пустота.
- Надо уничтожить эту гадину прежде, чем она уничтожит нас! – где-то далеко визжит Течер.
Я сглатываю, закрываю глаза, плотно зажимаю уши и склоняюсь вперед.
- Можешь не трудиться, - тихий смешок Течера совсем рядом.
Принимаюсь раскачиваться, гудя на одной басовитой ноте.
- Нызга в ней была, нызга, - бормочет Течер. – Ее устами говорила, ее глазами смотрела. А сейчас выскользнула. И скользит, крадется темными коридорами, черными углами. Цап! И влезает, упс, упс, в красавчика Вереса! Хи-хи-хи…
- А-а-а-а-а-а-а!! – кричу я. – Отвяжись! Отстань, ради бога! А-а-а-а-а!
- Так красавчик Верес просто игнорирует меня? Старается уничтожить презрением? Ха-ха. Страшно смешно, - продолжает издевательским тоном Течер. – Небось, жалко Дару?
Мой крик переходит в хрип. Ногтями я вцепляюсь в лицо, стремясь разодрать его, а головой вновь бьюсь о стену. Может же в конце концов она расколоться как орех? Ведь может?!
- Милый. Только не раскисать! – нежно и примиряющее шепчет Рыся.
И словно ласковые руки гладят меня по щекам, успокаивают разошедшуюся боль. Со стоном я отлепляюсь от стены, ничком падаю на пол и погружаюсь в темноту.
Придя в сознание, сначала не могу понять, где нахожусь. Страшно хочется пить, горло саднит, в рот будто насыпали песка. А тело ноет. Особенно желудок. Так. Желудок?
Я широко открываю глаза. Тварь не дает мне убить себя. Зачем, не знаю. Ее дело. А мое – свалить из этого мира, уйти как можно скорее. Но если обычными способами это не удается, то выйдет ли с помощью голода? Не станет же она меня кормить насильно. Верно?
Ладно, хорошо. Но пить хочется невыносимо. И я вновь поднимаюсь и бреду к лифту. Нужная кнопка здесь. Вот. Поехали.
К чему ей так издеваться надо мной, а? Не понимаю. Чик-чик, убила бы, и готово. Ведь нет! Изводит и изводит галлюцинациями. Сволочь! А, может, их несколько? Ну, нызг этих? Шнырк, шнырк по кораблю. Шнырк, шнырк… Ах-ха-ха-ха-ха! Шнырк-шнырк. Ой, умора…
Мерцающий коридор. Чуть более темные провалы боковых ответвлений. Столовая. Трясущимися пальцами заказываю воду. И еле удерживаюсь, чтобы не выбрать суп или второе. Пью большими глотками. Заказываю еще. Наполняю флягу, засовываю в карман.
До чего же хочется есть! Бульон с золотистыми гренками… Пельмени… Или нет, котлета! Прожаренная, с корочкой… Горка картошки с грибами…
Чертова падь! Черт!! Решительно разворачиваюсь и тащусь на подгибающихся ногах в свою каюту. Тут по-прежнему прибрано и, наверное, даже уютно. Подготовка к последнему шагу была вполне себе ничего. Верно? Я издевательски хмыкаю, сглатываю все еще обильно выделяющуюся слюну и укладываюсь лицом вниз в постель. Поворачиваю голову влево, высвобождая нос.
Цветы колышутся на ветру, волнуются травы. Вдали скачет табун лошадей. Идиллия, черт побери! Так тебя растак! Эх… Что за жизнь?
Шарю рукой по пульту настройки и выключаю всю эту ерунду. Щелк! Ага. Узкая, не совсем удобная и достаточно унылая комната. Разве нет? Но до чего здорово лежать в кровати. Не на полу, не скрючившись от холода. А вполне вот так сибаритски. Верно?
- Ты слышал? – начинает Глисс.
И я сквозь сон отвечаю стоном.
- Ты видел? – настаивает он.
Принимаюсь ворочаться, не в силах проснуться.
- Как это произошло? – голос капитана бьет наотмашь.
- Убить Течера мог любой из нас четверых. А это означает, что убийца действительно среди команды, как и говорила Дара, - сообщает Глисс.
Вскакиваю, оглядываюсь по сторонам. Вокруг только комната. Шкаф, стол, картинки. Ничего лишнего.
- Зачем? – спрашивает Рыся. – Зачем она убивает нас?
Я до крови закусываю губы и принимаюсь рыться в ящике стола в поисках наушников.
- Верес - его друг, в последнее время - почти брат, - отвечает капитан.
- Гадство! – выкрикиваю я.
Дрожащими руками извлекаю наконец проклятые наушники и втыкаю в уши. Тишина-а-а.
- Убери руки. Не трогай меня! – шипит Рыся. – Глисс так верил тебе…
Вытаращив глаза, я смотрю в голую стену и будто вижу Рысю, заплаканную, почти сломленную. До онемения сжимаю кулаки и прижимаю ко рту, стараясь сдержать вопль, который вновь рвется с моих губ.
- Тревога! – сообщает автомат. – Всеобщая тревога! Пробита защита. Курс корабля изменен. Повторяю…
- Заткнись! – приказывает капитан. - Извините. Сорвался. Слишком тяжело. Слишком. Боже, как я ненавижу окраины! Здесь всегда все наперекосяк. Дара была права, мы вышли слишком далеко…
- Верес, ты с капитаном связывался? – неожиданно жестко спрашивает Рыся.
