снять, когда зашёл в магазин.
Сотрудница продолжала счастливо улыбаться.
— Я поняла вас. У вас есть некоторые проблемы со слухом. Не волнуйтесь, я могу говорить ещё громче!
— Я не волнуюсь, — очень вежливо сказал Сиэль. — И у меня нет совершенно никаких проблем со слухом. А у вас, наверное, возникли некоторые сложности с пониманием моих слов. Спасибо, но я не нуждаюсь в вашей помощи. Я способен сам выбрать книги, которые меня интересуют.
Судя по выражению лица, сотрудницу несколько озадачили его слова. То ли она посчитала их очень наглыми, то ли вообще не поняла, о чём идёт речь.
Сиэль прошёл мимо неё в следующий зал. Фрау Тильда и правда вознамерилась переманить всех его клиентов. Она даже умудрилась достать коллекционное издание пятого тома эльфийских сказок раньше него самого! Теперь фрау Тильда торговала книгами почти на любой вкус. Цены у неё были не то чтобы ниже, чем у Сиэля (куда уж ниже), зато по магазину с милой улыбкой сновали три сотрудницы, предлагая покупателям помощь и завлекая их викторинами: «Ответь на пять вопросов и узнай, какой роман тебе больше всего подходит», «Какой ты персонаж из классики мировой литературы?» и «Выиграй соревнование на знание романов Эрнеста Лайонелла-младшего и получи собрание его сочинений в подарок». Да, это совершенно расходилось с представлениями Сиэля о том, каким должен быть книжный магазин (и вкусы его владельца). Вдруг он заметил в углу у дальних полок фрау Тайге. Она закрывала лицо большой книгой с яркой цветной обложкой и изо всех сил старалась делать вид, что её здесь нет.
— Добрый день, фрау Тайге, — Сиэль подошёл к ней. — Не ожидал увидеть вас здесь.
— Я... Вы... — Она была в замешательстве. — Поймите, господин Сиэль, я очень уважаю вас и люблю ваш магазин, но фрау Тильда... Представляете, здесь можно выпить кофе, сыграть в игру по любимой книге и даже выиграть приз!
Фрау Тайге сейчас была похожа на довольную маленькую школьницу, которая получила за отличную успеваемость шоколадную медаль.
— Для того, чтобы выпить кофе, существуют кофейни и кондитерские, — сдержанно ответил Сиэль. — А викторины по любимым книгам... Теперь понятно, почему мой магазин оказался на грани разорения. Всё это, конечно, весьма занимательно, но, боюсь, я недолго смогу противостоять находчивости фрау Тильды. Всего доброго, фрау Тайге.
— Господин Сиэль, вы не обиделись? — участливо поинтересовалась та.
— Нет, что вы... Фрау Тильда, по всей видимости, лучше знает, что требуется людям.
У него опять начинался подкожный зуд, как всегда, когда его что-то крайне беспокоило и раздражало. На улице Сиэль почувствовал себя лучше и направился к дому Рене.
Он шёл по мокрой брусчатке Квартала Негаснущих Фонарей и ни разу не обернулся. Ему казалось, если он обернётся, то увидит, как яркая розовая вывеска «Островка книг» насмешливо подмигивает ему вслед, а фрау Тайге за витринным стеклом уже пьёт свой кофе и увлечённо отвечает на вопросы викторины «Узнай себя в героине любовного романа».
Он не имел права обижаться на милую фрау Тайге. Она всего лишь была неравнодушна к маленьким радостям. Он не мог осуждать фрау Тильду за то, что она лучше знает потребности клиентов. Он сам выбрал другой путь — и мог либо следовать ему, либо уступить дорогу удачливой сопернице.
Да, он просто хотел, чтобы книги были доступны. Чтобы их брали в руки, нюхали страницы, глазели на корешки и тихо спорили о прочитанном. И чтобы в магазине никогда не было слышно победных воплей участников викторины.
— Я устал, Маргарита, — тихо сказал Сиэль, глядя на переноску.
Крольчиха шевельнулась.
— Думаешь, мне пора закрывать магазин? — спросил Сиэль. — Может быть, людям и правда нужны не книги, а развлечения? Может быть, я просто… старомодный?
