непрерывно.
— Безобразие, — пробормотал Сиэль, обращаясь то ли к грозе за окном, то ли к Маргарите, то ли к самому себе. — Вчера по радио обещали ясную погоду. Я дважды прослушал прогноз.
Зазвонил телефон. Сиэль вздрогнул, поморщился, но трубку снял. Звонила Рене.
— Как ты там? — спросила она. — Не боишься?
— Эльфы не испытывают страха перед природными явлениями, — с достоинством ответил Сиэль. — Мы стараемся принимать мир во всех его проявлениях.
Он не стал добавлять, что получается не очень.
— Значит, не боишься, — усмехнулась Рене. — А как Маргарита?
Сиэль покосился на диван, из-под которого доносилось подозрительное сопение.
— Маргарита старательно изучает пространство под диваном. Думаю, она считает, что находиться там сейчас самое правильное решение.
— То есть спряталась и трясётся от страха, — понимающе сказала Рене.
— Я бы не стал выражаться так резко.
Она тихонько засмеялась, и этот смех сквозь треск помех в телефоне и грохот грозы показался Сиэлю самым родным и уютным на свете.
— Я перезвоню, когда всё стихнет, — пообещала Рене. — А пока держитесь там.
— Спасибо, — тихо сказал Сиэль.
Он положил трубку и снова посмотрел в окно. Гроза и не думала заканчиваться. Молнии появлялись всё чаще, и одна из них — самая ослепительная — ударила где-то совсем рядом с его окном. Сиэль даже невольно пригнулся, хотя стекло, к счастью, не пострадало.
— Совсем близко, — сказал он Маргарите.
Маргарита, как обычно, ничего не ответила, но Сиэль почему-то был уверен, что она согласно повела ушами.
Гроза бушевала всю ночь. Сиэль очень долго не мог уснуть — ворочался, слушая гром, и думал, как там Рене в Квартале Негаснущих Фонарей. У неё ведь окно выходит на небольшую площадь, где стоит самый высокий фонарь во всём городе. Если в него ударит молния…
Сиэль запретил себе думать об этом, но внутренние запреты ни к чему не привели, поэтому он заснул только под утро, когда гроза наконец стихла так же внезапно, как и началась.
Утром Цукербург радовал взор абсолютно чистым небом. Сиэль открыл окно и с удивлением обнаружил, что пахнет не только дождём, но и чем-то ещё — немного странный аромат, как будто с привкусом магии.
— Тебе тоже кажется, что что-то не так? — спросил он у Маргариты.
Маргарита, которая наконец выбралась из-под дивана, сидела на подоконнике и с важным видом созерцала улицу. На вопрос она никак не отреагировала, но Сиэль и не ждал ответа.
В магазине сегодня было необычно много посетителей. Все какие-то встревоженные, они жаловались друг другу на странные сны и обсуждали вчерашнюю грозу.
— Представляете, господин Сиэль, — говорила фрау Блюм, его постоянная покупательница из дома напротив, — мне всю ночь снилось, что я потеряла свои очки. Ищу их, ищу, а они у меня на носу! А я этого не замечаю! Ужас какой-то!
— Сны после грозы часто бывают тревожными, — успокаивал её Сиэль. — Это просто реакция на перепад погоды.
— А мне снилось, что мой любимый фикус засох, — жаловалась другая покупательница. — Я поливала его, но всё без толку!
Сиэль сочувствующе кивал, записывая в специальную книжечку очередной проданный экземпляр. В глубине души он тоже ощущал некоторое беспокойство. К вечеру позвонила Рене.
— Ты не поверишь, — сказала она без предисловий, даже не поздоровавшись, что крайне раздражило Сиэля. Беседа должна следовать определённому сценарию, считал он, насколько это возможно. — У нас в квартале погас фонарь.
— Какой фонарь? — сначала не понял Сиэль.
— Главный. Тот, который на площади. И который никогда не гаснет. А тут взял и погас.
Сиэль помолчал, потом спросил:
— И что это значит? Когда его починят?
— Мастера смотрели, говорят, что дело не в проводке. И не в самой лампе. Там что-то другое. Какая-то поломка, которую они не могут починить.
