ОСТРОВОК (Тайна Болдинской осени) ПЬЕСА

рукописи.[/i]
 
МЕРИ. А вы говорите – напрасно. А вы говорите, что теряете время.
ПУШКИН. Мешаешь!
МЕРИ. Не буду. Извините.
 
Мери хулиганит, продолжая осматривать рукописи.
 
МЕРИ. Поэма. Целая поэма! “Домик в Коломне”. А вот повесть!
ПУШКИН. Я же сказал – мешаешь!
МЕРИ. Извините, я тихонько. “Выстрел” - опять Белкин!
ПУШКИН. Да что же это такое? Не трогай ничего!
МЕРИ. Я ведь ничего не перепутаю, не сомну.
 
Пушкин перестает писать, смотрит на нее.
 
ПУШКИН. Где твои приятели по застолью?
МЕРИ. Сегодня у вас нет необходимости в них. Вы заняты другим. И это прекрасно!
ПУШКИН. Отчего же пришла ты?
 
Мери улыбается, кокетничает, передергивает плечами, не отвечает. Берет с верхней полки шкафа портрет Жуковского. Пушкин больше не сердится, откладывает перо, с интересом смотрит на Мери.
 
МЕРИ. Ой! Кто это?
ПУШКИН. Жуковский.
МЕРИ. Зачем он здесь?
ПУШКИН. Это прекрасный человек, несмотря на разницу в возрасте, мой друг, в чем-то даже - учитель.
МЕРИ. Откуда у вас этот портрет?
ПУШКИН. Жуковский и подарил. Ровно 10 назад.
 
Мери переворачивает портрет.
 
ПУШКИН. Осторожно! Не разбей!
МЕРИ. Ой! Тут что-то написано… “Победителю – ученику от побежденного учителя”. Это его слова? Почему он так сказал?
ПУШКИН. Имел неосторожность прочитать “Руслан и Людмила”. Так, все!
МЕРИ. Не буду! Не буду! Работайте, Александр Сергеевич!
 
Пушкин пытается сосредоточиться на рукописи. Мери ходит по комнате, как по музею, поднимает глаза, смотрит на кулисы, в зал.
 
МЕРИ. Картины!... Ой!... Как интересно!
ПУШКИН. Что?!
МЕРИ. Кто все эти люди?
ПУШКИН. Мои предки. Наш род.
МЕРИ. Сколько их тут! Целый род! Предки! За сколько столетий!
 
Пушкин откладывает перо, встает из-за стола, проходит по сцене, смотрит на кулисы, в зал.
 
ПУШКИН. А ведь ты права. Что там столицы, города, съемные квартиры. Родовое гнездо. Здешние земли еще с начала 17-го столетия во владении Пушкиных.
МЕРИ. Подумать только!
ПУШКИН. Еще Иваном Грозным Болдино было пожаловано во владение моему предку.  За оборону Смоленска от нашествия литовцев, за ведение трудных переговоров с польским королем Стефаном Баторием. Вот так.
 
Пушкин берет со стола рукопись.
 
ПУШКИН. На-ка почитай!
МЕРИ (читает).
Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов,
И не был беглым он солдатом
Австрийских пудреных дружин;
Так мне ли быть аристократом?
Я, слава богу, мещанин.
МЕРИ. Замечательно! Как это назовете?
ПУШКИН. Так и назову. “Моя родословная”.
МЕРИ (читает).
Мой предок Рача мышцей бранной
Святому Невскому служил;
Его потомство гнев венчанный,
Иван IV пощадил.
Водились Пушкины с царями;
Из них был славен не один,
Когда тягался с поляками
Нижегородский мещанин.
ПУШКИН. Здесь пока не окончательно. Читай дальше отсюда.
 
Мери легко ходит по сцене, дирижирует.
 
