втроём на трибуне и с восхищением следят за выполнением трюков. У Клары в руках сахарная вата — дети любят сахарную вату. И она всё время отвлекается, чтобы взять в рот кусочек. Ему стало очень грустно.
— Я сейчас отпущу вас ненадолго, возьмитесь за ограждение. Смотрите, я покажу... — он проехал вперёд. — Может быть, взять вам помощника, маленькая Клара?
— Я справлюсь сама, — упрямо проговорила та. — Только, Сиэль, не отпускайте меня.
Она неуверенно выдвинула вперёд одну ногу, потом другую, подражая Сиэлю.
— Всё хорошо, — ободряюще сказал он. — У вас получается.
Они прокатились немного, потом повернули обратно, и Клара захотела отдохнуть. Она прижалась к бортику. От волнения она слегка дрожала.
— Вот видите, это несложно, — улыбнулся Сиэль. — Хотел спросить, вы уже почитали новый том эльфийских сказок?
Клара любила всё, что связано с эльфами, и Сиэль был этому очень рад.
— Да, я как раз хотела поблагодарить вас за ту красивую книгу, которую вы мне подарили... — смущённо начала она, но договорить не успела.
— Вы только посмотрите! — раздался неприятный визгливый голос рядом с ними. — Я уверена, этот остроухий урод украл ребёнка!
Сиэль вздрогнул. Ему захотелось в ту же секунду оказаться где-нибудь подальше отсюда. В глазах закололо, и будто стало нечем дышать. Да, некоторые прохожие до сих пор смотрят на него косо, а кто-то изредка отпускает комментарии, но Цукербург — не слишком большой город, и в нём осталось всего два книжных магазина, его «Островок книг» и лавка фрау Тильды, которая торгует любовными романами и журналами для дам. Все, кто читает книги, знают его, а читают в Цукербурге многие. То, что он услышал, было слишком. Сиэль обернулся. Визгливый голос принадлежал хорошо одетой женщине лет сорока; за руку она держала тощего мальчишку, который презрительно-злобно таращился на Сиэля. Лицо женщины исказила мерзкая гримаса.
— Среди бела дня! Что это такое! — продолжала визжать она. — Я позову служителя закона!
Сиэль хотел ответить, но Клара опередила его.
— Меня никто не крал, фрау, — проговорила она. — Сиэль — мой друг. Мы с дедушкой очень любим его магазин. Разве вы никогда не были в «Островке книг»?
Её голос звучал миролюбиво, но Сиэль увидел, что она даже перестала держаться за ограждение и сжала кулачки.
Тощий мальчишка покраснел.
— Кажется, папа там покупает мне журнал про приключения пиратов, — буркнул он матери.
— Новый номер должен прийти на днях, — сдержанно сказал Сиэль, чувствуя, как слабеют ноги, — но, пожалуй, я откажусь от подписки. Не думаю, что вам приятно иметь дело с остроухими уродами, которые в неизвестных целях крадут детей среди бела дня.
Женщина что-то еле слышно прошипела в ответ и потащила сына на выход. В этот момент к Сиэлю подъехала Рене.
— Что у вас случилось? — спросила она. — Я так хорошо покаталась!
— Ты бросила нас одних, и маленькой Кларе пришлось защищать меня от какой-то ненормальной, которая назвала меня остроухим уродом. Спасибо, Клара. — В ушах у него до сих пор звенел визгливый голос. Сиэль нервно накрутил прядь на палец, не замечая этого.
— Она сказала, что Сиэль меня украл! — Клара даже запыхтела от возмущения. — Сама уродина!
— В другое время я бы сказала, что приличным людям не стоит произносить такие слова, — ответила Рене. — Но сейчас... Как жаль, что я не успела подставить ей подножку.
— Чему ты учишь Клару! — ужаснулся Сиэль.
— Ты видел её раньше?
— Нет, но я знаю её мужа. Мне кажется, стоит вычеркнуть его из списка клиентов. Видимо, она настолько не в себе, что он даже не стал ей рассказывать, кто владелец магазина, где он покупает журналы. — Сиэль пожал плечами. — Ладно, не стоит уделять им слишком много внимания... Предлагаю сейчас же поехать в «Помадки мадам Плюмм».
