Кукла для олигарха.

вам не предъявлял!
 — Как? Олег...? Ой, простите меня, дуру старую! — запричитала Клавдия Ивановна, всплеснув руками. — Напраслину на вас возвела... Простите!
 — Клавдия Ивановна, идите уже домой, к сыну! Поговорите с ним. Скажите, что это был сон. Сон!  Да вы лучше знаете, как его успокаивать, вы же его мать! А этот инцидент мы будем считать исчерпанным. Договорились?
 — Конечно, конечно, Семён Ильич! Спасибо вам, спасибо, что отнеслись с пониманием...
 
  Дубль два. Или, это уже третий его дубль? Вожделение спряталось за тревогу и пока не спешила оттуда выходить.
  Семён, будто зомби, проследовал на кухню, достал из холодильника бутылку коньяка, сорвал пробку, и наполнив полстакана янтарной жидкости опрокинул её в себя одним махом. Кинув в рот горсть маслин, пытаясь заглушить дух спиртного, он обессиленно опустился на стул.
  "Старая ведьма... Да какого дьявола?!" Хмель ленивой змеей заползал в голову Семена, оплетая мысли дурманом. Да когда уже, наконец, ему дадут вкусить, этот вечно ускользающий то него запретный плод?

  Семён очнулся, когда вечер уже густо заполнил комнату. Он сидел, скрючившись на стуле, а голова его безвольно покоилась на столе. Затекшие мышцы ныли, а в голове бушевал гул, словно в трансформаторной будке. Все вокруг беспощадно кружилось. На столе, рядом с ним, сиротливо скучала пустая бутылка коньяка и зияла пустотой банка из - под маслин. Ни о жалком ужине, даже о простом бутерброде, он даже не подумал, употребив благородный напиток практически без закуски. И теперь ему было невыносимо плохо. Сознание, словно затуманенное стекло, не давало понять, что он здесь делает, и Клара, безмолвной тенью лежащая в темной спальне, совершенно выпала из его памяти.
  
  Семён был мертвецки пьян. Мысли его ускользали, словно угри из сжатой ладони. Собрав волю в кулак, он, словно зомби, побрёл в спальню. Единственным его желанием было рухнуть в спасительную прохладу постели и уснуть.
  Так и случилось. Он повалился на неё бесчувственным мешком, не заметив в полумраке очертания Клары, затерявшейся на другом краю его широкой кровати.
  
  Последнее, что запечатлелось в его памяти – пульт от телевизора, беспомощно крутившийся в руке, и отчаянная попытка включить его, чтобы разогнать гнетущую тишину и всепоглощающее чувство одиночества. Пусть мерцающий экран станет сегодня его призрачным ночником, рассеивающим тьму в душе и комнате.
  
  Он даже не заметил, как с противоположного края его кровати поднялась, словно сотканная из лунного света, прелестная девушка. Ее взгляд, долгий и изучающий, скользнул по нему, прежде чем она, с тихой грацией, отправилась наводить порядок в его запущенной кухне.

  А тем временем на Загородной улице в доме номер семь Константин, уже потерявший всякую надежду, собрался было выключить аппаратуру и отправится спать. Но тут один из его нескольких экранов вдруг проснулся, заиграв призрачными, пульсирующими тенями.
 — Светик, беги скорей же сюда! Кажется, начинается! – воскликнул Костя, и волна предвкушения захлестнула его.
  Он перенёс изображение на огромный экран, и приготовился стать зрителем необычайного представления.
  