МЕРИ.
Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин,
И присмирел наш род суровый,
И я родился мещанин.
ПУШКИН. Скоро допишу. (забирает рукопись)
МЕРИ. Великолепно! Впрочем, как и остальное.
ПУШКИН. Все это очень любопытно. Впервые такое испытал. Только здесь могут рождаться подобные мысли. Странно. Глядя на эти портреты, понимаешь, что ответствен не только за свои поступки, но за фамилию, целый род. Думать начинаешь по-другому, ощущать. Ведь не напрасно они смотрят на тебя из этих рам.
МЕРИ. Как интересно!
ПУШКИН. Интересно. Очень.
МЕРИ. А это кто?
ПУШКИН. Мой дядя.
МЕРИ. Тот самый?
ПУШКИН. Тот,… из-за которого я по случайности оказался здесь…
МЕРИ (весело). Перестаньте! Не стоит сейчас о грустном!
 
Мери весело ходит по сцене, почти танцует, декламирует.
 
МЕРИ.
«Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука;
Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же черт возьмет тебя!»
 
Мери смеется.
 
ПУШКИН. Бедный дядя Василий!... Знаешь его последние слова? Приезжаю к нему, нахожу его в забытьи, очнувшись, он узнал меня, погоревал, потом, помолчав: как скучны статьи Катенина! И более ни слова. Вот что значит умереть честным воином, на щите!
МЕРИ. Честным воином… На щите… Знаете… Я хотела вам сказать! Да, я скажу! Иногда мне не верится, что нахожусь рядом с вами… Иногда задыхаюсь от… Слышала, что поэты тоже неминуемо влюбляются в своих героев… Героинь. От этого мурашки по коже. Этих ощущений не передать. Вы творите жизнь. Из ничего - букв, слов, которые там - далеко отсюда – люди бросают походя, небрежно, бессмысленно направо и налево. Вы с трепетом подбираете их, материализуете – и тогда рождается жизнь.
ПУШКИН (улыбается). Поэтому ты не торопишься…
МЕРИ. Ведь у вас есть другие ненаписанные страницы. Пожалуйста! Закончите пока их!
ПУШКИН (улыбается). Кстати, у меня есть кое-что для тебя.
 
Пушкин подходит к столу, берет маленький клочок бумаги.
 
ПУШКИН. На-ка почитай! Так. Пока набросок.
МЕРИ. Что это?... Песнь! Моя песнь!
Было время, процветала
В мире наша сторона:
В воскресение бывала
Церковь божия полна;
Наших деток в шумной школе
Раздавались голоса,
И сверкали в светлом поле
Серп и быстрая коса.
 
Долго смотрит на Пушкина.
 
МЕРИ. Вам хорошо здесь? Никто не мешает! Вы столько всего написали! Осень – ваше любимое время года. Дивный период. Вы творите! Вам не нужен более никто! Верно? Скажите, что это так! Ну! Скажите!
 
Пушкин отходит от Мери, смотрит в пустое окно. Звучит пульсирующая музыка. Пауза. Пушкин оборачивается.
 
ПУШКИН (холодно). Дальше читай!
МЕРИ.
Ныне церковь опустела;
Школа глухо заперта;
Нива праздно перезрела;
Роща темная пуста;
И селенье, как жилище
Погорелое, стоит, -
Тихо все. Одно кладбище
Не пустеет, не молчит.
 
Мери плачет.
 
ПУШКИН (зло). Дальше!
МЕРИ.
Поминутно мертвых носят,
И стенания живых
Боязливо бога просят
Упокоить души их!
 
Поминутно места надо,
И могилы меж собой,
Как испуганное стадо,
Жмутся тесной чередой!
ПУШКИН (зло). Достаточно!
 
Отбирает бумагу, швыряет ее на стол.
 
ПУШКИН (зло). Дядя, говоришь?! “Надо признаться, никогда еще ни один дядя не умирал так некстати”.
МЕРИ (шепотом). Зачем же так? Вы ведь его любили.
ПУШКИН. Любил. Да. И сейчас люблю!
МЕРИ (шепотом). Не расстраивайтесь. Вы скоро ее увидите. Скоро вы будете вместе!
ПУШКИН (холодно). Хватит! Оставь меня в покое!
 
Пульсирующая музыка громче. Темнота.
 
Картина четырнадцатая
 
Пушкин отрешенно сидит в кресле у окна. На мгновение очнулся.
 
ПУШКИН. Настя?!
 
Входит Настя.
 
