- Видения являются телепатам? Ты телепат?
- Я реальный телепат. Иначе как может быть так, что мы телепортировали не только в мыслях, но в реальности тоже. Мы физически здесь существуем.
- Кто знает. Может быть, это и есть твое царство идей. Кстати, ты больше не видел своих близких?
- Где? Здесь? Нет, не видел. Никакое это не царство идей, если только это не царство идей идеолога равенства и справедливости.
- Хорошо. Я так понимаю, мы оказались в царстве средне арифметических чисел, где все равны друг перед другом. Но как же мы?
- Мы другое дело. Мы – пришельцы, исключение из правил. Это и есть предел мечтаний левых идеологов, которые молятся на «демократическую священную корову». Здесь царство демократии, то есть, царство «серой посредственности», которое еще Гегель назвал «животным царством гражданской жизни». Разумеется, для «посредственных людей» здесь рай.
- Я так понял, туземцы этого царства не могут покинуть город. Но мы можем? Ведь мы не туземцы.
- Какой ты интересный парень. Нас, вообще, здесь не может и не должно быть. Поэтому нам закон не писан. Но что практически это будет означать? Смерть. Нас просто убьют, если мы попытаемся покинуть город.
- Туземцам тоже запрещено пытаться покинуть город?
- Естественно. Но особо никто не сторожит город. Зачем сторожить рай? Кто из него захочет выйти? То, что это не рай, понятно только нам, пришельцам. Когда речь идет о жизни и смерти, то желанна любая жизнь, пусть даже «демократическая».
- Какая-какая? Дерьмократическая?
- Это как тебе понравится.
- Так почему же тебя не выбрали в город лучших? Почему ты живешь не в городе аристократов?
- Это до сих пор и для меня загадка. Значит, я происхождением или умом не вышел в лучшие.
- The best of the best. Видимо, высшие силы решили, что лучшие из пришельцев хуже туземцев и поэтому лучшие в нашем мире равны худшим в параллельном мире.
- Адам, вы передергиваете меня. Я никакой не лучший. Вообще, вся эта местная система мне не по нутру.
- Местные существа, как я увидел, это гуманоиды. Насколько они похожи на людей?
- На все сто. Есть такая игра: найди пять отличий. Не нашел ни одного. Может быть, только одно, - здесь слишком много тупых. Но это понятно: всех умных отбирают в два других города – райский и адский города, если так можно выразиться.
- И это все? Если все, то очень грустно. Как уже сказал классик нашей литературы: «Печально я гляжу на наше поколение! Его грядущее – или пусто, или темно. Меж тем, под бременем познанья и сомненья, в бездействии состарится оно». Уже понятно, кто виноват. Что делать?
- Все понятно. Хотите соображать на троих, вместе с Герценом и Чернышевским? В этом вы остаетесь безнадежно русским, так как это собственно русские вопросы, поставленные, кстати, не русскими по фамилии.
- Но они были действительно русскими. Хотя есть много людей с русскими фамилиями, которые русскими никак не являются ни по своему происхождению, ни, тем более, по своему духу.
- И то верно. Но мы ушли в сторону. Виновато наше поколение. Это очевидно. И поэтому кому не делать, - исправлять ошибки настоящего, извлекая уроки из прошлого, - как не нам? Вот что делать? Жить по старинке, как советовал Вась Вась Розанов? Вот по памяти его слова: «Как что делать: если это лето – чистить ягоды и варить варенье; если зима – пить с этим вареньем чай». Это он говорил в ответ на вопрос нетерпеливого петербургского юноши, вероятно, революционно настроенного чернышевца, вроде ВИЛ'а. То есть, жить да поживать сообразно годичному циклу, как жили предки и того нам желали. Все суета сует и нет ничего нового под солнцем.
- Это вы так подводите библейскую и классическую базу под собственное бездействие как представитель нашего печального поколения по слову Михаила Юрьевича?
- Было бы глупо пытаться организовать революцию среди горожан торжествующей демократии. Но что-то делать действительно нужно. Причем не горожанам, а нам. Ведь вы и, вероятно, и я, не довольны своим положением.
- Вопрос решается просто: достаточно нас выбрать и поместить в другое место: с умными или с хитрыми вместе.
- Не вместо ли? Ведь именно там, наверное, следует все поменять. Тогда и здесь изменится тоже.
