Вот это да! Похоже, нас пометили именно по причине рождения в космосе. Либо… Либо наша память, включающая младенческие воспоминания, вошла в некий резонанс с воздействием твари. Глисс отпал почти сразу. Это тоже можно объяснить. Он родился всего лишь на Луне, в непосредственной близости к колыбели нашей цивилизации. Ладно. Вполне возможно, что эта самая колыбель охраняет всех своих детей от чего-то такого. Ха-ха. Чего лучше не трогать. Верно?
Боже, как просто! А мы этого не видели. Вот так, чертова падь, и проверяется косность и зашоренность мозгов. Да уж. Ну, хорошо. Пусть даже я понял, что к чему. Однако, что это мне дает? А, похоже, ничего. Ну почуяла нызга нечто знакомое, оставила значок. Или разбудила скрытые воспоминания. И что?
Радоваться, признаться, нечему. Ладно. По крайней мере, хоть что-то стало более понятным. Смешно, ни за что бы не подумал, что как раз прославленные наши звездолетчики появились на свет не в космосе: Дара, словно родившаяся вместе со штурвалом корабля в руках – в африканском селении; Зордан, имеющий неповторимое и не раз спасавшее его команду чутье – на побережье Тихого океана; а Рыся, одна из лучших врачей дальнего космоса – в сибирских лесах.
Да... Пора на отдых.
Вторник
Вспышка. Больно глазам. Блики на серых стенах. Нечеткое зрение. Тяжелое дыхание. Быстрые шаги откуда-то сзади.
- Верес! К чему такая спешка? – голос знаком до жути. – Что-то случилось?
Область видения смещается. Впереди силуэт человека, искаженный и слегка вытянутый. Но не узнать его нельзя. Темно-русые взлохмаченные волосы, веселые карие глаза, четкая линия скул. Коммуникатор, все еще зажатый в руке.
- Верес, да что с тобой, дружище?? – встревоженный Лукки делает шаг вперед.
Что-то распирает. Выдавливает. Зона зрения окрашивается в бордовый, затем зеленый цвет. И вместе с этими изменениями меняется лицо Лукки, глаза вылезают из орбит, рот перекашивается.
- А-а-а-а-а-а-а! – кричит он. – А-а-а-а-а-а-а-а-а!!
Выставляет дрожащие руки вперед, пытается отшатнуться.
Изображение ближе и ближе. Радость, удовлетворение. А затем внезапно – безмерное отвращение, ненависть и отчаяние.
Тело Лукки начинает дергаться, на губах появляется пена, лицо искажается до неузнаваемости.
- А-а-а-а-а, - хрипит он.
И падает.
- А-а-а-а-а-а-а! – ору я.
И с этим криком просыпаюсь. Весь в поту, с пересохшим горлом. Трясется каждая жилка, а дыхание словно у загнанного зверя.
Обвожу диким взглядом комнату, с трудом сглатываю, прислоняюсь к стене. Сердце бьется как бешеное.
Что?? Что это было, черт побери??! Может мне объяснить кто-нибудь?
Вот ерунда. Вот дерьмо. Лукки. Приснился. Неужели так было на самом деле? Ужас!
Провожу ладонями по лицу. Ага. Сволочная нызга все-таки нашла, как меня достать, вывести из себя, заставить подвинуться рассудком. Вот дрянь! Ее изворотливость и выдумка не знает границ.
- Но так просто я тебе не поддамся, сволочь! – выдыхаю я.
Шатаясь, поднимаюсь. Бреду в туалет. Подставляю голову под холодную воду. Долго пью. Жуть жуткая, честное слово. Привидится же такое! Сжимаю виски, слизываю безвкусные капли с губ. Гхм. Да. Если подобное повторится, то уж лучше анабиоз с полной отключкой.
Сажусь на кровать. Вцепляюсь в край простыни. Боже, как я устал. Тяжело. Ломит все тело. Вот так. Склоняюсь на подушку, отвожу волосы со лба.
И вновь проваливаюсь в сон.
Вспышка. Блики. Трудно двигаться. Обзор слишком узок. Объекты в поле зрения искажены.
Человек впереди напряженно всматривается в мониторы. Пальцы его перескакивают с одного экрана на другой. Черные коротко стриженые волосы, смуглые сильные руки.
Вот он оборачивается. Твердый подбородок, резкие черты лица, нахмуренные брови.
- Что? Так плохо?? – он чертыхается. – Так я и думал!
Вскакивает, подходит ближе. Это без сомнения Зордан.
- Так. Докладывай ситуацию. Чего ты молчишь? – пауза. – Погоди, я не понимаю…
Он делает шаг назад, и в его глазах что-то проскальзывает. То, от чего его подбородок выдается вперед, рот стискивается, а правая рука начинает шарить по бедру.
