Бог знает лучше.

ванной.

– Здорово. И лучше не спрашивай.

Азад почесал лоб, типа подумал.

– Есть идея.

– Какая еще идея? Мы уже все попробовали.

– Можно, например, наждачкой оттереть.

Проморгав, Алиса вздохнула.

– А что еще остается? Придется.  Костя, где у нас наждачная бумага?

Тот прыснул со смеху.

– Сейчас принесу, подожди.

– ААААА! – раздалось из ванной. – Не надо! Это же попе больно будет. И мне тоже. Вы что, совсем уже?

– Потерпишь. В другой раз не будешь лезть куда не надо.

– Я больше не буду!

Алиса подумала.

– Ладно, поверим. Тогда наждачку на крайняк оставь. А теперь... Не мешай.

... – Уля, сиди спокойно я тебе сейчас волосы высушу. И колготки одену со свитером . А то еще продует.

Еще через несколько минут Ульянка насупившись вышла из ванной.

– Дурак, вот. Придумал тут. – она покачала головой. – Ты же не взаправду это сказал?

Седой погладил ее по голове.

– Ну я же в шутку сказал. Прости.

Девочка было нахмурилась, но тут же обняла его.

– Да знаю. Я тогда, наверное, и не сильно обиделась, вот.

– Самурайка, звонят. Открой.

Щелкнул замок. Послышался удивленный голос Мику.

– Ой... Мама, папа, здрасте. А вы чего?

В комнату вошли Мицуи и мужчина. Он снял полушубок, оставшись в джемпере с оленями.

– Седой, познакомся. Это мой папа.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Виталий.

– Азад.

Мику недоуменно посмотрела на родителей.

– Мам, а вы в гости что-ли?

Женщина нахмурилась.

– Мику, ты как с родителями разговариваешь? Мы вообще-то помочь пришли. Вам же все убирать надо. Мебель...  Где моя сумка? – она достала и одела черный рабочий халат. – Начали.

– Алиса газеты собери. Мужики шкаф осторожней...

– Улька, под ногами не путайся. Лучше Мику помоги стулья таскать.

Примерно через час все, отдышавшись, сели на диван.

– Мам, могла бы уж и похвалить нас.

– Ну молодцы конечно. А теперь одевайтесь.

– Зачем?

– К нам пойдем. На пару дней, а у вас пусть проветрится. Кстати, Микусенька, дома полы бы помыть надо и в своей комнате прибраться.

Мику только вздохнула.

– Мама...

– Собирайтесь давайте. У нас чаю попьем с тортиком. После того как Микуся уборку сделает.

– МАМА...

... – Что там?

Алиса подышала на замерзшее окно, вгляделась.

– Вроде тридцать пять в минусе. Ой, бля.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     

– Ну говорили же, что типа арктический фронт.

– Хорошо хоть окна успели осенью заклеить. 

Ульянка, подойдя к окну, подергала Алису за халат.

– А папа?

Та лишь вздохнула.

– На работе. Морозы эти, а Федор приболел. Короче... Жо... аврал у него. Думаешь почему ты по дому раздетая носишься? Ладно, что делать будем?

Костя только пожал плечами.

– Мы в школу, Уля дома. А ты...

– Чего я?

Мику, склонив голову набок, официальным скучным голосом проговорила.

– Ученица девятого А класса Алиса Двачевская решением школьного педсовета на период морозов освобождается от занятий по уходу за младшей сестрой. Приказ, печать, подпись. Как обычно.

– Короче, я одеваться пошел.

–  Куда, стоять. Кальсоны не забудь. Не заставляй, сука, проверять. Хуже будет.

– Лиска, ты совсем уже? Скажите вы ей. Самурайка?

Мику задумчиво посмотрела на него.

– Костик... Если ты не подденешь эти..., каждый раз забываю, кальсоны... Ты же себе яйца отморозишь. Прикинь. И что тогда, а? И ведь каждую зиму, блин, такая байда происходит.

– Ты бы хоть Ульянку постеснялась.

– Ой, да ладно тебе. Слушай ну... Мы ведь никому не скажем. Честное слово.

– Хватит трепаться. Давайте собирайтесь уж, а то еще опоздаете. И... Микуся... Теплые колготки быстренько нацепила. Тебе, мать, еще рожать.

– Да поняла я.

