расположить к себе страны «латинос», дабы и армии этих стран в случае военных конфликтов выступали на стороне США, и концессии на разработку ресурсов американцам предоставлялись гораздо охотнее.
Однако любые документы, издаваемые США, всегда нужно читать между строк. Вот что разглядел в тексте доктрины Монро кандидат исторических наук, секретарь Центра латиноамериканских исследований Института всеобщей истории РАН Николай Иванов: «…Как видно из текста послания Монро, в сформулированной им доктрине чётко и категорично заявлялось, что США отныне не намерены мириться с дальнейшей экспансией европейских держав в Западном полушарии. Но в ней ничего не говорилось по поводу того, что сами США не намерены проводить экспансионистскую политику в отношении своих южных соседей. По этому поводу в послании содержались очень туманно сформулированные заявления о «правах и интересах Соединённых Штатов», которые фактически означали, что США могут действовать в Западном полушарии так, как они считают для себя выгодным…» (Иванов Н.С., «Доктрина Монро и англо-американское соперничество в Латинской Америке», – Zavtra.ru, статья). Так как не была доктрина и официальным документом – сами Штаты могли её не придерживаться, преспокойно организуя путчи, мятежи или даже полномасшатбные вторжения в странах, правители которых не желали идти на их условия либо же симпатизировали европейцам, но она немедленно извлекалась на свет, попробуй нечто подобное проделать кто-то из европейских государств. И в таком случае всё то же географическое положение звёзднополосатой державы играло ей только на руку: Штаты посуху могли быстро перебросить в любую точку континента нужное количество войск (да плюс ещё на местах сформировать отряды из местных), Европе же для того же самого потребовалось бы пересечь Атлантический океан, что было, само собой, гораздо сложнее и затратнее. Так более слабая в то время армия Штатов получила немалое преимущество перед гораздо более сильными армиями европейских держав.
Вместе с тем поначалу у Штатов не было реальных сил для продвижения доктрины за пределы тогдашних США. В первой трети XIX столетия бесспорным лидером и колониальной державой на планете являлась Великобритания, и само собой, что с уходом испанцев она быстро глубоко запустила лапу и на латиноамериканские земли. Вот что далее пишет Иванов в своей статье «Доктрина Монро и англо-американское соперничество в Латинской Америке»: «…Пять лондонских банков установили полный контроль над латиноамериканским рынком: Barclays, B.A. Goldsmith and Co, Herring, Powles and Graham, Baring Bros. и N.M.Rothschild and Sons. Все они, помимо финансовых операций, были основными акционерами самых прибыльных латиноамериканских горнодобывающих и сырьевых компаний… В первые десятилетия независимости латиноамериканских стран влияние Великобритании было преобладающим. Если она поставляла самые различные промышленные изделия, то Соединённые Штаты, несмотря на свой значительный экономический рост, всё ещё жили за счёт своих ферм, лесов и раболовства. Основным товаром США на латиноамериканском рынке была пшеничная мука… Перевес сил на стороне Британии был столь значительным, что они могли практически не обращать внимания на действия североамериканских «конкурентов». Англичане презрительно называли доктрину Монро и попытки патрулирования побережья континента «бумажной блокадой»…» (Там же)
Однако ближе к середине XIX века ситуация начинает меняться. Как я уже писал, поток мигрантов из Британии за океан не прекращался – и ехало много квалифицированных специалистов прежде всего в производстве. Такое постепенно усиливало США и ослабляло Британию. Экономика Штатов индустриализировалась – и вместе с мирными технологиями неизбежно совершенствовались и военные. Американская армия не простаивала, в постоянных стычках с индейцами закаляя и оттачивая своё мастерство. Плюс к тому всю первую половину столетия Британии не везло на царей. Правивший страной до 1820 года Георг III последние 10 лет своего правления (и жизни) был безумен и недееспособен, сменивший его на престоле его старший сын Георг IV вошёл в историю как один из самых непопулярных монархов в народе. Разгульный образ жизни, неудачный брак и многолетняя вражда со своей собственной супругой – всё это далеко не играло на пользу его имиджа. «…К началу 1820-х годов неумеренный образ жизни Георга IV заметно сказался на его здоровье. Ещё в молодости он стал малоподвижным и тучным… Георг страдал от подагры, атеросклероза и одышки, физический упадок сопровождался психической деградацией, приводившей к самоустранению от государственных дел…» («Википедия», раздел «Георг IV») Вобщем, вслед за своим папашей, едва сменив его на престоле, наследник постепенно также начал сходить с ума и летом 1830 года оставил этот мир. Сменивший его на троне его младший брат Вильгельм IV не имел сколько-нибудь значимого опыта в политике – большая часть его предшествующей жизни была связана со службой на флоте – и занял престол лишь потому, что на тот момент не было других наследников. Вильгельм скончался, проправив лишь 7 лет, взявшей в свои руки бразды правления страной его племяннице Виктории было всего 18 – она была настолько неопытна, что даже на коронации шёпотом спрашивала других, что ей нужно делать. Плюс ко всему вышеописанному управление всё ещё огромной Британской империей вынуждало распылять силы по всей планете вообще и по Южноамериканскому континенту в частности: их снятие с одного участка, дабы перебросить на другой, грозило весьма вероятными народными бунтами и восстаниями там, откуда они были сняты, что вполне могло поставить британское влияние в этих местах под угрозу. Вот почему, когда разразилась ставшая первой ласточкой реализации доктрины Монро на деле Американо-мексиканская война, британцы, прекрасно понимая, что одной только Мексикой США не ограничатся, всё же не рискнули вступить в войну на стороне мексиканцев.
По итогам длившегося почти два года противостояния Мексика потеряла почти половину своей тогдашней территории. Нынешние штаты США – Техас, Калифорния, Нью-Мексико, Аризона, Невада, Юта и часть Колорадо – всё это до 1848 года было мексиканской землёй. Земля, отводимая под плантации хлопка, каковой, как я уже писал, в XIX столетии стал основной статьёй американского экспорта, быстро истощалась – плантаторы-хлопководы с вожделением поглядывали на обширные и малоиспользуемые земли мексиканского Севера. Плюс к тому с 1820 года, едва закончилась война за независимость Мексики, на земли сегодняшнего штата Техас стали активно переселяться граждане США. Тогдашнее мексиканское правительство поначалу не увидело в таком никакой угрозы и даже поощряло мигрантов, рассчитывая, что с собой они принесут экономический подъём, аналогичный США. Однако в 1835 году (и наверняка по наущению агентов американского хлопкового бизнеса) техасцы подняли вооружённый мятеж и через год добились отделения Техаса от Мексики, создав сепаратную «Республику Техас» и подписав, по примеру Штатов, свою «декларацию независимости». Ещё 9 лет спустя «Республика» вошла в состав США. Тогдашнее мексиканское правительство во главе с генералом Антонио де Санта-Анной в корне не согласилось с таким ходом своего северного соседа и, вынужденно признав независимость Техаса, требовало отмены его вхождения в состав Штатов. Плюс к тому на юге штата между реками Нуэзес и Рио-Гранде лежала спорная территория,
