лаком и заменила поврежденную блузку на новую, из своего гардероба. Завершив макияж, Светлана отступила в тень, позволяя вошедшим мужчинам оценить свое творение.
— Как же она прекрасна! - вырвалось у Семёна при виде Клары. - Ты её прямо сейчас включишь?
— А чего тянуть? Конечно! Занимайте свободные места в первом ряду! Я приступаю...
Пространство вокруг кресла было устлано одеялами и мягкими подушками – своеобразным островком безопасности, будто бы для первого шага Клары во взрослую жизнь.
— Чтоб, если вдруг чего, не упала, когда очнется, – пояснил Костя. – Включим её ненадолго, для начала - я таймер поставил на пять минут. А потом она снова отключится и рухнет. И мне надо быть к этому готовым.
— А не мало это - на пять минут?
— Для первого знакомства этого времени вполне достаточно, Сёма. Итак! Да начнётся таинство возрождения! — пафосно провозгласил Константин, победоносно оглядывая притихшую Светлану, и вжавшегося в кресле Семёна. В глазах его плясали чертенята азарта, а на губах играла победоносная улыбка. Он купался в лучах собственного представления, обыгрывая трогательную сцену оживления своей, персональной Галатеи...
— Отсчёт пошёл! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Подъём! Пррросыпаемся...
С этими словами он склонился над компьютером, и с победным выражением на лице стукнул пальцем по клавише ноутбука...
Глава тринадцатая. Венера.
Но ничего не случилось. Клара по - прежнему недвижимо покоилась в кресле, словно изваяние. Веки её оставались сомкнутыми, не дрогнув в ожидании чуда, и на лице не промелькнуло даже тени пробуждения. Она, как и прежде, оставалась безжизненной, обаятельной куклой.
Костя, еще минуту назад – чопорный харизматичный маг, воплощение невозмутимости, вдруг словно сжался в пружину, засуетился, и от его напускного величия не осталось и следа. Он, позабыв о застывших в растерянности Светлане и Семёне, яростно застучал по клавишам ноутбука, вплетая свой разум в холодную паутину алгоритмов и установочных программ.
"Сейчас, сейчас... Сейчас, братцы, сейчас..." – шептал он, словно заклинание, и пальцы его, в бешеном танце, порхали над клавишами ноутбука, превращая его в подобие рояля, исторгающего из себя не музыку, а нечто, что вот - вот должно произойти.
Семён и Светлана, с тревогой следя за лихорадочными манипуляциями Константина, даже не заметили, как Клара, словно тень, вдруг отделилась от кресла...
Она встала, медленно окинула комнату оценивающим взглядом, и взгляд её, задержавшись на мгновение на стенах, словно ощупывая их шероховатость, наконец, обратился к ним – наблюдающим за Константином, колдующим над мерцающим экраном ноутбука...
"Здравствуйте, моё имя Венера. Простите, не подскажете, как я очутилась на Загородной улице, в доме номер семь...?"
Клара застыла в центре комнаты, и её облик был воплощением самой красоты. Глаза, цвета морской лазури, манили, словно бездонные волны, готовые увлечь в пучину грез. Стройный стан, увенчанный нежной округлостью груди, плавно перетекал в манящие изгибы бёдер. Длинные, точёные ноги завершали этот совершенный силуэт, а обворожительная улыбка, словно солнечный луч, играла на её губах, обещая райское наслаждение.
Светлана застыла, поражённая не столько фактом возвращения бездыханной куклы к жизни и её красотой, сколько непринуждённой грацией, с которой та держалась, непосредственностью, тем спокойствием в голосе, с которым она обратилась к ним, словно и не было долгих дней её небытия.
Костя, всегда отличавшийся динамичной практичностью, на удивление быстро оправился от первого потрясения, хотя и его лицо выдавало глубокое изумление.
Но взгляд, обращённый на Семёна, невольно вызывал сочувствие. В его глазах плясали искры радости, удивления и вместе с тем неподдельного ужаса. Вихрь противоречивых чувств, смешавшись в безумном коктейле, превратил его в безмолвного истукана, потерявшего дар речи.
— Ну, давай же, Семён, не тушуйся! – Константин настойчиво подталкивал Семёна к Кларе, но тот ещё больше упирался. – Пригласи Клару на танец! Ну! А то стоишь, как истукан... Я сейчас танцевальную музыку поставлю... Ты ведь грезил об этом часе? Ночами не спал? Ну так вот она - перед тобой! Давай, не робей! Руби правду - матку: "Люблю, мол, тебя, дышать без тебя не могу... А ты, дрянь эдакая, с олигархом якшаешься! Доколе?" Ну и дальше по тексту... Главное – не молчи! А то уведу, как пить дать уведу! – Костя изобразил непристойный жест и весело подмигнул Светлане. - Ты не против, дорогая, поучаствовать в тройничке?
Шуточки Кости порой выходил за рамки приличия.
— Я слышу каждое ваше слово! Хоть вы и говорите тихо. – отозвалась девушка, и смех её, чистый и звонкий, словно россыпь серебряных колокольчиков, запрыгал как зайчик в кабинете хирурга.
— Я все слышу! – повторила она. – Вы - забавные! Но я не Клара! Вы меня с кем - то перепутали. Меня зовут Венера! А вас как звать?
Костя назвался сам и представил новоявленной Венере свою жену и Семёна.
Венера? Клара? Каким именем отзовется она на зов сердца Семёна?
— Пардон, мадам! Же не манж па си жур! Вы говорите на французском? [color=rgba(6, 6, 15, 0.87)] - брякнул Костя первое, что пришло ему на ум.