... Седой отставил лопату. Подошел к столу, плеснул в кружку чифиря. Уф... Главное, чтобы угля в кочегарке хватило. Не хватало еще его на улице мерзлым колоть. Заибешься же... Тут внезапно дверь в котельную распахнулась и в помещение буквально вкатился некто похожий на Колобка.

– Ты кто?

В ответ раздался знакомый голос.

– ЛИСКА! Он меня уже не узнает!

Следом в облаке морозного пара вошла Алиса с термосумкой в руках.

– Конечно. В таком виде.

– Тогда... Раскутывайте меня скорее.

– Подожди.

Она поставила сумку на пол, сняла куртку с шапкой.

– Помоги ее раздеть.

Когда на кровати образовалась небольшая кучка одежды, Ульянка обняла Седого.

– Здравствуй, что-ли.

– Здравствуй. Ты поосторожней обнимайся, а то испачкаешься. И... вы же замерзли поди. Сейчас. – он налил в стаканы чай, достал с полки пачку печенья, сахар. – Давайте.

Ульянка вцепилась в стакан.

– Горячинький... Вкусненький.

– Как дома?

Алиса только сделала вид, что отерла пот со лба.

– Если коротко, то курорт. Спасибо.

– Еда-то хоть есть какая?

– Конечно. Полный холодильник. На месяц хватит... ну если Ульянку не подпускать близко. Кстати, хорошо напомнил. Вот. – она показала на сумку.

– И откуда это чудо прогресса?

– Микусе дед прислал. Еще год назад. Пригодилась.

– А что там?

Алиса достала из сумки кастрюлю с завязанной крышкой и гордо поставила ее на стол.

– СУП!  Сама варила... с Улей конечно. Это тебе.

– Ну вы... Мне же из школы приносят.

Алиса, нахмурившись, погрозила ему пальцем.

– Совсем уже? То столовское, а это домашнее. Чтобы все съел. А посуду потом принесешь.

Подхватив кастрюлю она перенесла ее к плитке, по хозяйски оглядела полки.

– Я смотрю ты вообще богато живешь. Чай, сигареты... – подошла к окошку. – А там что за форточкой? Колбаска, сальце что ли... Откуда?

Седой пожал плечами.

– Да... Хмурый с Крестом вчера забегали.

Алиса засмеялась.

– Подогрели типа... Ну ты же сейчас самый нужный человек. Весь микрорайон на тебе.

– Кстати, что там говорят. Надолго этот Рагнарек? А то радио включить некогда.

– По телевизору сказали не меньше недели. Ничего, терпи скоро лето наверное...  Ладно, мы обратно. Обед надо еще готовить.

Ульянка, отставив стакан, всплеснула руками.

– АЙ! Укутывайте меня обратно. Там же холодно.

Снова превратившись в Колобка в двух свитерах, меховом жилете, пальто, платке, завязанном на животе и прочим, она пошмыгала носом.

– До свидания наверно. А ты давай домой приходи, вот. Мы уже соскучились.

... – Федор, ты как?

– Да нормально. Температуры уже нет.  Сам-то... Когда последний раз спал?

– А черт его знает. Неважно.

–  Слушай, ты же на ногах еле стоишь. До дома-то дойдешь? А то давай Петру позвоню. Он отвезет.

– Обойдусь. Тут идти-то... Сейчас только домой звякну, скажу.  Опаньки, чуть кастрюлю ведь не забыл, взять надо, а то Алиска пришибет. Бывай...

... Седой буквально ввалился в квартиру и остановился на пороге.

– Есть кто дома?

Из комнаты выскочила Ульянка.

– ПАПА!

Квартирира сразу же наполнилась шумом.

– Седой, раздевайся. Да на пол бросай, потом...  Костя, неси скамеечку. Давай садись.

Ульянка, присев перед мужчиной, расшнуровала ему ботинки.

– Сейчас помогу.

– Самурайка, бля, ванну готовь давай. 

Наконец раздевшись и разувшись, держась за стенку, Седой направился в ванную.

–  Мыло, шампунь на полке. Дверь только не закрывай.

... Лежа в бело-серой пене, Седой прикрыл глаз. Хорошо... Я дома. Я ведь дома... Из состояния дремоты его вывел знакомый голос.

– Кончай спать. – перед ванной стояла Алиса. Она покачала головой. – Давай мыться будем.

Она окатила Седого из ковшика, намылила руки.