До кафе отсюда было несколько остановок на трамвае, и Рене всю дорогу возмущалась тем, что произошло. Сиэль пытался её успокоить, потому что это порядком портило ему настроение. Клара прижалась к Сиэлю и молчала.
В «Помадках» было очень уютно. Приглушённый свет лился из-под светло-розовых абажуров, по обеим сторонам располагались столики с витыми ножками и небольшие диваны, негромко играл оркестр: мадам Плюмм поставила пластинку с вальсами. Она подошла к ним, чтобы взять заказ.
— Я всё прошу господина Сиэля снова поиграть нам на лютне, а он отказывается, — погорилась она. — Вы так чудесно играете!
— Благодарю вас, мадам Плюмм, — улыбнулся Сиэль. — Я обязательно как-нибудь снова возьму с собой лютню. Просто вы знаете... я люблю ваше кафе, потому что здесь можно отдохнуть — и хотя бы на пару часов перестать волноваться. А когда я играю, я всегда страшно волнуюсь... — он задумался на мгновение. — Мне как обычно, пожалуйста. И Рене. А для Клары принесите самый вкусный торт, какой у вас найдётся. Вы ведь любите торты, маленькая Клара? — подмигнул Сиэль. — Как я вас понимаю!
— Потанцуем пока? — предложила Рене, когда мадам Плюмм ушла варить кофе.
Она щёлкнула пальцами, и пластинка заиграла медленную вдумчивую музыку, которой ещё минуту назад на ней не было. Сиэль обнял Рене.
— В следующий раз будем кататься вместе, — сказала она. — Я давно не была на катке и слишком увлеклась... А ещё вам с Кларой надо купить свои коньки, чтобы я могла зачаровать их.
— Так и знал, что твои зачарованы! Только не раньше следующего месяца. Каток по-прежнему не внушает мне тёплых чувств, — Сиэль вздохнул. — Ты такая красивая... — он поцеловал её в лоб.
Клара мечтательно смотрела на них, а потом выбралась из-за стола.
— Можно, я потанцую с вами? — робко спросила она и обняла их.
Сиэль с улыбкой погладил её по голове. Мадам Плюмм вынесла поднос с кофе и замерла, наблюдая за ними. Потом смахнула слезу пухлой ручкой и стала аккуратно расставлять чашки.
~ Об Аквамарине и марципановых планетах ~
Всю неделю мысли о выставке марципановых фигурок в Музее Странных Вещиц не давали Сиэлю покоя. К таким мероприятиям Сиэль относился двояко: он очень любил узнавать новое, чувствовать себя знающим, любил красивые изящные вещи, но количество возможных посетителей, странное освещение и своеобразное звуковое сопровождение приводили его в ужас. На выставках звук обычно обеспечивала одна и та же группа музыкантов: клавишные, ударные и певица с невероятно высоким повизгивающим голосом, выводящая такие рулады, что даже ушные затычки помогали не всегда.
В конце концов Сиэль собрался с силами и решил пойти туда вечером, в один из дней, когда музей был открыт допоздна, а работающая там смотрительницей и одновременно танцовщицей (она переходила из зала в зал, исполняя чудные танцы, часто не совпадающие с музыкой) маленькая Аквамарина могла составить ему компанию.
Многие считали Аквамарину очень странной: у неё были синие глаза, очень бледная кожа, а волосы, брови и ресницы — снежно-белого цвета. Она была маленького роста, ломкая и хрупкая; Сиэль не знал, сколько ей лет, но подозревал, что двадцать, которые она назвала ему в день знакомства несколько лет назад, оставались двадцатью уже очень долгое время. Она жила в Квартале Забытых Пуговиц вместе с братом-близнецом, таким же ломким и хрупким, хотя и очень высоким; Сиэль видел его раз в месяц, когда тот заходил за журналами: волосы острижены немного ниже подбородка, холодный взгляд, тонкие паучьи пальцы и мягкий вкрадчивый голос. Звали его Александр; он был цирковым артистом.