— Жё парль франсэ! Я говорю на всех языках и наречиях мира, Константин. Я готова с вами пообщаться, в том числе на французском, но не сейчас. Приходите к нам на виллу, завтра, я закажу для вас пропуск и накормлю обедом. А потом мы пообщаемся, хорошо? А сейчас мне надо срочно домой, к мужу. Он без меня плохо ест, и почти не спит... Вы не могли бы отвезти меня по адресу...
Поглощенные беседой, они потеряли счет времени, не заметив, как истекли те самые, словно украденные у вечности, драгоценные пять минут, отведенные Кларе - Венере, чтобы явить себя во всем ослепительном блеске.
Оборвавшись на полуслове, Клара внезапно рухнула с подиума на импровизированные маты и испустила дух, завершив тем самым сеанс их мимолётного знакомства.
— Ненавижу её! – выдохнул Семен, словно выбираясь из оцепенения. – Я всю жизнь любил её, а она... "Хочу домой, к мужу..." И что мне теперь делать?
— Ревнуешь, что ли? – саркастическая усмешка тронула губы Кости. - К Деревянко? Да он мизинца твоего не стоит! Старый пень! Да у него поди и не стоит уже!
— Да, к Деревянко... Может, у него и не стоит, но для неё это, как я понимаю, не критично. А кто я? Бухгалтер, живущий от зарплаты до зарплаты... А Деревянко может позволить себе всё что угодно! Ну или почти всё! А мне скоро сорок пять... И зарплата... А она... она привыкла жить в роскоши! Ну и что, что Деревянко старый? Я то что могу ей предложить? Рай в шалаше? Член, как у Петра Первого? Так ведь он у меня обычный...
— О как! От любви до ненависти один шаг?! Во - первых, не "кто", а "что" – заруби себе это на носу! И прекрати этот балаган с посыпанием головы пеплом! Ты думаешь, что Деревянко гений, светоч разума? Да просто оказался в нужном месте, в нужный час, вот и вся его "исключительность"!
Всё поправимо, Семён, слышишь? Она скоро забудет Деревянко как сон, и полюбит тебя, до беспамятства полюбит! По крайней мере это будет выглядеть именно так! А имя Венера сотрётся из её памяти, словно его и не было, она станет Кларой, твоей Кларой, и каждое твоё желание – это закон для неё! И так будет! Дай мне немного времени, и я всё оберну в твою пользу! А "оживил" я её, сейчас, лишь для проверки, чтобы убедиться, что все функции у неё в порядке... И чтоб тебе продемонстрировать её, ожившую... А то мало ли что? "Венера"... Ну а как он мог её ещё назвать? Вот тебе и олигарх! Ни ума, ни фантазии! Дебил, блин!
— Немного успокоил. Послушай, Костя, могу я попросить тебя создать её по моим, как бы это сказать, лекалам, что-ли? Такой, какой я её вижу? Какой мечтаю владеть? Это вообще, реально?
— Реально. Но потребуется время, не один и не два дня. Создание программ — дело кропотливое. Может, на первых порах, ты удовлетворишься упрощенным алгоритмом для Клары? Пусть, для начала, их будет двадцать пять, тридцать, не боле, как на пульте от телевизора. Вообще - то на пульте... кнопок раза в полтора больше, но тебе, для ознакомления, хватит пока и двадцати! Это я смогу для тебя организовать, примерно... дня за три - четыре! Хо?
— Хо! И какой у нас теперь план действий на этот период?
— Ты пока повитай в своих облаках и грёзах, помечтай, а я поколдую над программой. И как только вытащу твою Клару из цифрового плена и вдохну в неё новую жизнь, сразу дам знать. По рукам?
— А у тебя точно всё получиться?
— Я на это очень надеюсь, Семён. Но стопроцентной гарантии, увы, не дам! Твою Клару лучшие умы человечества ваяли. Я, конечно, тоже не пальцем деланный, но ни схем у меня нет, ни заводских инструментов, ни запчастей... Я всего лишь программист, да немножко хакер. Или -наоборот. Как посмотреть. Но я выложусь на полную. Сделаю всё, что в моих силах. В любом случае, сексом ты будешь заниматься не с бездушной куклой из мономеров, а, практически, с ожившей мечтой – прекрасной блондинкой, познавшей все тайны Камасутры. И она, она обязательно ответит на твои ухаживания. Это я тебе обещаю!
— У меня аж дух захватывает от твоих слов! Как только представлю себе...
— А ещё она будет готовить завтраки и приносить их тебе в постель, облачённая лишь в шёлковый пеньюар, встречать с работы с бокалом красного вина и услаждая всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Это лишь малая часть её потенциала. Но для начала тебе этого будет достаточно. А там посмотрим.
— Ух! Мурашки по коже...
— Как я тебя понимаю, Сёма! – усмехнулся Константин. – У меня самого мурашки пляшут, как только представлю эту обаятельную секс - машину в действии.
— Вот... вечно ты всё опошлишь!
Семён перевёл взгляд на Светлану. Она тихо сидела в кресле, закрыв лицо руками, и было невозможно понять, как она реагирует на происходящее. Но её подавленная поза говорила о том, что она не в восторге и ей неловко за мужа, обсуждающего такие интимные темы в присутствии постороннего.
Распрощавшись с Константином и его супругой, Семён, с сердцем, опьяненным предвкушением, нырнул в потертое нутро своего старенького авто и, оставив за собой полутьму пригорода, устремился в сторону центра – к своему дому, где его пока никто не ждал, и не будет ждать ещё целую вечность – аж целых четыре дня!
Ему и в голову не могло
Я - редактор раздела поэзии.
Прошу подтвердить эту просьбу и обосновать её, так как данное произведение является прозаическим.