— А как же жители?
— Жители... — Рене вздохнула. — Жителям снятся кошмары. Я сама сегодня видела такой сон, что до сих пор не могу прийти в себя.
— И что тебе приснилось? — осторожно спросил Сиэль.
Рене помедлила
— Мне снилось, что моя мастерская исчезла. Будто я пришла, а там пусто. Ни стола, ни инструментов, ни заготовок. Даже стен нет. Пустое пространство, как будто никогда и не было ничего.
У Сиэля похолодело внутри.
— Ты знаешь, — сказал он тихо, — мне тоже кое-что снилось под утро. Я сейчас вспомнил, когда ты сказала.
— И что же?
— Мой магазин. Он исчез. Все книги пропали. И Маргарита тоже. Я остался совсем один в пустой комнате — и вокруг не было ничего. Только белые светящиеся стены.
Они помолчали.
— Это не просто совпадение, — наконец сказала Рене. — Я чувствую. Это магия. Что-то случилось.
— Что будем делать?
— Приезжай завтра. Я хочу показать тебе одну вещь.
— Завтра? Но завтра не суббота.
— Сиэль… Перестань. Я знаю, тебе непросто менять расписание, но это определённо тот случай, когда тебе понадобятся все твои способности к импровизации.
Сиэль положил трубку и долго сидел неподвижно, глядя в одну точку. Маргарита, заметив его состояние, подошла и ткнулась носом ему в ладонь. Он машинально погладил её по спинке.
— Всё будет хорошо, — сказал он, сам не зная, кого пытается успокоить — себя или крольчиху. — Всё обязательно будет хорошо.
Но внутри уже зарождалось знакомое, очень неприятное чувство тревоги. Он вспомнил свой сон — белые стены, никакой Маргариты, никаких книг; ничего из того, что составляло его жизнь. И он понял, что боится не просто потерять магазин. Он боится потерять себя и свою жизнь.
На следующий день Сиэль добрался в Квартал Негаснущих Фонарей только к двум часам. Трамвай почему-то шёл медленнее обычного, дважды за время пути останавливался в неположенном месте, а радио играло так фальшиво, что даже затычки толком не спасали. Сиэль вышел на конечной с чувством глубокого облегчения и тут же понял, что что-то не так.
Воздух в квартале был другим. Каким-то неправильным. Как будто из знакомой мелодии убрали пару нот, и теперь она звучала фальшиво, хотя вроде бы почти ничего не изменилось.
Люди на улицах выглядели крайне встревоженными. Кто-то шёл, оглядываясь, кто-то тревожно перешёптывался. Фонари светили как будто тусклее обычного.
Сиэль прибавил шаг. Маргарита в переноске недовольно ворочалась — она тоже что-то чувствовала. И это ей не нравилось. Рене, как обычно, открыла дверь ещё до того, как он успел постучать. Выглядела она неважно — тени под глазами, волосы торчат в разные стороны ещё сильнее, а ведьминская шляпа валяется на полу в прихожей, что было совершенно не похоже на Рене.
— Проходи. Я сварила кофе. Очень крепкий.
— Я бы предпочёл фруктовый чай, — сказал Сиэль, снимая плащ.
— Чай тоже имеется.
Они прошли на кухню. Бальтазар парил под потолком, и даже его прозрачная шёрстка сегодня казалась какой-то блёклой.
— Я кое-что нашла, — сказала Рене, когда Сиэль устроился за столом с чашкой дымящегося чая. — В старых записях. Оказывается, главный фонарь на площади — это не просто украшение.
— А что же это такое?
— Стабилизатор. Магический стабилизатор всего города. Его поставили больше ста лет назад, когда в Цукербурге впервые поселились несколько необычных существ… Одним словом, такие, как мы. — Она обвела рукой всех присутствующих, включая Бальтазара. — Квартал Негаснущих Фонарей должен был стать местом концентрации волшебства. Но оказалось, что без стабилизатора магическое поле начинает... колебаться.
— Колебаться?
