Вот и каюта. Сдвигаю дверь. Внутри такой бедлам, словно там похозяйничал безумец. И это мне не нравится. Твари нельзя давать ни единого шанса. Поэтому я принимаюсь методично складывать, расставлять по местам, поправлять. А что надето на мне? Ужас! В припадке нервного расстройства я напялил на себя все, что попало под руку, и сейчас выглядел как настоящее пугало.
Ладно. Со всяким бывает. Верно? В данный момент важно другое. Вытаскиваю стопку пижам и начинаю перебирать их. Ага. Именно в этой, если мне не изменяет память, я и был в ту ночь. Посмотрим, посмотрим. Рубашка. Штаны. Так. Ну, я же говорил! Ну я ведь это и предпола… гал…
Горло внезапно пережимает. Становится трудно дышать. Сердце на секунду замирает, а затем принимается колотиться как бешеное. В глазах темнеет.
Схватившись за край стола, я пробую удержаться от падения. И мне это почти удается. С трудом проталкиваю сухой комок в глотке. На миг прикрываю веки.
Так вот оно какое, тяжелое прозрение? Перед мысленным взором носятся цветные пятна, складываются в узоры и, не успев построиться окончательно, рассыпаются. Что же я увидел? Можно ли этому верить?
Открываю глаза, сжимаю губы и беру в руки выпавшую вещь. Да. Это здесь. Очевидное, явное, четкое. Крошечный вырванный клочок ткани. Если не знать, то и не заметишь.
Сглатываю внезапно ставшую горькой слюну. Крика нет. Только звон в удивительно пустой голове. Медленно, шаря по стене, сажусь, сцепляю пальцы. Снова сглатываю.
Ага. Вот, значит, как. Такие, получается, эти… Я опять сглатываю. В общем, дела. Ага. Убил всех… Ходил, улыбался, строил теории, налаживал дружеские связи, шутил, поддерживал. А в подходящий момент, значит, того?
- Да?? – я срываюсь на визг. – Сволочь, дрянь!!
Хитрил, втирался в доверие, притворялся?
Визг поднимается на высокую ноту, режет уши. Я зажимаю рот, утыкаюсь в подушку, но остановить его не могу. Словно он внутри. Мечется, раздирает внутренности, уродует.
Невольно я сильнее вдавливаюсь в подушку. Не могу дышать. Тело рвется назад, а разум не пускает. Пусть. Вот. Сейчас! А-ах!
Ветер холодит вспотевший лоб, я гляжу в вечернее небо и слизываю слезы, вопреки моей воле катящиеся по щекам, скапливающиеся в уголках губ. Порыв оказался неудачным. Спонтанным и неудавшимся. Однако направление задано верное. Да? Мне и укрывшемуся во мне чудовищу нет места в этом мире.
Чувствую, как рот начинает подергиваться, а лицо сморщивается. До чего жалко себя, боже! У любой мысли есть изнанка, особенно, если эта мысль угрожает тебе самому. Разве нет? Вот и подтверждение. Идея причинить себе вред вызывает настоящий отпор. Но как жить после всего, что случилось?
Медленно сажусь, некоторое время не двигаюсь, уставившись в пустоту и вцепившись в край постели. Выбора нет. Возможно, его не было никогда. Ладно. Встаю, иду в душ. С отчаянной силой пытаюсь отдраить тело мочалкой, потом бреюсь. Лицо похудело, глаза ввалились, и выгляжу я, наверное, ничем не лучше выходца с того света. Надеваю все чистое, непослушными пальцами застегиваю пуговицы форменной рубашки, вглядываюсь в зеркало.
Достаточно твердыми шагами направляюсь в рубку. Последний раз окидываю взором великолепнейшее, но столь холодное звездное небо на центральном экране. И подношу пистолет к виску. Внутри все мгновенно поджимается, словно от озноба. Пальцы начинают дрожать.
- Забавно, - пытаюсь усмехнуться я застывшими губами. – Главное, решиться на первый шаг. Остальное от тебя уже зависеть не будет.
Человеческий шепот звучит дико в заледеневшей тишине. Вздрагиваю, испуганно оглядываюсь.
И нажимаю на курок!
Безмолвие. Пустота. Бессмыслие.
Осечка.
Еще раз.
Осечка.
Жму.
Безмолвие. Пустота.
Давлю снова и снова, вытаращив глаза и открыв рот, словно умалишенный.
Бессмыслие.
- Ах, так, зараза! – выдавливаю сквозь зубы.
Повернувшись, направляю дуло в сторону двери и, скривившись, нажимаю на курок.
Шипит оплавленный материал. Тут же старается сам себя зарастить.
Пустота.
Вновь к виску! Вот так, вот так, вот…
Отбросив бесполезное оружие, утыкаюсь в ладони. Сухие глаза, дергающиеся губы, влажные пальцы.