Миг, и область моего зрения окрашивается в бордовые тона, затем в зеленые. Нечто лезет, выпирает, душит.
Лицо Зордана страшно бледнеет. Он хрипит. Глаза вытаращиваются. Губы кривятся, обнажая верхний ряд зубов.
- Иуда! – выдавливает он.
Ненависть. Ненависть. Ненависть!
Тело Зордана охватывает сильная дрожь. Не находя опоры, он начинает падать. Но прежде чем рухнуть, капитан находит в себе силы нажать курок пистолета. Луч выстрела уходит влево от поля зрения и чем-то гасится.
Темнота. Раздавленный ужасом я пытаюсь вынырнуть из глубин сна. Стараюсь зацепиться хоть за что-нибудь, что вытянуло бы меня отсюда. Однако воронка кошмара засасывает вновь.
Кают-компания. На зажженном экране прыгают мультяшные герои. Над спинкой одного из кресел торчит нимб рыжих кудрявых волос.
Поле зрения подергивается, искажается. Тяжелое дыхание. Вспышки света.
Смех, знакомый и родной. Человек поворачивается, свешиваясь через подлокотник. Милое лицо в конопушках, доверчиво распахнутые глаза.
- Ты чего так долго? – голос звенит от недавнего смеха. – Я уже заждалась тебя. Все подключила, настроила. А ты как обычно!
Изображение становится ближе, но начинает окрашиваться в бордовые тона.
- Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? – от беспокойства Рыся принимается ерзать в кресле.
Медленно втекают зеленоватые ручейки. Картинка еще ближе и отчетливее.
Ненависть. Ненависть. Ненависть!
Не-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! Не надо!!
Ненависть! Ненависть!! Ненависть!!!
- Беги, - хрипит кто-то.
Брови Рыси ползут вверх. Рот раскрывается. Пальцы стискивают подлокотник. Она с трудом сглатывает и едва слышно шепчет:
- Так вот оно что…
Ненависть! Ненависть!! Ненависть!!!
- Беги же! Не могу… - выхаркивает слова кто-то невидимый.
- Пусть так, - начинает Рыся, ее побелевшие губы еле двигаются.
Изображение одним толчком заливает темно-зеленый цвет. Что-то словно лопается.
Глаза Рыси вылезают из орбит, руки дергаются в тщетной попытке защититься, лицо окончательно искажается, превращаясь в маску ужаса. Девушка заваливается набок. Затем ее тело сотрясает крупная дрожь, и она падает на пол.
Ненависть!!!
- Не-е-е-е-ет! – кричу я. - Не-е-е-е-ет!
И сажусь в постели, весь мокрый, словно меня окунули в воду. Отчаяние бьет, хлещет, выворачивает внутренности.
- А-а-а-а-а-а, - рыдаю я. – Не надо! Зачем???
До боли закусываю губы, вцепляюсь в лицо. Раскачиваюсь из стороны в сторону, чтобы стало легче.
Ветерок неприятно холодит тело, одежда противно липнет к коже. Издав нечленораздельный звук, я с остервенением сбрасываю с себя все. И утыкаюсь во влажную подушку.
До чего погано! Эта сволочь добилась своего. И как быстро… Не хочу, не могу жить. Хватит! И почему гадина тянет? Почему не идет?
- А-а-а-а-а-а, - вою я.
Лучше смерть, покой. Чем вот так. Чего тварь мешкает?
Пот высыхает, и мне становится холодно. Зубы лязгают, меня всего трясет. Дрожащими руками закутываюсь в одеяло, но тут же скидываю его – оно мокрое насквозь. Проклятье! Кидаюсь к шкафу в поисках запасного. Роюсь, чертыхаюсь. И затихаю, напялив и навертев на себя все, что можно.
Тишина. Пустота. Отсутствие.
Хочется пить. Но для этого нужно встать. А это невозможно.
Пустота. Тишина. Отсутствие.
В желудке бурчит. Неплохо бы поесть. Но для этого необходимо подняться и по коридору, пустому и зловещему, пройти в столовую. Это немыслимо.
Отсутствие. Пустота. Тишина.
- Верес, - раздается из ниоткуда заспанный голос. – Ты чего так рано? Что-нибудь случилось? Подожди секунду, я тапки надену.
Данг явственно шлепает босыми ногами. Звуки замирают, глохнут в тишине.
- Верес… Верес… Верес… Подожди… Чего так рано… Рано… Рано…
Я плотнее закутываюсь в одеяло, закрываю глаза.
[justify][font="Times New Roman",
