Они свернули с широкого проспекта, ведущего к галдящему городскому рынку, на узкую и темную улочку. Здесь было тихо, сыро и грязно. Пахло чем-то старчески затхлым. Каин ткнул пальцем в ветхую дверь и она с жалобным скрипом открылась, показав неприглядные внутренности лачуги. Адам осторожно, на цыпочках вошел в дом. За ним с грохотом закрылась дверь. В результате с потолка осыпалась штукатурка. В воздухе поднялась пыль, которая забралась Адаму прямо в нос, вынудив его прочихаться.
- Будьте здоровы, - пожелал ему Каин и добавил, - я живу здесь как на вулкане. В любой момент здесь может случиться все, что угодно. Поэтому всегда необходимо держать ухо востро и не привлекать внимание туземцев к своей персоне. Но в последнее время я опасаюсь больше всего даже не их.
- Кого же? Пришельцев?
- Пришельцы здесь мы. Зачем же нам бояться себя?
- Странные речи я слышу. Вы, пришелец, который, я вижу, ко двору, боитесь аборигенов. Но еще более каких-то мифических существ. Кстати, почему вы боитесь местных? Неужели они такие ксенофобы?
- Вы верно ставите вопрос. Только забегаете вперед. Здесь существует всеобщая уравниловка. И тех, кто по своей природе или месту выбивается из ряда, исчезает. Здесь ходят слухи о том, что они – те, кто лучше или хуже большинства выбираются высшими силами. Лучших из туземцев они забирают к себе, а худших собирают в другом месте, более ужасном, чем это. Здесь как нельзя лучше работает поговорка: «Не место красит человека, а человек – место».
- Где располагаются те, кого вы называете «высшими силами»?
- Я думаю, судя по слухам местных обитателей и собственным догадкам, лучшие из туземцев живут в другом городе, своем государстве. Ими же правят эти высшие силы. Где те силы находятся? В теле ли лучших или в собственных телах я еще не выяснил, но предполагаю, что они существуют самостоятельно уже в другом мире.
- Не попадаете ли вы в тот же капкан, в котором оказались Платон и его последователи? Не умножаете ли вы сущности без необходимости из-за недостатка достоверных фактов? Неужели вы, как умный и образованный человек, не помните “third man argument”?
- Да, молодой человек, вы являетесь демонстративным примером огрехов советского школьного образования. Это уже второй пример схоластики, но только не религиозной, а идеологической, настоянной не на идее идей, а на идее материи как объективной реальности.
- Давайте, Каин, не будем обобщать и аргументировать от личности. Вы не находите в этом внутреннего противоречия? К тому же, по-вашему редуктивному суждению, выходит, как у завзятого идеалиста, вроде Беркли, что материя является идеей, а не объективной реальностью.
- Горазды вы, Адам, вешать ярлыки, как ваши незабвенные идеологи. Лучше скажите, что такое объективная реальность.
- Это то, что есть независимо от нашего представления, а значит есть самостоятельно.
- Следовательно, принимая вашу реалистическую установку, которую вы интерпретируете как материальную (на такую интерпретацию есть объективные основания?), можно умозаключить, что идея существует в сознании идеирующего, мыслящего субъекта, вроде человека. Так?
- Да, так.
- Но тогда идея есть просто представление человека?
- Так и есть, если принимать идею в ее древнегреческом употреблении. В греческом языке слово «идея» как производное слово от слова «эйдос» буквально означает «вид» вещи или лица, то, каким видит, представляет его человек.
- Да, но так употребляли идею софисты, а не Платон. Он вкладывал в нее и другой, уже умопостигаемый смысл. Если вы сами подумаете, а не будете вспоминать неумелые аргументы ваших школьных учителей, то предположите, что идея, в отличие от представления, существуют не в голове, в сознании человека, как его представление, а, напротив, это сознание существует в идее, когда оно, точнее, вы думаете о чем-то. Правда, такое существование вас в качестве мыслящего субъекта в идее, отлично от существования его в виде тела, телесного существа. Было бы глупо полагать, что человек существует в мозге как одной из частей, пусть и главной, мыслящей, управляющей, своего тела, одновременно отсутствуя в других его частях. Ведь человеческое тело как живое едино и цело.
- Так я понял, куда вы клоните. Но именно здесь в соотношении идеи и материи, ума и тела и скрывается противоречие учения Платона о причастности вещей, тел идеям.