– Сначала голову. Вот... Теперь шампунем. Шею давай... Охренеть, ты в том угле спал что-ли? Зря спросила. Руки давай. Где мочалка?... Теперь посиди, я воды заново наберу.

Она показала на левое плечо мужчины.

– Слушай, а я все спросить хотела за твои наколки. Можно ? – она дотронулась до своей шеи. – Ну там круто конечно выглядит, а что еще за Донбасс -Новороссия?

Азад только пожал плечами.

– Понятно. Не помнишь. Тогда  извини и забудь, что спрашивала.

Потом задумчиво посмотрев на Седого, Алиса вздохнула.

– После тебя ведь ванную не очистишь. Вот не подумали. Надо было работу почище какую-нибудь  найти. Бухгалтером каким-нибудь например... Хотя какой из тебя бухгалтер? Ладно, проехали. Теперь вставай, повернись, я тебе спину потру. Передом давай. Да руки опусти. Стеснительный он, блядь.  Что у тебя там такого чего я не видела и не знаю? – она шмыгнула носом и слегка покраснела. – И вообще. Могу я хоть на своего любимого мужчину в натуральном виде посмотреть? Имею право? И нечего тут...

Закончив она отступила назад, покачала головой.

– Вот это другое дело. Чистенький, розовенький поросе... Неважно.  Вылезай, держи полотенце. Давай помогу. Теперь и одеваться можно.

– А чистое откуда?

– Да Костя у отца взял. Садись на табуретку, я тебе хайр расчешу...

Когда они вышли из ванной, Алиса гордо посмотрела на Мику с Костей и Ульянку.

– НУ КАК? ОТМЫЛИСЬ?

– ЗДОРОВО. – ответили все трое вместе.

– А то... Теперь на кухню.

Посадив Азада за стол перед тарелкой с исходящем паром супом, Алиса вопросительно посмотрела на Костю.

– Апач, чего встал?

– А ну да. – открыв холодильник, тот достал с полки бутылку водки. – Где рюмка?

Налил. Алиса села рядом, по бабьи подперла щеку.

– Кушай. Еще второе будет. Микуся...

Седой, выдохнув, откинулся на табуретке.

– Может не надо?

– Надо. Костя, налей ему еще рюмку.

... Наконец Азад отложил вилку и поднял руки. Мол все, хватит. Перекусил, типа. Встав из-за стола, прошел в комнату и сел на раскладушку. Спать. Он кое-как разделся, лег и, закрыв глаз, провалился в сон.

– Улька, ты... Не вздумай шуметь, больно будет.

– Я тихонько посижу. Честно. – она забралась с ногами в кресло-качалку и,  улыбнувшись, посмотрела на спящего мужчину. – Спи, вот.

– Микуся, пошли в ванную. Убраться надо, грязное замочить.

– Слушай, а ты его про татуировку спрашивала?

– Ага. Только он не помнит откуда она у него.

– Ну и ладно. Стирать завтра уж будем...


«Перегудом-перебором
Да я за разговорами
Не разберу, где Русь,
Где грусть.
Нас забудут да не скоро,
А когда забудут
Я опять вернусь...
( А. Башлачев. «Сядем рядом» .)


... С наступлением темноты к котельной, стоящей у старой школы потихоньку начинал подтягиваться народ. Подростки и молодежь постарше. Из летящих мокрых снежных хлопьев возникали человеческие фигуры. Подходили по двое, по трое. Оглядывались словно ища кого-то, здоровались. Кто-то проходил вовнутрь, кто-то оставался покурить у входа.

– Эй, куда прешь? Я тебя не знаю.

– Смуглый, ты что, это же Валек. Свои.

– Извини.

– Здорово Федос... Как оно?

Алиса, помахав рукой, протиснулась сквозь толпу собравшихся.

– Славка, привет. Баська и ты тоже? Вы то как тут?

Та кого она назвала Славкой  отряхнула налипший  снег с  длинной русой косы.

– Лиска, привет. Да вот, Бася, кассету покажи. Ну а Темку с Тошкой помнишь?

– Еще бы. Тех кто меня на коняшке катал. – Алиса, улыбнулась и потрепала по голове тринадцетилетнюю девочку, стоявшую рядом с парнем и испуганно оглядывающуюся вокруг. –  Здравствуй, Нюрыч. Проходите.

Неожиданно послышался возмущенный крик Мику.

– Вы... Какого хера? Апач, смотри кто, сука, приперся?

–  Чего орешь? Опаньки... Чего забыли тут,