Нызга

serif]Поднимаюсь, бреду в душ. Положив ладони на раковину, гляжу в зеркало, откуда на меня мрачно выставляется худой заросший щетиной, взлохмаченный бабуин со ссадинами на щеках и лбу. Он щурит недобрые глаза и кривит рот. М-да, картинка впечатляет.
Включаю воду, долго моюсь, шипя, когда мочалка невзначай сдирает коросты. Потом бреюсь и пытаюсь расчесать сбившиеся колтуном волосы. Надеваю чистую, ставшую просторной одежду. Вновь обращаюсь к зеркалу. Да, ситуация явно улучшилась. Мужичок по ту сторону зеркала перенес, видимо, затяжную болезнь, а может быть, и нападение своры бандитов, однако на данный момент он выглядит вполне сносно. Что ж, сдаваться никто не собирается.
Теперь необходимо немного подкрепиться. В столовой, помимо бульона, заказываю детскую порцию второго. Не торопясь, поглощаю. Удивительно, но больше никаких галлюцинаций. То ли нызга подустала, то ли сменила тактику. Вероятнее всего – последнее, так как предыдущий опыт говорит мне, что измотать эту тварь невозможно. Ладно. Постараемся проявлять максимум осторожности.
Убрав посуду, направляюсь в рубку. В коридорах пусто и холодно, словно ледяное дыхание космоса постепенно вторгается в маленький оплот человечества. Это напоминает медленное, но неуклонное разрушение дома, когда его покинули люди. Один измученный человек не способен поддерживать корабль в должном порядке. Хотя нет, не измученный, а разъедаемый злобным и непостижимым существом.
Мигают огоньки сигналов, тихо шелестит воздуховод, звездолет упорно движется по проложенному мною курсу. Он продолжит свой полет и тогда, когда меня здесь уже не будет. А достигнув пределов планетной системы, он станет вечным спутником звезды. Если, конечно, его не найдут спасатели, или с ними самими чего не случится. И чтобы этого не произошло, необходимо мое сообщение. Так.
«Всем, всем, всем! Говорит Верес Вылчек, первый астрофизик экспедиционного бота «Ролц». Уведомляю, что необходимо соблюдать ПРЕДЕЛЬНУЮ осторожность при вхождении в контакт с нашим кораблем! На боте присутствует неизвестное земной науке инопланетное существо, являющееся по отношению к людям жестоким хищником. Насколько удалось выяснить, оно внедряется в одного из членов команды, а затем принимается убивать. При этом сам носитель совершенно не подозревает о своей смертельной опасности для окружающих.
Экипаж звездолета «Ролц» мертв, члены команды помещены в изоляционные капсулы. Это:
- Зордан Войчич, командир корабля;
- Дара Ресковиц, штурман;
- Глисс Лант, бортовой инженер;
- Данг Кениг, химик;
- Рыся Сегова, врач, биолог;
- Лукки Майков, кибертехник;
- Течер Дикк, биолог.
Вечная вам память, друзья!
Также хочу предупредить, что на данный момент хищник скрывается во мне, Вересе Вылчеке, первом астрофизике бота «Ролц». В связи с чем я, Верес Вылчек, представляю фатальную угрозу для любого представителя человечества.
Ввиду огромной важности указанной информации прошу при возможности передать данное сообщение другим кораблям».
Вроде бы все. Верно? Осталось только отправить депешу в Центр и настроить локальный передатчик.
- Мне страшно, - тихо, но явственно произносит Дара. - Это все звенья одной цепи: проблемы с киберами, ваши сны, смерть Лукки. Мы неотвратимо идем к гибели с момента выхода из подпространства. И этого уже не изменить. Что бы вы ни делали, что бы ни решали, впереди нас ждет только смерть.
Я дергаюсь и оглядываюсь. Никого. Ну, конечно. А как иначе? Но привыкнуть к таким представлениям неимоверно трудно.
Задаю параметры нуль-передачи, регулирую локальную рацию и запускаю свое сообщение. Теперь даже если меня не будет, или я это буду уже не я, информация о страшных событиях, случившихся на нашем корабле, дойдет до назначения.
- Не жалеешь, что стал звездолетчиком? - продолжает разговаривать со мной Дара.
И мне кажется, что гибкая темная фигурка проходит к штурманскому креслу, садится, распахивает бездонные глаза.
- Разве ты меня не слышишь, Верес?
Я сглатываю, облизываю пересохшие губы и сдавленно отвечаю:
- Знаешь, тебя трудно не слышать. А ты сейчас…
- Однако, - перебивает меня Дара. - Космос не предназначен для человека. Жалкие скорлупки, в которых мы путешествуем, ничто по сравнению с мощью вселенной.
- Кхе. С этим, конечно, трудно не согласиться. А ты…
– Странный ты все-таки, Верес, - смеется она и прикладывает пальцы к губам. - То ли боишься меня, а то ли я тебе просто нравлюсь. Не могу понять.
- Дара, – со стоном выдыхаю я.
- Тебя что-то гложет, разъедает изнутри.  Только не вижу, что. Видимо, Тобос оставил в тебе отметину. Он ведь тогда никого не отпустил без своего клейма. Верно? Ты почти единственный, кто остался в живых из вернувшихся оттуда, - она сцепляет ладони и в задумчивости выгибает бровь.
