"Мышиные игры. Путь всевластия"

располагалась лестница с резными перилами, ведущая наверх, что добавляет интерес к архитектуре помещения. Шторы из багряной полупрозрачной ткани пропускают мягкий дневной свет, дополняя общий светлый и элегантный вид интерьера. 

"Удивительно, как изменилось это место! - подумала Сперентия. - Все выглядит таким современным, но портреты предков остаются неизменными". Интерьер самого коттеджа в классическом стиле с его современными штрихами, такими, как гладкий телевизор с плоским экраном, источает тепло и уют. Семейные портреты украшают стены, рассказывая истории прошлых поколений, а мягкое освещение создает гостеприимное сияние. Мебель, представляющая собой сочетание антикварных предметови современного дизайна, создает уютную атмосферу, идеально подходящую для встреч и тихих вечеров. Однако, среди этой домашней обстановки есть тонкие намеки на что-то более тёмное. Тени, кажется, тянутся немного дальше, чем обычно, задерживаясь в углах, словно не желая отступать. Иногда проносится слабый сквозняк, заставляя занавески слегка колыхаться, словно кто-то за кем-то наблюдает.

- Добро пожаловать домой, мисс Сперентия! - сказала экономка Минерва, и её голос был полон искренней теплоты. - Пожалуйста, заходите. Позвольте мне сообщить семье о вашем прибытии! Сперентия благодарно улыбнулась и шагнула в дверной проём, близнецы последовали за ней. Почти мгновенно из соседней комнаты вышли два пожилых человека - дедушка Эдвард и бабушка Агата, женщина с мягкими чертами лица и добрыми глазами, их лица сияли от радости. "Сперентия, дорогая!" - воскликнула бабушка Агата, широко распахивая объятия. - "Мы не ждали тебя так скоро! Как прошла твоя поездка?". Дедушка Эдвард усмехнулся, нежно обняв Сперентию. «Как здорово, что ты вернулась, моя дорогая! - сказал он. - Садись и расскажи нам все об этом». Сперентия в ответ нежно обняла их. «Так приятно видеть вас обоих! Поездка прошла прекрасно, спасибо. Я просто рада быть здесь со всеми вами!". Минерва, наблюдая за нежным воссоединением, ненадолго извинилась, чтобы приготовить угощение: "Я скоро принесу чай и печенье!», — объявила она, прежде чем исчезнуть на кухне.**Тем временем семья собралась в гостиной, устроившись в удобных креслах и на диванах. Близнецы, жаждущие поделиться своими недавними подвигами, возбужденно болтали, время от времени украдкой поглядывая на Минерву, пока она суетилась, готовя угощения.

Люстра-медуза, усыпанная хрустальными росинками, бдила над комнатой, а картины – миниатюрные порталы в бушующие штормы – шептали о морской стихии, словно бы вырванной из глубин подсознания. Готические часы, словно каменный страж из другой эпохи, отмеряли секунды, каждое "тик-так" – удар сердца самой вечности. Их темная сущность, окутанная флером загадок, будто предупреждала: "Здесь время – не просто течение, а хищная река, способная унести в пучину забвения". Сперентия чувствовала, как что-то незримое просачивается сквозь уютную атмосферу дома, как тонкие нити беспокойства вплетаются в ткань реальности. Тени танцевали зловещий балет в углах, а сквозняки шептали неразборчивые слова, словно эхо из прошлого, доносящееся из-за закрытых дверей. «Современность здесь лишь тонкая вуаль, – думала она, – за которой скрывается древняя магия, спящая, но готовая проснуться в любой момент».
В это время, серый кардинал мышиного мира, плел интриги, словно паук, заманивающий добычу в свои сети. «Вакантис!, – прошипел он, его голос звучал как шорох сухих листьев, – твоя задача – вырвать из их болтовни имя Сперентии, ее историю, ее слабости. Пусть нить ее жизни станет моей!». Мышь с человеческим ухом, словно тень, скользнула в щель под дверью, готовая пожертвовать собой ради великой цели.

Чай и печенье были на столе, близнецы, словно два неугомонных воробушка, щебетали о своих приключениях, а бабушка с дедушкой, словно теплый свет маяка, озаряли комнату своей любовью. Но Сперентия чувствовала, что за этой идиллией скрывается нечто большее, что в воздухе витает невысказанный вопрос, словно туман, окутывающий вершину горы. Этот дом, казалось, хранил в себе не только тепло семейного очага, но и ледяное дыхание тайны, готовящейся вырваться на свободу.  В это время Вакантис, словно тень, метнулся под диван. «Тише, Вакантис! - прошипел его Босс ему в ухо, используя миниатюрную рацию. - Ни звука! Помни, от тебя зависит судьба нашего клана. Вынюхай, выслушай, выкради любую информацию! Специя для интриги!" "Да, босс, я понял. Сделаю все, как вы приказали. Буду тише воды, ниже травы, как призрак в ночи!," - отозвался Вакантис, его сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. "И помни, Вакантис, – вновь прозвучал голос Мышиного Босса, – провал не прощается. Ты знаешь, что бывает с теми, кто ослушается!". Слова эти врезались в его сознание, словно ледяные иглы. А тем временем обитатели коттеджа, не ведая о том, что происходит в стенах их собственного дома, уже сидели за столом в гостиной, приступив к вечерней трапезе. 