Маргарита не ответила. Ей очень хотелось поскорее добраться до дома Рене, где всегда было тепло, сухо — и где её обязательно кормили измельченным миндальным печеньем.
Сиэль вздохнул и прибавил шаг. Рене открыла дверь ещё до того, как он успел постучать.
— Я увидела тебя в окно, — сказала она, забирая у него мокрый зонтик и переноску. — У тебя такой вид, будто тебе пришлось продать лютню.
— Почти, — ответил Сиэль, снимая плащ.
— Кофе будешь?
— Спасибо, лучше чай, — сказал Сиэль, снова представив, как фрау Тайге довольно пьёт кофе в «Островке книг». — И булочку с кремом. Или две. А лучше три.
Рене только покачала головой и ушла на кухню. Сиэль пошёл за ней, чтобы вымыть руки, а потом вернулся в гостиную и опустился в кресло. Маргариту выпустили из переноски — и теперь она с достоинством восседала на ворохе газет, не реагируя на приветственные выпады «подплывшего» к ней Бальтазара.
— Так что случилось? — Рене вернулась с подносом. Булочки с кремом выглядели невероятно аппетитно, а от фруктового чая шёл прекрасный аромат. Сиэль с нетерпением потёр руки, но потом снова погрустнел.
— Магазин разоряется, — печально сказал он, принимаясь за первую булочку.
Рене сидела напротив, поджав под себя ногу, и молча ждала продолжения. Пятьдесят лет дружбы научили её, что Сиэль непременно расскажет всё доходчиво и подробно, если не перебивать его и вовремя подливать чай.
— У фрау Тильды викторины, — продолжал Сиэль. — И кофе. И сотрудницы, которые говорят «добрый день» с фальшивой радостной улыбкой, не понимая ни слова из того, что ты им говоришь. Она достала новое коллекционное издание раньше меня.
— Какой кошмар, — серьёзно кивнула Рене.
— Фрау Тайге теперь тоже ходит туда. Фрау Тайге, которая десять лет подряд, приходя за очередным номером, рассказывала мне сплетни, от которых мне хотелось заткнуть уши и убежать. Она стояла там с книжкой и делала вид, меня не существует.
— Предательница!
— Я не виню её, — Сиэль отложил надкусанную булочку. — Я вообще никого не виню. Просто… — Он провёл рукой по лицу. — Наверное, я и правда не понимаю, что нужно людям. Я думал, им нужны книги. А им нужен праздник. Спектакль. Бесплатный кофе.
Рене молчала, помешивая ложечкой в своей чашке. Бальтазар, утомлённый равнодушием Маргариты, подплыл поближе и устроился на спинке кресла; его прозрачный хвост лениво покачивался в воздухе. Потом Рене поднялась, подошла к старому дубовому шкафу и достала с верхней полки небольшую коробочку. Обычную, деревянную, без всяких украшений.
— Это я приготовила тебе на день рождения, — сказала Рене, ставя коробочку на стол перед Сиэлем. — Но, кажется, сейчас это нужнее.
Сиэль осторожно приподнял крышку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал маленький стеклянный флакон. Чернила в нём были густые, медового цвета, и в самой глубине мерцали золотые искры.
— Это волшебные чернила, — сказала Рене таким будничным тоном, словно сообщала, что у неё закончился сахар. — Они оживляют нарисованное на несколько минут. Потом рисунок снова становится просто рисунком.
И без того большие глаза Сиэля от удивления стали ещё больше.
— Я хочу, чтобы ты создал маленьким читателям настоящую сказку, — улыбнулась Рене. — Ты говоришь, людям нужен праздник. А ты не выносишь шума, фальшивых улыбок и викторин. Так устрой свой праздник. Такой, какой нужен тебе самому.
Сиэль снова посмотрел на флакон. Золотые искры внутри еле заметно переливались.
— Живые иллюстрации, — медленно проговорил он. — Для детских чтений… Я читаю вслух, а нарисованные герои оживают. Ненадолго.
— Именно, — кивнула Рене. — И никаких сотрудниц с приклеенными улыбками.
— И никакого кофе, — отозвался Сиэль.