Безмолвие. Только мое учащенное дыхание.
- Стоять, мразь! – четко произносит Рыся. - Не подходи, дрянь! Нызга проклятая!
- Теперь всем ясно, что погибнет каждый? Выхода не существует. На корабле нызга, - устало, но убежденно говорит Дара.
- Ты чего так долго? – голос Рыси звенит от недавнего смеха. – Я уже заждалась тебя. Все подключила, настроила. А ты как обычно!
Господи, как больно! Как невыносимо больно. Словно поворот ножа, дергающего и вытаскивающего наружу внутренности. А-ах!
Дай мне умереть, сволочь. Просто умереть! Слышишь?
Пятница
Жадно поедаю мясо. Голыми руками хватаю куски и запихиваю их в рот. Мясо, тушеные овощи, пельмени. Снова мясо.
И тут меня выворачивает наизнанку. Прямо на стол. Желудок содрогается в конвульсиях, выкидывая съеденное. А напоследок выдает что-то едко пахнущее. Ослабев от этой атаки, я сваливаюсь в проход. Да так и остаюсь там. Без сил, без мыслей, без желаний.
Звездное небо вертится над головой. Светила то ближе, то дальше. Голубой гигант слева. Желтый карлик справа. Туманности прямо по курсу крутят хвостами. Расползается пятно сверхновой. И миры, миры, планеты. Странные существа, удивительные привычки. И вновь звезды складываются в узор, пляшут, подмигивают, отдаляются. А внизу, под ногами галактика. Одна, другая, третья. Скопления. Ячейки… Восторг бросает вперед. И вот та, что казалась далекой, стремительно нарастает, превращаясь из маленькой запятой в огромную, с широкими завихрениями систему. Но одновременно с этим растет отчаяние, безысходность и боль. Захватывает целиком, скручивает, ломает…
- Тобос подарил тебе гораздо больше, чем ты думаешь, - печально произносит Дара. - Надеюсь, нызга сумеет оценить этот дар и оставит тебе жизнь. Хотя я не представляю, для чего нужна жизнь в пустом, населенном только призраками твоих друзей корабле, которым ты, к тому же, не умеешь управлять. В корабле, ушедшем столь далеко, что Земля не сумеет помочь тебе, - Дара медлит. – Нет, уж лучше умереть.
Я дергаюсь, пытаюсь открыть глаза, шарю руками, стараюсь подняться.
- Проще всего сдаться. Отказаться от борьбы. Но среди нас нет трусов и слабаков. Это я знаю абсолютно четко, - твердо говорит Зордан. - Пока есть надежда, пренебрегать ею нельзя. В этом я убежден. Убить себя – последнее дело. Надеюсь, это понятно, - пауза. – Ну неужели ты позволишь одержать ей победу? Не верю! – сквозь зубы тихо заканчивает он.
Ирония судьбы, что Зордан вещает устами (или что там у нее?) твари. И призывает не сдаваться. Нелепо. И смешно, если бы я мог хотя бы улыбнуться.
- Забвение и смерть… Забвение и смерть… - тихо шелестит что-то рядом.
Да, может она и права. Но через восемь дней корабль вступит в границы планетной системы звезды Ларда, а я до сих пор жив. Не лелеет ли нызга надежду проникнуть на корабль спасателей? Если так, то у меня есть еще долг – составить сообщение и настроить его автоматическую передачу на всех доступных земным кораблям частотах. Чтобы предупредить, предостеречь соплеменников о страшном грузе, что таится в моем теле. Нужно суметь, нужно подняться.
Я снова пробую встать. Тело не слушается. Ладно. Выждем, отдохнем. А потом уцепимся за стол, постараемся подтянуться. Ну же! Ну же!
Раскис, поддался на провокации… Дурак! Пусть внутри чудовище, пусть. Но подвергать опасности других нельзя. Ни за что! Не удалось прикончить себя? Так нужно было остановиться, а не идти на поводу у гадины. Как послушный баран, ей богу. Дурак!
Стою. Теперь привалиться, переждать сердцебиение. Давно не ел? Значит, перекусить. А не обжираться как свинье! Верно? Так. Так. Небольшая чашка бульона с парой гренок и крошечным кусочком курицы. Вот. Хорошо. Тошнит? Снова отдохнуть. Помаленьку, полегоньку. Ну, вот миска и пуста. Неплохо.
Устраиваюсь на диване прямо здесь. Смежаю веки. Если нызге понадобится, она без труда избавится от меня. Хоть тут, хоть в каюте. Разве нет? А мне необходимо беречь силы. Чтобы успеть, чтобы суметь выполнить последнюю работу.
Недолгий сон, на сей раз без кошмаров. И вновь чашка бульона с несколько большим кусочком мяса. И опять отдых.
На третий раз чувствую, что без лишнего риска уже могу отправиться к себе. Мерцающий коридор, длинный теплый ворс стен, провал незапертой двери в каюту. Спать… Спать… Ничком падаю в смятую постель и тут же засыпаю.
Сколько времени? Времени сколько, черт возьми? Шарю по тумбочке в поисках часов. Три часа дня. Как много, а необходимо столько сделать. Нужно вставать. Отдых принес мне силы. Силы и твердость. Медленно сажусь, рассматриваю израненные, покрытые синяками руки, избитые ноги. Сколько истрачено энергии, и все впустую. Выплеснуто непонятно куда. Верно? А еще от меня пахнет.
[font="Times New Roman",