Безмолвие.
Несколько часов сижу на полу в рубке. Не думая, не чувствуя. Выпотрошенный и обессиленный.
Но так оставлять этого нельзя. Верно? И я поднимаюсь. И иду в столовую. И, заказав салат, нетерпеливо притоптываю. А затем хватаю вилку. Вонзаю себе в грудь!
Бессмыслие, милый.
Она останавливается в доле миллиметра от моей плоти. И ни в какую не двигается дальше.
- Черт! – истерически выкрикиваю я.
Бросаюсь в технический отсек. С пеной у рта стараюсь открыть люк в выходной шлюз, сдираю ногти, рассекаю щеку. Затихаю в безмолвном плаче, скрючившись на полу.
И вновь кидаюсь. Теперь уже туда, где изолирован двигатель. И снова бьюсь, пытаясь прорваться, чтобы уничтожить себя.
Раз за разом. Здесь и там. Тысячью возможными способами.
Бессмыслие, милый. Бессмыслие. Пустота. Отстраненность.
Измученный, вымазанный собственной кровью, в изорванной грязной одежде я бессмысленно пялюсь в пустоту и чувствую отстраненность от всего происходящего. Тик-так, шлепает секундами время. Скуля, вторя ему, сворачиваюсь в клубок и мгновенно отключаюсь.
[justify]Четверг
Тени, тени ходят вокруг меня. Водят странные хороводы. Шепчут мертвыми губами. Глядят застывшими глазами. Их голоса эхом отдаются в бездонной тьме.
- На зарядку, засоня! Проспишь все на свете!
- О чем это вы, братцы кролики?
- Странная штука, вышло из строя сразу три кибера.
- Сегодня мы с тобой в паре. Не боишься?
- Не беспокойся. Все полностью здоровы, никаких отклонений ни в физическом состоянии, ни в химическом составе.
- Пр-р-р-раздник! Пр-р-р-раздник начинается!
- Слева от нас огромные пустоты. Не страшно?
- Ну, не так все просто. Она ищет… Ищет… Ищет…
С криком я просыпаюсь. Ошалело смотрю по сторонам, провожу языком по пересохшим губам. Сердце колотится. А в душе такой ужас, что я продолжаю вопить, стараясь сжаться в комок.
Где я? Почему я здесь? И отчего мне так страшно?
- Мама, мамочка… - всхлипываю я. – За что?..
Как холодно, боже. Подгибаю ноги, обхватываю плечи. Зубы стучат, дрожь пробегает по телу.
- Лукки мертв, - печально произносит Рыся.
Я дергаюсь. Обвожу воспаленными глазами полутемное помещение.
- Ч-что?? Что ты сказала? – заикаясь, бормочу я.
- Тебя не беспокоит то, что рассказывает Дара? – интересуется Данг.
Вжимаюсь в стену, непроизвольно начинаю учащенно дышать.
- Какого черта, Данг?? Ты здесь?? – стараюсь не обезуметь я.
- Нельзя сказать, что ты обнадежил меня, - отвечает он.
- Что за шутки? – взвизгиваю я в ответ.
- Данг мертв, - слова Рыси звучат странно обезличенно.
С воем откидываюсь назад и принимаюсь долбить затылком о стену. Заглушить! Заткнуть! Заставить замолчать! Невыносимо!!
Наступает тишина. Все еще всхлипывая, ощупываю голову. На ладонях остается кровь. Наверное, следовало бы в конце концов посетить медотсек. Но я этого не сделаю никогда. Поднимаюсь, опираясь на руки. Оглядываюсь. Как хорошо, когда вокруг безмолвие. Словно обволакивает тебя бархатной шалью. Технический отсек, ячейка номер восемнадцать. Эк, куда же меня занесло! Ладно. Пора выбираться отсюда.
Топаю к выходу, но воспользоваться лестницей нет сил. Толкаю дверь лифта, нажимаю номер жилого уровня и равнодушно наблюдаю, как за прозрачной перегородкой плывут, растворяясь в темноте, унылые помещения.
Вдруг мне кажется, что в одном из коридоров скользит черная тень. Не успев ни о чем подумать, я жму останов, в нетерпении дергаю дверь, не желающую открываться, и бросаюсь вперед.
- Нызга! Ты здесь? – ору я. – Сволочь!! Выйди, покажись! Или честный бой не для тебя??
Мой крик отражается от стен, приходит обратно искаженными звуками. А я ношусь туда-сюда в тщетной попытке разглядеть в полумраке нечто. Свет зажигается надо мной и гаснет сзади, создавая ощущение опасности за спиной. Я резко оборачиваюсь, бегу назад, размахиваю кулаками, надсаживаю глотку. И так до бесконечности. Устав, усаживаюсь в угол, обхватываю плечи. В голове