- Видимо, это соображение мешает высшим силам выбрать нас. Здесь мы не представляем угрозу их порядку. Я думаю, они опасаются нас, следуя законному предостережению: что хорошего можно ждать от пришельцев? – умозаключил Каин.
- Вы думаете в прежней парадигме, навязанной вам библейским мифом: «Каин, где брат твой, Авель»? Опасаетесь своей судьбы?
- Я не номинальный детерминист и фаталист. И местные горожане не мой Авель, который, кстати, был деревенщиной.
- Во как!
- Да, так и никак иначе. Вы предлагаете нам покинуть этот город. Но как? Наверное, вы еще не знаете, что он не имеет границы.
- Это как?
- Вот так. Только ты выйдешь за городские ворота, так эти ворота обращаются входом в этот же город.
- Значит, у нас нет никакой надежды выйти из города дураков. Неужели вы хотите сказать, что силы города, названные вами «высшими», соблазняют нас выйти из себя, чтобы окончательно сойти с ума и найти свое место именно здесь? Разве наше место здесь, в стране дураков? Никогда не думал о том, что мое предназначение – оказаться в дураках. Что за дурацкое положение – быть в дураках. И у кого? Не у самого ли себя? Может быть, это не явь, а только сон, дурной кошмар – этот параллельный мир?
- Нет, собрат по несчастью. - это, к сожалению, правда. Мы действительно оказались в дураках. Но ничего, «дуракам везет». Уже хорошо, что мы, вообще, живы. Другие, вероятно, погибли в ходе пережитой нами трансформации.
- Значит, сообщения между параллельными мирами возможны? – сильно удивился Адам.
- Это очевидно. Мы тому живое свидетельство, надежное подтверждение.
- У вас есть парадигма, идея о том, как нам выбраться обратно в нашу реальность?
- Наша реальность всегда с нами, во всяком случае, моя реальность всегда со мной. Это мое сознание и осознание своего места в том мире, в котором я есть.
Может быть, если мы найдем здесь место, то и будем опять в своем мире.
- И где будем искать, если это ваша идея?
- Здесь в черте города, мы точно не наедем его. Здесь может быть только война с дураками, с их тупостью.
- Как же философское отношение к жизни?
- Вот это борьбы с глупостью и есть собственно философское отношение к жизни.
- Не является ли она абсурдом?
- Вы еще очарованы философией абсурда?
- Да, нет. Никогда не был ее сторонником. Скорее, наоборот, был ее противником как искатель смысла.
- Не забудьте о том, что поиски смысла могут привести к бессмысленности, завести в тупик. Будем искать ваш смысл за городскими воротами.
- Но вы же сами сказали, что ищи выход из тупика, тупости там, где вход. Куда? В тупость, глупость? Так мы будем все ходить по кругам тупости. Это просто ад и ничего больше.
- Главное не терять надежду на то, чтобы выйти из тупости.
- Вы разве забыли Данте? Вот его слова: «оставь надежду всяк сюда входящий». Входящий в ад глупости.
- Вот как ты повернул дело.
- А, что? Кстати, не согласишься ли ты, Каин, быть моим проводником по этому чужеземному миру? Вспомни хотя бы Вергилия.
- Уж не метишь ли ты в Данте?
- Почему бы нет? Возьми этот город дураков. Сколько в нем, интересно, кругов глупости?
[justify] - Надо подумать… Если взять за пример «Комедию» Данте, то в «прихожей ада», в его лимбе (по краю) можно расположить наивных людей. Это еще не ад для ума, но лимб ведет к нему. Наивность открывает дорогу глупости. Глупость бывает природная, естественная, физическая, телесная как, например, дебильность, слабоумие, так и душевная, характерная, волевая. Последняя является безответственным легкомыслием, беспечностью. Она есть недостаток, слабость характера, воли. Но есть такая глупость, которая зависит не от природы или недостатка образования и самовоспитания, а от нежелания думать. Это уже интеллектуальная глупость или тупость, безрассудство. Кто тупой, тот оказывается в тупике, из которого не ищет выход, а удовольствуется им, ибо ему ничего другого и не надо. Безрассудство – это бесцельность существования. Оно легко переходит в характерную глупость, беспечность, легкомыслие. Такую тупость следует отличать от естественной, непроходимой