  Светлана, облачённая в соблазнительный кружевной пеньюар, возникла в дверях мастерской, как ночное видение, и бесшумно приблизилась к Константину.
 — Неужели ты всё - таки решил за ними подглядывать? Меня это коробит!
 — Вуайеризм – забава для ничтожных душ. Я же – исследователь, алхимик человеческих судеб! А то, что ты так грубо именуешь "подглядыванием", – всего лишь тщательный сбор данных, необходимых для тонкой настройки жизненных путей моих подопечных. Я ведь в ответе за них, Светик.
 — А Семён согласен на то, чтобы ты копался в его судьбе? Ты его спросил хотя бы?
 — Если бы я спрашивал, то мы бы сейчас не лицезрели этого зрелища.
 — А что там? — Светлана, сдавшись, позволила женскому любопытству одержать верх над приличием.
 — Пока – туман. Комната тонет в полумраке, похоже, работает телевизор. Я вижу происходящее глазами Клары, а ее восприятие пока фрагментарно. Но я сейчас это исправлю. Главное – Клара функционирует и передаёт картинку. Она сейчас как слепой щенок, но так будет продолжаться недолго.
 — Как ты это делаешь? – не удержалась Светлана.
 — Да мне и делать - то почти ничего не нужно. У нее ведь не глаза, а высокоточные камеры. Подключился по закрытому каналу через интернет – вот и вся магия, уважаемая Светлана Васильевна.
 — Мне не по душе, чем ты сейчас занимаешься, — Светлана, закусив губу, крутанула на пальце золотое кольцо, и голубой гранат блеснул в полумраке комнаты. — Да, Семён — безнадёжный романтик, вечный мечтатель, со своей, выстраданной формулой любви. Он изваял в своей голове из дорогой секс - куклы мраморную Суламифь, но это не делает его хуже, скорее, наоборот, возвышает! Он умеет любить! Любить по-настоящему! А нам с тобой до одури не хватает романтики! Без неё люди черствеют, превращаются в бездушные механизмы, запрограммированные на выполнение функций. Ты весь в этом проклятом интернете, а я... я не желаю быть всего лишь одной из твоих цифровых закладок!
— Погоди, погоди... Ага! А вот и наш Семён Ильич, собственной персоной. И чем, как ты думаешь, он занят? Не могу поверить своим глазам! Твой романтик... спит! Да - да, спит! Вернее, он безмятежно дрыхнет, как убитый! Или как пьяный... Невероятно! С вас бутылка шампанского, Светлана Васильевна! Вы проиграли! Первая брачная ночь Семёна... прошла в девственном сне! А ты говоришь, Суламифь, романтика...


                                                                          Глава шестнадцатая. Идиллия.
  
  
  Рассвет разбудил Семёна оглушительной головной болью. Похмелье терзало нутро, рождая нестерпимую жажду. Он застонал, перекатился на бок и замер, пораженный видением: перед ним, словно мираж, стояла... Клара!
 
  Мир вокруг поплыл. Потом взгляд его скользнул по журнальному столику, где, словно натюрморт, застыла запотевшая бутылка водки, хрустальная рюмка, графин с томатным соком, изумрудные корнишоны, янтарные тосты с лососем и бутылка минеральной воды.
  
  Но сейчас он видел лишь её – призрак своей мечты, обворожительную Клару из далёкого, позабытого прошлого, которую он, как оказалось, все эти годы носил в своём сердце.
  Она явилась к нему из самой глубины грёз, из сокровенных уголков сновидений. И вот она – явь. Настоящая! Живая и теплая, не холодная поделка из микросхем и проводов. И она здесь, и она любит его! От этой мысли мороз пробежал по коже, обжигая каждую клеточку.

 — Доброе утро, милый! Да ты совсем бледный! Тебе нехорошо? - В её голосе звучала неприкрытая тревога. - Я приготовила лекарство, вот, выпей пожалуйста, и тебе сразу станет легче! - Голос ее перешёл в шёпот. - Я места себе не находила... Ты проспал целых десять часов! Я все это время сидела рядом. А ты даже не пошевелился...

  Он не мог оторвать взгляда от Клары, от своей Клары, и осознание реальности происходящего опалило его душу. Она назвала его "милым"! И в глубине её глаз, словно солнечные зайчики, игриво вспыхивали искорки надежды.