НАСТЯ. Что изволите, Александр Сергеевич?
ПУШКИН. Какое нынче число?
НАСТЯ. 19-е.
ПУШКИН. Нояб… Октября?
НАСТЯ. Октября.
ПУШКИН. А…
НАСТЯ. От тридцатого года.
ПУШКИН. Проклятый год… Писем не было?
НАСТЯ. Не было, барин. Почтальон не приезжал.
ПУШКИН. Не приезжал… 19 октября…
 
Настя уходит. Он сидит, словно окаменев. Только по глазам видно, что он сосредоточено размышляет. Появляются Председатель, Молодой человек, Луиза, Мери.
 
ПУШКИН (бормочет). 19 октября…
МЕРИ. Что с ним?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Молчит. Нам ни слова.
ЛУИЗА. Ну-ну.
МЕРИ. Да, что с ним творится?!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Спроси у него.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Эй!... Что с вами?
ЛУИЗА. Он тебя не слышит.
МЕРИ. Действительно, не видит и не слышит! Словно нас больше нет. Как такое возможно?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Перестань болтать.
МЕРИ. Что?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Помолчи немного.
МЕРИ. Хорошо.
 
Председатель прислушивается. Музыка “Моцарт”.
 
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Слышите?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Вроде бы стихи.
МЕРИ. Почему он читает их про себя?
ЛУИЗА. Он не сумасшедший, чтобы  разговаривать вслух наедине с собой.
МЕРИ. А нас для него больше нет?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Сейчас для него есть только это.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (прислушивается, потом восторженно). Да! Да! Я помню! Он давно это написал!
 
Декламирует.
 
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.
Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.
ЛУИЗА. День рождения Лицея!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Ну, конечно!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Верно!
МЕРИ. 19 октября!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Когда-то они после окончания в этот день собирались, отмечали, хулиганили, что-то вспоминали.
МЕРИ. Сегодня этот день он проведет один.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. А мы?
МЕРИ. Мы не в счет.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Тихо!... Теперь что-то другое.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Верно.
 
Звучит “ДЕЛЬВИГУ”.
 
ФОНОГРАММА.
Мы рождены, мой брат названый,
Под одинаковой звездой.
Киприда, Феб и Вакх румяный
Играли нашею судьбой.
 
Явилися мы рано оба
На ипподром, а не на торг,
Вблизи державинского гроба,
И шумный встретил нас восторг.
 
Фонограмма тише.
 
МЕРИ. Такого он не писал. Я знаю все его стихи!
ЛУИЗА. Он делает это сейчас. Запишет на бумаге потом. Не важно, когда. Запишет…
МЕРИ. Тише!
ФОНОГРАММА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
Избаловало нас начало.
И в гордой лености своей
Заботились мы оба мало
Судьбой гуляющих детей.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Интересно, кому оно адресовано?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Дельвигу.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Это тот, кто всего через несколько месяцев покинет этот мир навсегда?
МЕРИ. Тише, он об этом пока не знает, и не должен знать.
ЛУИЗА. Он тебя все равно не слышит. Сегодня не наш день
МЕРИ. Дельвиг. Бедный. Такой молодой. Уйдет из них первым.
ФОНОГРАММА.
Но ты, сын Феба беззаботный,
Своих возвышенных затей
Не предавал рукой расчетной
Оценке хитрых торгашей.
 
В одних журналах нас ругали,
Упреки те же слышим мы:
Мы любим славу да в бокале
Топить разгульные умы.
 
Твой слог могучий и крылатый
Какой-то дразнит пародист,
И стих, надеждами богатый,
Жует беззубый журналист.
 
Долгая пауза. Пушкин встает, подходит к столу, берет толстую рукопись, вынимает из нее пачку страниц, переходит к креслу около окна, садится, листает. Потом встает, кладет страницы на кресло. Начинает медленно ходить. Наконец, садится на стул около письменного стола. Думает.
 
МЕРИ. Я посмотрю?
 
Мери бежит, берет рукопись, возвращается.
 
МЕРИ. Онегин. Песнь 10.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Он начал ее после 25 сентября. Онегина закончил, потом решил дописать это.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Дай-ка взглянуть.
 
Все разбирают страницы, рассматривают.
 
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами царствовал тогда…
Однако!
ЛУИЗА.
И чем жирнее,