— И никакого кофе, — великодушно согласилась Рене. — Если уж ты так решил…
Сиэль улыбнулся. Впервые за этот долгий и дождливый день.
Следующие пару дней Сиэль почти не спал. Рене не учла главного: они оба не умели рисовать.
— Это я упустила, — сокрушалась Рене, глядя на его первые попытки. — Надо было сразу спросить, есть ли у тебя художественный талант.
— У эльфов редко бывают способности к рисованию, — недовольно буркнул Сиэль, разглядывая непонятное существо на бумаге. Нарисовать мышку у него так и не получилось.
— Я заметила. Можно попробовать наколдовать рисунок… Или попросить фрау Царт. Вы ведь иногда общаетесь?
— Аквамарина, — сказал Сиэль. — Точно. Она как-то принимала участие в создании декораций. Как я мог забыть…
— Можно отправить ей послание с Бальтазаром, — произнесла Рене. — Он, конечно, будет возмущаться, что это ниже его достоинства…
Аквамарина приехала на следующий день. Одна, без брата, как всегда немного печальная — и с небольшой кожаной папкой в руках. Сиэль редко видел её при дневном свете — и удивился тому, что за пределами сумрачных залов Музея Странных Вещиц она выглядит ещё более хрупкой и прозрачной.
— Здесь прохладно, — сказала Аквамарина, оглядывая гостиную. Она давно не была здесь. Маргарита, устроившись в кресле, окинула гостью подозрительным взглядом, но, кажется, успокоилась, когда поняла, что Аквамарина не собирается её гладить.
— Я включу обогреватель, — засуетился Сиэль. — Ты будешь чай? С сахаром или без? Может быть, булочку?
— Можно просто воды? — попросила Аквамарина. — И покажи, что нужно сделать.
Он разложил на столе неумелые эскизы, которые они с Рене немного доработали при помощи её магии. Дракон, охраняющий спящую принцессу. Кот в сапогах. Эльф, играющий на лютне (этот рисунок они переделывали шесть раз — и Сиэль всё равно остался недоволен). Снежная королева.
Аквамарина молча рассматривала листы. Её тонкие, почти прозрачные пальцы касались бумаги, и Сиэль вдруг подумал, что с ней очень легко молчать.
— Я могу нарисовать иллюстрации за два дня, — сказала она наконец. — Акварелью. Но тебе придётся рассказывать мне сказки, пока я работаю.
— Какие сказки? — растерялся Сиэль.
— Любые. Я люблю, когда ты рассказываешь или читаешь вслух.
На два дня его маленькая квартира превратилась в художественную мастерскую. Аквамарина сидела за столом у окна; её тонкая рука выводила на бумаге изящные линии, а Сиэль читал. Эльфийские легенды, готические детективы, отрывки из приключенческих романов. Иногда он сбивался, засматриваясь на то, как под её пальцами рождается настоящий дракон — не тот, какого он пытался изобразить, а живой, с переливающейся чешуёй, умным взглядом и едва заметной усмешкой.
— Почему он улыбается? — спросил Сиэль.
— Потому что знает какую-то тайну, — ответила Аквамарина, не отрываясь от рисунка. — Которую никому не расскажет.
Маргарита, вопреки обыкновению, не выказывала недовольства. Она устроилась на подоконнике рядом с Аквамариной и сонно щурилась на солнце, изредка поводя ушами. Кажется, она тоже признала в этой странной девушке с белыми волосами родственную душу — тихую и замкнутую.
Вечером второго дня Сиэль просматривал готовые иллюстрации, не веря своим глазам.
— Это же настоящее искусство.
Аквамарина устало улыбнулась, пряча кисти в пенал.
— Это просто рисунки. Волшебство возникнет благодаря чернилам Рене и твоему голосу.
Она уехала на трамвае, отказавшись от ужина и от предложения переночевать в гостиной. Сиэль стоял у окна и смотрел, как её тонкая фигурка растворяется в тёплых сумерках. Маргарита ткнулась носом в его ладонь — утешительно, почти нежно.
— Она странная, да? — тихо спросил Сиэль у крольчихи. — А ещё очень красивая и