  Превозмогая волну головокружения и подступающую тошноту, Семён заставил себя подняться с кровати и сесть. Шок от пробуждения в новой реальности, вкупе со стрессом от воскресшей Клары, словно ледяной водой окатил его, отрезвляя, но не изгоняя до конца утреннего похмельного сумрака.
  Он опрокинул в себя водку обжигающим глотком, смягчил удар томатным соком, заел солёным лососем на хрустящем тосте, и уже через минуту почувствовал, как жизнь неохотно, но верно возвращается в его бренное тело. Тошнота, словно призрачная гостья, спешно ретировалась, уступая место медленному, но уверенному пробуждению.
 
 — Тебе лучше, милый? — в глазах Клары плескалось искреннее сочувствие. — Может, ещё стопочку, вторую и последнюю на сегодня? Она окончательно прогонит хмель, и тогда мы... ты позавтракаешь. Я приготовлю тебе яичницу с беконом, тебе нужно подкрепиться!
  Семён, словно завороженный, не мог отвести взгляда от Клары. Похмелье отступало под натиском неведомого доселе чувства — абсолютного, всепоглощающего счастья. Он выпил вторую рюмку, закусил, и вскоре почувствовал себя почти здоровым.

  И тут кровь, взбешённым приливом, ударила в голову. Мир замер, рассыпавшись на кадры немого кино. Семён, словно зачарованный, наблюдал, как Клара, с томной грацией роняя одежды, приближается к нему, сотканная из лунного света и обещаний. Пал последний оплот её неприступности. И вот, сейчас... Сейчас это случится!
 
  А тем временем, на Загородной улице, в доме под номером семь, в комнате, гордо именуемой лабораторией, злой гений Костя Душкин, с удовлетворением хлопнув в ладоши, на мгновение оторвал взгляд от монитора и провозгласил вглубь жилища: "Светик, солнышко, бросай всё и лети сюда! Кажется, начинается..."
  Из недр дома донеслось: "Некогда мне твои пошлые ролики смотреть, я глажу!"
  "Это не ролики... Это симбиоз, в режиме реального времени! И если ты сейчас не явишься, пропустишь процесс слияние живого мужского организма с эссенцией женщины, заключённой в роботизированной кукле! А такое дорогого стоит! Это даже не порно, это нечто гораздо более... захватывающее!"
  "Мне это не интересно," – прозвучал доносящийся из глубины голос.
  "Ну, как знаешь! Но на всякий пожарный, я сейчас твой телевизор к своему компьютеру подключу... А вдруг твоё любопытство возьмёт верх? А я тебя знаю, оно возьмёт. Скажешь мне потом Спасибо?"

  Он ждал этого всю свою жизнь, и вот, сейчас, это должно произойти.
Нежная рука Клары, словно пушистый котёнок, проскользнула под одеяло...
  Семён вздрогнул, словно от удара молнии, от трепетного прикосновения её пальцев, горячих, живых, пробуждающих бурю чувств.
  Их взгляды встретились, взорвавшись множеством искрящихся спрайтов, на миг озарив полумрак комнаты, и заплясали по белоснежному одеялу огоньками шаровых молний, а в глубине их уже бушевала всепоглощающая страсть.
 
  А в это самое время, на Загородной улице в доме под номером семь... разворачивалась маленькая драма. Костя, словно загипнотизированный, прильнул к мерцающему экрану монитора, не отрывая от него взгляда.
 — А что, если я сейчас её усыплю? – лукаво бросил он в глубину дома. – И обрушу их карточный домик, прямо перед самым финалом? Фиаско вселенского масштаба! Жаль, не увижу, как у него челюсть отвиснет, а так бы хотелось...
 — Не тронь её! – приглушенный голос из комнаты был полон тревоги и боли. – Это же подло! Это удар ниже пояса! Неужели ты не понимаешь? Они же любят друг - друга!
 — Да ты только посмотри на этого увальня! – не унимался Костя, смакуя каждую секунду разворачивающейся