— Представь себе озеро в штиль. Вода гладкая, в ней, как в зеркале, отражается небо. Красота. А теперь представь, что по озеру пошли волны. Сначала маленькие, потом побольше. А потом и вовсе начался шторм. Вот это и есть колебания магического поля. Они влияют на сны, на самочувствие, на... — Рене запнулась. — На реальность.
Сиэль вспомнил свой сон. Пустоту. Белые стены.
— И что нам с этим делать?
— Нужно починить фонарь. Для этого нужен особый кристалл. Он работает как проводник — собирает магию и равномерно распределяет её.
— Но где его взять?
Рене посмотрела на него долгим взглядом.
— В Музее Странных Вещиц.
Сиэль поперхнулся чаем.
— В музее? Но это же закрытое учреждение! Там экспонаты! Охрана! И вообще, мы не имеем права просто так взять и...
— Я уже договорилась, — перебила его Рене. — Вернее, не я. Аквамарина.
— Аквамарина?
— Она работает там, ты что, забыл? Она поговорила со Смотрителем. Самым эксцентричным из всех смотрителей. Он согласился пустить нас сегодня ночью.
— Подожди. — Сиэль почувствовал, что у него начинает кружиться голова. — В музей? Этой ночью? Ночью я обычно нахожусь дома, в своей постели, я привык…
— В качестве приглашённых экспертов по магическим аномалиям, — снова перебила его Рене. — Так это официально называется. При музее есть целый Отдел Изучения Необъяснимых Явлений. С формальной точки зрения всё законно.
— С формальной точки зрения, — эхом повторил Сиэль. — А на самом деле?
— Послушай, душка, мы просто придём и заберём кристалл. Если, конечно, пройдём испытание.
— Испытание? — Сиэлю показалось, что он ослышался. — Какое ещё испытание? Мы собираемся спасти квартал и весь город от магических колебаний, которые могут привести к непоправимым последствиям, а нам предлагают пройти испытание? Это что, шутка? Ты же знаешь, я не слишком понимаю человеческое чувство юмора…
— Смотритель — человек, скажем так, очень своеобразный, — осторожно произнесла Рене. — Аквамарина говорит, что он обожает загадки. Он согласился отдать кристалл только при одном условии: мы должны найти три настоящих магических предмета среди сотни подделок, которые он нам представит.
— Но это же невозможно!
— Возможно. У нас есть ты.
— И что я могу сделать?
— Эльфийская интуиция, — напомнила Рене. — Ты чувствуешь магию. Я это знаю. Помнишь тот случай с книгой, в которой я случайно заперла Бальтазара? Ты сказал, что она какая-то странная. Ты сразу это почувствовал.
Сиэль хотел возразить, что тогда ему это просто показалось — и вообще он неправильный эльф и ничего особенного не умеет. Но Рене смотрела на него с такой уверенностью, что он передумал.
— А ты? — спросил он. — Ты ведь мне поможешь?
— Конечно. Я ведь могу отличить настоящую магию от подделки, если увижу её в действии. И потом, — она улыбнулась, — вдвоём веселее.
— Веселее, — повторил Сиэль безо всякого энтузиазма. — Искать в музее, полном странных вещей, три настоящих магических предмета, ещё и посреди ночи. Звучит невероятно весело.
— Не бойся, — Рене погладила его по руке. — Я буду рядом.
Сиэль вдруг понял, что страх начал отступать. Совсем чуть-чуть.
— Хорошо, — сказал он. — Надеюсь, мы справимся.
— Конечно, справимся. Мы же команда.
Бальтазар, парящий под потолком, фыркнул.
— Команда, — повторил он скептически. — Наш остроухий друг, который вряд ли сможет отличить подделку от настоящего магического артефакта, и ведьма, которая вечно всё теряет. Да вы просто обречены на успех.
— Бальтазар, — строго сказала Рене. — Или ты помогаешь, или отправляешься обратно в книгу.
— Выберу первое, — быстро ответил кот. — Я всегда тебе помогал и намерен продолжать в том же духе. Я просто высказываю конструктивную критику.
Сиэль невольно улыбнулся.
Ночью Музей Странных Вещиц выглядел иначе, чем днём. Днём это было просто большое здание с колоннами и вывеской, внушающее
