Рыся поднимает на меня глаза, заводит руки за голову и откидывается на спинку кресла. Никто не произносит ни слова. Затем она ставит локти на стол, опирается подбородком на сложенные ладони и произносит:
- Да, я оценила возможные «за» и «против». И пришла к выводу, что в данном случае у нас, вероятно, есть шанс. Пусть небольшой, но он все же есть. А иначе, судя по обнаруженным кораблям, его нет вовсе. Нызга не остановится, пока не уничтожит всех.
- Отлично! – подвожу итог я. – Тогда сейчас я сообщу о нашем решении в Центр, и ты займешься всеми необходимыми манипуляциями. Хорошо?
- Ага. Только давай мы сначала все-таки посмотрим «Волшебных изыскателей». А? Когда еще увидим? Думаю, полтора часа ничего не изменят, - Рыся просительно жмурится, и мне трудно ей отказать.
- Ну, не знаю, - начинаю я. – На самом деле, я и так сглупил, выделив тебе еще один день.
- Зато мы получили пробы неизвестного вещества. И это прорыв! Ведь раньше тварь не оставляла никаких следов. Специалистам будет чем заняться, верно? – она весело улыбается.
- Ну хорошо, - соглашаюсь я. – Тогда пойду составлять и передавать сообщение на Землю, а ты подготовь все необходимое к анабиозу. Ладно?
- Ага. Встречаемся в кают-компании через час. Смотри, не опаздывай, - Рыся подмигивает мне.
И вот я снова один. Пустой мерцающий коридор, приоткрытая дверь рубки. Осторожно захожу туда, но там никого нет. Да и кому быть то, если пораскинуть мозгами? Двойнику Рыси? Или моему двойнику? А, может, кому-нибудь из восставших товарищей? Ха-ха. Но мне почему-то становится не по себе. Словно кто-то чужой встает за спиной. Я оборачиваюсь, и там, конечно же, пусто. Задвинутая дверь, стена, два кресла. И мой дискомфорт.
Ладно. Зря я все-таки пошел на поводу у Рыси. Чем быстрее мы уснем, тем лучше. По-крайней мере, опасаться ничего не будем. Верно?
Склонившись над передатчиком, набираю наши текущие координаты, отчитываюсь о ситуации, уведомляю о решении погрузиться в анабиоз до прилета спасателей, сообщаю об обнаруженном веществе. Составив депешу, проверяю ее. А затем отправляю через нуль-связь.
Все, дела закончены. Сладко потягиваюсь, бросаю взгляд на часы. До назначенного Рысей времени еще пятнадцать минут. Вполне возможно, свою часть работы она завершила раньше, ведь две капсулы - не десять, главное, запустить нужную программу. Верно? Ну, что ж, получить подтверждение Земли я уже не успею. Да это и не важно. Какая разница, застанут нас ребята бодрствующими или спящими?
Пора. Я поднимаюсь и, стараясь отделаться от тревожного чувства, выхожу. Дверь оставляю открытой. На всякий случай. Чтобы, если что, сразу увидеть, что происходит в рубке. Вновь мерцающий коридор, пушистые стены, прикоснуться к которым меня теперь не тянет. И, интересно, где же Пипер?
Отодвигаю дверь в кают-компанию. Делаю шаг вперед. Хм, Рыси здесь нет, хотя экран уже включен. Неужели все еще возится с капсулами? Странно. Может, неувязка какая вышла? Надо пойти посмотреть. Я разворачиваюсь, собираясь направиться в медотсек. И тут резкая боль сдавливает мне грудь. Что-то не так. Верно?
Я медленно оглядываюсь. Да. Кресла сдвинуты в центр. Хотя, даю голову на отсечение, никто из нас двоих после смерти Зордана сюда не входил. Под мышками взмокает. Я стискиваю губы, сжимаю руки в кулаки. Крадучись двигаю вперед. И через два шага замираю, словно пораженный молнией.
Рыся, мой маленький славный дружок, лежит за одним из кресел. Раскинув руки, выставив ладони. Застывшее лицо искажено ужасом, а в остекленевших глазах такой страх, что я вцепляюсь зубами в свои пальцы, чтобы сдержать крик.
Но этот вопль, этот вой безмерного отчаяния, безысходности и муки все же прорывается сквозь мою глотку. И, как мне кажется, потрясает весь корабль. Поднявшись до визга, он, слава богу, погружает меня в спасительную тьму.