- Где искать тебя, Дара? Ведь так невозможно, – стремительно поднимаюсь я из своего кресла.
Легкий удар по лбу. Звездный хоровод над головой. Крутящиеся спирали и вытянутые шары галактик. Пыль пространства, несущаяся навстречу. И далекие тени гигантских существ, перебрасывающихся яркими огнями.
Я лежу на полу, что, видимо, уже вошло в мою привычку в последнее время. Чувствую противный вкус ворса, забившегося в приоткрытый рот, звон в голове и боль в неловко подогнутой руке. Ладно. Приподнимаюсь, встаю на четвереньки. Кресло штурмана пусто. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Нызга, видимо, решила продолжить свои эксперименты. На удивление, впрочем, человеколюбивые, если судить по продолжительности моей жизни после последнего убийства.
Тобос… Уже второй за сегодня раз мне указывают на некую отметину, которую якобы оставила во мне эта планета. Любопытно. Да. Это было бы крайне интересно, если бы не одна деталь: голос Дары причиняет мне боль. Он заставляет меня на долю секунды поверить, что она жива. Хотя это, разумеется, не так. Поэтому, думаю, главное в предоставляемых монологах Дары не информация, а дополнительный способ вызвать страдания. В общем, какая разница? Долг выполнен, пора заканчивать затянувшийся спектакль.
- Эй, сволочь! Может, все-таки покажешься? Давай! Я уже готов умереть! Не медли, чертова дрянь!
Крутящиеся звезды. Воронки черных дыр. Вуали межзвездного газа. И мир, звонкий, светящийся, разноцветный. Тени, прыгающие, перетекающие одна в другую, сливающиеся и разлетающиеся в стороны. Звуков нет. Они отсутствуют полностью. Однако, несмотря на это, мне слышится веселый детский смех, стук мяча, свист скакалки, топот маленьких и легких ног. Мгновение, и я уже вижу их всех, девчонок и мальчишек самых разных возрастов, с радостными воплями носящихся по огромной детской площадке, оборудованной по последнему слову техники. Площадке, которая без конца меняется, и где нет ничего определенного. Это касается всего – физической составляющей, понятий, мер, норм. И ты уже не знаешь, где правда, а где ложь, что хорошо, а что плохо, что ты это ты, здесь верх, а там низ. А самое главное, ты не уверен, кто находится рядом с тобой. И это настолько смешно, забавно и интересно, что некогда сбегать на обед. Мир, сотворенный целиком как праздник и нескончаемый ослепительный фейерверк.
- Тобос! – вскрикиваю я, открывая глаза.
Так вот чем является эта планета на самом деле! Развлекательный центр, детская площадка, покинутая своими создателями в давние времена и продолжающая, вне зависимости от обстоятельств, исправно функционировать на полную катушку и занимать посетителей таким образом, чтобы они не закисли от скуки.
И я действительно отмечен Тобосом, который не мог не заметить во мне ребенка. Пусть и не принадлежащего расе великих создателей, но все же несмышленого малыша, требующего пристального внимания, развития и заботы. И именно поэтому нызга не решилась прикончить меня, как всех остальных, включая тех, что родились в космосе, и в связи с этим удостоились ее особого интереса.
М-да, занятно. Во многих вещах Дара была поразительно недалека от истины. И от осознания этого факта мое восхищение ею просто зашкаливает. Если честно, счастье хотя бы общаться с таким человеком. Не говоря уже о большем. А мы, даже Зордан, наивно полагали, что она все выдумывает. Идиоты!
Поднимаюсь, одергиваю куртку, вправляю постоянно выползающую из-под ремня рубашку. Тварь, видимо, считает, причем не без оснований, что я сломлен. Однако по большому счету, победа осталась на нашей стороне. Ведь переступить через клеймо великих создателей их цепной пес не сумел. Наверное, тоску, отчаяние и боль нызги понять можно, но простить ее ненависть и злобу – невозможно.
Сокрушительный удар валит меня с ног. Всепоглощающая ярость топит сознание. Я вновь в клубке омерзительных белых червей, слепых, глухих, но имеющих прожорливую пасть. Они отвратительно шевелятся, облепляя мое тело сверху донизу. Меня передергивает сильнейшая судорога.
Черное бездонное пространство. Яркий сгусток звездной системы очерчивает границу, вдоль которой нужно вести неустанный поиск. И вдруг, впервые за некоторое время, запах разумных существ. Рывок вперед, погоня, скулеж. Настигнуть. Застать. Слиться!
Со стоном я отрываю голову от пола, стараюсь откашляться. Да, в этом Дара тоже оказалась права, мы просто вышли не там, где следовало. Нам исключительно не повезло. Расправляю неловко подогнутые члены, усаживаюсь, ощупываю лицо. Хотелось бы знать, сколько эта тварь еще будет мучить меня? Оставила бы в покое, раз не может убить. Вообще, странное дело, великих создателей здесь нет уже миллионы лет, а их слуги, судя по деятельности нызги и парка аттракционов на Тобосе, продолжают безотказно работать. Замечательное долголетие.
- Эй, нызга! – негромко зову я. – Слушай, ты