Маленькая нежная Аквамарина с косами вокруг головы, ножками танцовщицы и взглядом потерянного ангела чуть не стала поводом для серьёзной ссоры между Сиэлем и Рене. Конечно, Рене ничего не стоило приворожить его или заставить Аквамарину навсегда о нём забыть, но это было не в её правилах. А Сиэль не видел ничего предосудительного в том, чтобы дружить с Аквамариной; иногда он даже позволял ей расчёсывать его волосы гребнем, хотя не то чтобы это было приятно, ведь у неё были очень холодные пальцы.
Он считал, что обязан ей; иногда она проводила его на выставки даже в нерабочий день. У неё был ключ и доверие директора. Сиэль подумал бы, что она влюблена в него, если бы дело не ограничивалось гребнем — и единственным поцелуем (губы у неё тоже были холодные, закрытые и немного шершавые, а Сиэль не любил шероховатостей и неоднородных материалов на ощупь), который она ему подарила, когда он сказал, что она красиво танцует. Он и правда так думал. Иногда он брал с собой лютню и аккомпанировал ей, когда народу в музее уже почти не было.
Эльфы рождаются из лунного света, точнее, так гласит легенда; Сиэль не знал, как он появился, ему только казалось, что он был всегда. И если Рене стала для него родным привычным существом, которое ему нравилось греть и на чьи колкости он никогда не обижался, то нежная маленькая Аквамарина была ожившей фреской, почти произведением искусства, которое прекрасно — на расстоянии.
Сиэль сел в трамвай. Остановка «Улица Серебристых Облаков» осталась позади; до музея было не очень далеко. Полупустой трамвай мерно двигался по знакомым улицам, залитым золотистым фонарным светом. Сиэль любил Цукербург, любил тёплые вечера, такие как этот, полные неуловимой радости и покоя, улицы, освещённые фонарями на витых ножках, террасы кафе, увитые плющом. Он почти не слышал посторонних звуков, привычно пользуясь затычками, подаренными Рене, и мерное скольжение по вечернему городу в относительной тишине было прекрасно.
Тут Сиэль тревожно подумал, не забыл ли оставить Маргарите еды; вернуться домой он уже не успевал, поэтому можно было лишь надеяться, что крольчиха не слишком станет на него злиться, если он вдруг всё-таки забыл это сделать. Он постарался об этом не думать; мысли о Маргарите, когда он на несколько часов оставлял её одну, вызывали у него тревогу.
Подъезжая к музею (остановка называлась «Музей Странных Вещиц, Ратушная площадь»), Сиэль понял, что не оставил Аквамарине записку. Странный день сегодня, подумал он, я стал совсем рассеянный и всё забываю. По непонятной причине ему сделалось невыносимо грустно, и он медленно направился к кассе, правда, выдохнув с облегчением, что очереди почти нет.
— Билет на выставку марципановых фигурок, пожалуйста, — произнёс он перед мутноватым окошком.
Кассирша открыла рот и что-то сказала, но Сиэль её не услышал; потом извинился и достал из ушей затычки.
— У нас предусмотрен льготный билет для эльфов и других существ, подвергавшихся жестокому обращению со стороны людей, — проговорила кассирша заученный текст.
Сиэль почувствовал, что у него начинает кружиться голова; он не знал, что недавно директор музея решил ввести новую категорию льготных билетов. Сиэлю было неприятно и даже унизительно подчёркивание в очередной раз его отличий, хотя он и понимал, что это было сделано из благих намерений.
— Спасибо, я заплачу полную стоимость, — ответил он.
Кассирша пожала плечами и выдала ему небольшой квадратный билетик с рисунком площади на обратной стороне.
Он нашёл Аквамарину во втором зале и помахал ей; здесь были выставлены фигурки книжных персонажей. Пёстрое освещение и мелькание лиц, пусть посетителей и было мало, вызвали у Сиэля желание спрятаться в комнате, где Аквамарина обычно отдыхала. Он пристроился в углу у витрины, где шепталась белая сахарная парочка