Воскресенье
Свет брезжит в моих глазах, моргаю, пытаюсь сфокусировать зрение. Руки шарят вокруг, но нащупывают лишь длинный ворс покрытия. Где я? Что случилось? Стараюсь приподняться, и ледяной кинжал вспоминания мгновенно втыкается в мое горло.
- А-а-а-а-а-а-а-а! – кричу я. – Не-е-е-е-ет!
Невозможно. Такого быть не должно. Немыслимо.
- А-а-а-а-а-а-а-а! За что мне это?? А-а-а-а-а-а-а!
Сдавив кулаками лицо, я качаюсь в из стороны в сторону, давясь своим горем, своим невыносимым страданием. Как же? Как же так, а? Закусив губы, утыкаюсь в шелковистый ворс и продолжаю выть. Но спасения нет.
И мне приходится встать. Сначала на колени, а затем в рост. А потом приходится сделать шаги, всего счетом четыре. И увидеть вновь. И вновь зайтись хрипом.
Рыся мертва. Это не розыгрыш, не галлюцинация и не сон. Ее руки холодны, а кончик языка прикушен.
- Какого черта, Рыся!! – мычу я. – Где твое оружие, милая? Где оно, черт побери??
Я падаю около тела, и рыдания снова душат меня. Бью кулаками об пол, рву волосы. Хочется умереть.
Но время идет, и я затихаю, привалившись спиной к крайнему креслу. Не отрываясь, смотрю на Рысю, безуспешно и по-детски пытавшуюся защитить свою жизнь. Где же бродит сейчас, где таится та адская тварь, что принесла нам эту боль? Сволочь!! И почему, ну почему я согласился подождать? Прояви я больше твердости, мы оба были бы живы. Боже, еще несколько часов назад мы разговаривали, даже подшучивали друг над другом, надеясь на скорое освобождение. И вот…
Как несправедлива жизнь! Как тяжела ее поступь… И насколько все мы ничтожны в своих потугах и устремлениях. Мы рождаемся, чтобы умереть. И часто – до срока, не успев ничего увидеть, ничего сделать. Нам не дают возможности реализовать хотя бы малую толику того, что в нас было заложено. Кем? Господом? Природой? Да какая, к черту, разница!
Три ночи. Как долго я здесь сижу, уставившись на человека, ставшего мне по-настоящему близким. Сижу, бездействуя, не пытаясь найти и отомстить гадине, что забрала всех. Всех! Да кто же я теперь? Подлый трус, слизняк. Верно?
Встаю и, шатаясь, направляюсь к выходу. Перед глазами плывет, голова раскалывается. Пусть! Так просто это оставлять нельзя. Но что же… Что же с Рысей? Бедная девочка. Солнышко. Лисенок. Неужели бросить ее здесь вот так просто? Одну? Словно напоминание о торжестве твари. Нет!
Я возвращаюсь. Дрожащими ладонями приподнимаю неожиданно легкое податливое тело и, прижав к груди, выношу из комнаты. Длинные пряди ее волос щекочут лицо, а сердце разрывает осознание, что вот тут, в моих объятиях, только предмет, кукла. Неживая, холодная, пустая. Ни души, ни энергии, ни личности. Господи! Голова, руки свешиваются, словно тряпки. Где? Куда ушла ее сила? Почему?
В медотсеке я снова не могу сдержать слез, ощущение утраты режет, протыкает насквозь. Вот отодвинутое Рысей кресло, брошенные впопыхах бумаги, еще помнящие тепло ее пальцев. Выдвинутые капсулы для анабиоза. А моего дружочка уже нет…
Стою перед штабелем мертвых друзей. Как на кладбище. Даты жизни и смерти. Фамилии и имена. Шестеро. Сейчас к ним будет добавлена еще одна герметичная упаковка. Кабина, капсула, гроб. Да как ни назови, смысл не изменится. Верно? Я остался один. Словно проклятый. Ждущий, жаждущий тоже найти покой. Не отделяться от остальных. Вот так. Минута, пять минут тишины. Безмолвного прощания с теми, кого любил, кем дорожил и кого уважал.