"Сперентия, голубка моя, расскажи, как жизнь твоя кипит? Давно не слышали твоего голоса, словно пение соловья в весеннем саду", – защебетала тетя Шарлотта, ее голос звенел, словно хрустальный колокольчик, напоминая о беззаботных днях детства. "Работа, наверное, закрутила в водовороте дел, не дает и вздохнуть свободно, как птице в клетке?", – добавила она, заботливо поправляя кружевную салфетку на столе. Сперентия улыбнулась, стараясь скрыть волнение за маской непринужденности. "Все хорошо, тетя Эмилия. Работа как работа, иногда бушует, как шторм в океане, иногда тихая, как гладь озера в лунную ночь. Но в целом – держусь на плаву". 

Внизу, Вакантис продолжал ловить обрывки фраз, словно голодный пес, грызущий кость. "Копейка… чай… Таунвилль…" – слова эти, словно змеи, сплетались в клубок, отравляя его разум. "Что они скрывают? – думал он, чувствуя, как пот стекает по спине, словно ледяная вода. – Что-то здесь нечисто… и Босс обязательно узнает об этом".  Его Босс, словно тень, навис над ним. "Ты, щенок! Я тебе что сказал? Следи за Сперентией, а не собирай сплетни по всей округе! Заткнись и слушай! Иначе я тебе устрою…" Босс замолчал, испепеляя Вакантиса взглядом, словно лезвием бритвы. В сознании Босса кипел котел страстей и расчетов. "Сперентия…" Он словно смаковал это имя, как дорогое вино. "Станет ли она пешкой в моей игре, или же окажется той самой гирей, что перевесит чашу весов правосудия?" Его пальцы судорожно сжали подлокотник кресла. Тринадцать лет… Тринадцать лет он ждал этого момента, вынашивая план мести тем ученым, что превратили его жизнь в ад. Он поклялся, что заставит их заплатить… кровью. Но Сперентия… Она могла все испортить.


Один говорил: "Не правда ли, очень мила, Босс? Эта девушка не выглядит подозрительной. Просто один из членов этой семейки! Нам нечего бояться!".

Второй вторил: "Да, Босс! Что в этом такого?! Она работает в магазине, собирает заказы…Приехала провести время с семьей в свой вполне заслуженный оплачиваемый отпуск… Тоже мне, преступление века! Что она сделает нам?!".

Третий подытожил: "К тому же, она нас в упор не видит и даже не знает!".


"Мила? – прорычал Бреймоар, словно зверь, которого загнали в угол. – Мила, говорите? Вы видите лишь маску, жалкие марионетки! Под этой маской скрывается вулкан, готовый извергнуться. Она – искра, способная разжечь пламя, которое сожжет дотла все, что я так тщательно выстраивал!" Его глаза метали молнии, пронзая собеседников насквозь. "Не видите угрозы, глупцы? Она – их кровь, их плоть, их последнее звено! Разорвав его, я разорву и их связь с прошлым, с тем прошлым, за которое они заплатят!"

Первый напарник съежился, словно от удара плетью. "Но, Босс… может, мы преувеличиваем? Все-таки, тринадцать лет прошло. Может, они и забыли о нас, о том, что произошло…" Его голос дрожал, как осенний лист на ветру.

Бреймоар расхохотался, этот смех резал слух, словно ржавый нож. "Забыли? – прошипел он. – Ученые не забывают. Они бережно хранят свои тайны, как драгоценные камни. А Сперентия – это ключ к этим камням. Она – ниточка, потянув за которую, мы распутаем весь клубок их лжи и предательства!" Он встал, словно тень, вырастая над своими напарниками. "Я дам вам шанс доказать свою преданность. Следите за ней. Дышите ей в спину. Узнайте все о ее планах, о ее мыслях. Ничего не упускайте. И помните: если она хоть что-то заподозрит, вы поплатитесь. Ваши жизни будут стоить не больше, чем пыль под моими ногами."

Он замолчал, окидывая их ледяным взглядом. В комнате повисла тишина, густая и липкая, словно паутина. "Тринадцать лет… – прошептал он, словно обращаясь к самому себе. – Тринадцать лет я ждал этого момента. И я не позволю какой-то девчонке разрушить мою месть. Сперентия… Ты станешь инструментом моего правосудия. Или же ты будешь уничтожена."


Один из напарников сказал: "Но Б-Босс, ученые остались позади давно, или ты забыл?! Это - совершенно другой район, иная местность! Да и живущие в Таунвилле люди не знают и даже не догадываются о нашем темном прошлом! Или Вы забыли, как эти люди приняли Вас, как домашнего питомца и назвали "Грей" из-за серого цвета вашей шерсти…или меха…что там у вас есть… И это была инициатива Эльвиры, одной из тех близнецов! Помните, как она сказала: "Я хочу оставить его себе!"? И, что самое удивительное, Вы имеете возможность показаться им на глаза, а мы - нет! Они же видят мышь! Просто грызуна перед собой! Серого, обыкновенного, стандартного, которому только сыр подавай да пузо почеши! Уверен, что эта девушка из их числа…. Да и к науке они никакого отношения уж точно не имеют!".


Бреймоар обернулся, испепеляя напарника взглядом, в котором плескались отблески адского пламени. "Молчать, червь! Ты смеешь указывать мне, что я должен помнить, а что забыть? Твоя