- Да, в этом если не учении, то размышлении, которое часто повторяется в его диалогах, есть некоторая неясность для современного читателя и толкователя его текстов. Но она вызвана тем, к кому обращается сам Платон. К кому же? К людям своего времени – времени мифа, сказки. Зачастую он не только мыслит идеями, но и представляет то, как мыслит, словами, это рассказывает. В результате у читателя и критика идеи и представления складываются в сказочный узор. Он ткет свою мысль, пользуясь подручными средствами своего времени, - словами, которыми греки думали и в которых жили. Недаром у них слово и мысль называются одним словом «логос». Они были людьми слова, сказки. В нашем же языке как языке позднего развития мы отличаем мысли от слов.
Но Платон имел в виду то, что имеет в виду всякий умный человек. Он имел в виду мысли как явления идей, которые есть то, чем он имел в виду мысли вещей, а не сами вещи. Скажем так: он видел мысли в уме, а не вещи, благодаря идеям как умозрительным видам (образам). Как нам понять Платона? Допустим, человек смотрит на вещь. Как он понимает, что это за вещь? Для этого уже должно быть понятие вещи, чтобы не просто гадать, что это такое, а знать. Такое знание складывается в понятие вещи, в котором она находится для его ума, если у него есть правильная установка на вещь. Эта установка задается самой жизнью человека, его реальным опытом овладения данным предметом.
Прежде я не зря сравнил твою реалистическую установку с материалистической. Для Аристотеля как критика своего учителя такой установкой была сама реальность мира. Для него все было реально. Для тебя же как человека, получившего советское образование, такая установка стала материалистической. Это особая, уже не идеалистическая, как у Платона, который исходит в мысли уже не из слов, как его первые читатели в качестве людей мифа (слова), а из идей, но идеологическая, исходящая из интереса власти, выдающей свое частное, партийное за всеобщее, народное. При этом ты сам, не ведая сущности той установки, из которой исходишь, полагаешь ее натуральной, естественной.
В этом установленном или установочном смысле материалистическая установка (пропозиция) является разновидностью естественной установки ученого на саму вещь мира. Когда же мы думаем о том, как мы думаем, мы уже устанавливаемся в мысли относительно не мира вещей, а мира мыслей, устраиваемся у себя в уме, в сознании, грубо (мифически) говоря, в голове. Это, как ты, я надеюсь, знаешь, уже феноменологическая установка сознания философа как не точного в измерении, а строгого в описании феноменов мысли или идей.
- В ваших словах я замечаю влияние как марбургских новых кантианцев, так и фрайбургских феноменологов.
- Да, в смысле, что они были неплохие ребята. Что говорит, что и они умели думать. Я вижу, ты все же еще и сам занимался историей чужой мысли. Только почему она не стала твоей собственной?
- Спасибо, конечно, за комплимент, но я останусь при своем мнении.
- Вот именно мнении. Да, ладно. Повзрослеешь, может быть, поймешь.
- Хорошо. Я еще раз подумаю над вашими словами, но уже про себя. Значит, высшие силы, видимо, по-вашему, это идеи. Кстати, как они соотносятся с понятиями в мыслях человека?
- Неужели не понятно? Понятия понятны полностью, потому что они есть результат мышления, а идеи как установки, как то, что наводит в мысли нас на понятия, понятны тем, что не понятны? Они бросают свет знания из темноты нашего незнания, находясь на границе между ними. Они узнаваемы в понятиях, но этими понятиями не являются. В этом смысле идеи существуют самостоятельно, объективно, независимо от нашего представления и понимания. Их существование нам трансцендентно. Они имманентны нам из сознания, а не из чувственного, телесного существования. Они – умопостигаемые, находящиеся на границе мира вещей. Идеи – причины, понятия – цели. Идея в понятии идеал. Понятия – это воплощения идей в мыслях. Образами идей являются мысли, а не вещи как факты, данности чувств. Это заданности ума.
- Значит, высшие силы есть в другом мире. Их явлением в этом мире выступают лучшие из туземцев, живущие в другом городе? Но не умножаем ли мы таким образом сущности без необходимости.
- Мы как пришельцы из другого, своего мира уже являемся фактами, свидетельствующими о том, что эти сущности реально умножаются.
- Интересно. Тогда не менее интересно, как ты сюда попал. Расскажи.
- Наверное, не менее интересно и то, как ты сам попал сюда.
- Про себя ничего сказать не могу, кроме того, что я потерял сознание, а когда очнулся, уже был в этом мире.
- Странно. Накануне моему путешествию в параллельный мир мне явились существа, в которых я узнал своих близких. Они сказали мне, что пришла пора покинуть мне этот грешный мир и переселится в другой, лучший.
- На каком языке они говорили с тобой?
[justify] - На