Пять утра. Чего же все торчу здесь, в отсеке для мертвых? Почему не пытаюсь отыскать убийцу и воздать ему по заслугам? Или я так слаб? Слишком боюсь? Чушь! Погибнуть в честном бою, уже не веря в спасение. Что может быть лучше, спокойнее и чище? Да вот только честным сражением тут и не пахнет. Тварь изворотлива, хитра и непременно нанесет удар из-за угла. Ну и пусть!
- Где же ты, гадина?! – вскакиваю я. – Отзовись, сволочь! Выйди лицом к лицу! Или ты трусишь? Прямое столкновение не для тебя? Дрянь! Дрянь!
Выбегаю из медотсека и, выкрикивая бессвязные оскорбления, принимаюсь носиться по кораблю. Желая столкнуться с этим исчадием ада и хотя бы попытаться нанести удар (как Глисс и Зордан), прежде чем погибнуть. Но нызга остается глухой к моим воззваниям. И через некоторое время я бессильно сползаю на пол, чтобы остаться там до утра.
Беспокойный сон. Вспышки неясных кошмаров. Ноющее от неудобной позы тело. Со стоном поднимаю голову, оглядываюсь по сторонам. Все те же мерцающие стены, уходящие в разные стороны тоннели. И жуткая, мертвящая тишина. Я совсем один.
С трудом встаю, прижимаюсь лбом к сложенным ладоням и пытаюсь сообразить, что же мне делать. Жутко саднит горло, хочется пить. Ведомый этой жаждой бреду в столовую, где с трудом вспоминаю, как сделать заказ. Два стакана воды и один – кефира. Очень хорошо. А теперь – снова поиск. Сжимаю кулаки, стараюсь упорядочить мысли, и вновь коридоры, лабиринты, отсеки, помещения. Вверх, вниз. Вправо, влево.
- Выходи, нызга! Не прячься, как последний слизняк! – ору я. – Давай, один на один! Чего же ты медлишь? Ведь никого больше нет.
Вперед, назад. Вверх, вниз. Ноги заплетаются, силы иссякают. И я, запнувшись, опять падаю, утыкаюсь физиономией в мягкий ворс стены. Переждав дрожь, пробую подняться. Но оказываюсь только на четвереньках. Мотая головой, стараюсь сосредоточиться. Перед глазами плывет, в мозгах будто раскаленный котел, а тело словно изломано. Ладно. Мне просто необходимо отдохнуть. Горячий душ. Удобная постель. Несколько часов сна. Верно?
Прищурившись, пытаюсь определить свое местонахождение. Ага, я на жилом уровне, от каюты меня отделяют каких-нибудь триста-четыреста метров. Ну, что ж, последний рывок. Цепляясь за ворс, принимаю стоячее положение. Шаг, другой. Шаг, другой. Вот так, вот так. Чудненько.
А вот и моя комната. Отодвигаю дверь, вваливаюсь внутрь. Душистый ветер ударяет в лицо, вдали колышутся травы, цветы. Ярко светит солнце. Который же теперь час? Ага. Где же этот чертов хронометр?
- Четыре пополудни. Неплохо, - усмехаюсь я слипшимися губами.
Едва соображая, что делаю, запираю дверь. Стаскиваю вымазанную и едко пахнущую потом одежду, запихиваю в стирку. А затем встаю под тугие замечательно горячие струи воды. Смыть, счистить с себя все! Стать словно снова новорожденным, ясным, легким, не запятнанным памятью и мыслями. Ух! Растеревшись полотенцем, приникаю к холодному крану. Напиться вдосталь и спать! Верно?
Сумерки. Шелест трав. Негромкие переклики птиц. Открываю глаза и поворачиваюсь на спину. Заходит солнце, окрашивая горизонт в красный цвет. Завтра, по-видимому, будет ветрено. Ага? Потягиваясь, рассматриваю потемневшее небо. Ладно, что у нас на повестке дня?
Девять вечера. Сильно хочется есть несмотря на горе. Так, о произошедшем лучше пока не думать. Верно? Просто все отправились погулять. Да, все вместе. Конечно же, далеко. Но скоро они вернутся! Иначе и быть не может. Гхм.
[justify]Умыться, побриться. Слегка причесаться. Оружие? Да, обязательно. Не страх, что вы! Просто надо отомстить. Ладно. Защелкиваю дверь. Иду, стараясь не оглядываться, в
