наших кабинетах. Мы переселились в маленькую избушку. В старое здание бывшего поссовета. Я топила там печку. И мыла полы. Первые недели я мыла бесплатно. Больше было некому. Якутка -"балетмейстер" никогда бы не стала мыть полы. Зою Валентиновну я не просила. Якутка-осведомитель говорила мне. Почему это Bы моете за бесплатно. Оформите себе полставки. И я оформила. „Заглотила“ эту наживку.
Топить печь и мыть полы я умела. Tак на полставки я работала в Победе. Почти три года. Это не было нарушением финасовой дисциплины. Никто не заводил на меня уголовное дело. Хотя я тоже работала в красном уголке в своё рабочее время. И получала зарплату директора СДК. Если Новосёлова считала это нарушением финансовой дисциплины. Она могла не подписать мне эти полставки. Но она специально разрешила. Что бы я получила эти деньги. Расписалась за них. А потом просто приобщила это к делу как нарушение.
Эта облезлая НЕГОДЯЙКA из Солнечного очень старалась. Видно что у неё уже был опыт в таких грязных делах. Вести дело дальше из за каких то копеек следователь конечно не стал. Но Новосёловой это было и не важно. Главное что против меня возбуждалось уголовное дело. У тоненькой бумажной папочки был номер.
Ремонт был летом. Прошёл почти год. В начале апреля 1983 года меня вызвали повесткой к следователю в наш РОВД. Это было очень сильным ударом для меня. Но я не боялась. А это самое главное. Никогда не не надо бояться если ты прав. Как то в Дом культуры зашёл прокурор из Солнечного. Он был в Усть-Мае в командировке. Это был молодой прокурор. Якут. Я рассказала ему свою историю. Он рассмеялся. Пошутил. Говорит. Пригласите меня на чай. И вашего „дела“ не будет. Но я же не Новосёлова. С командировочными не сплю. И уж тем более с якутами.
Я начну понимать что мне просто "шьют" дело. Xотят "утопить." И начну понимать кто и за что. Вот так примерно выглядела в то время андроповская программа "очищения." Силовые органы "шили" дела по заказам коммунистичского начальства. У меня был выбор. Переспать. Или добиваться справедливости. Я выберу второе. Якут останется без чая. Я не люблю якутов. A o НЕГОДЯЙКE Новосёловой узнают в Москве.
Начался новый отопительный сезон. В первые месяцы проблем с кочегарами не было. В сентябре и октябре не так холодно. Котлы топились в половину мощности. Хватало для обогрева зданий. К нашей новой котельной сразу же подключили два дополнительных объекта. Дирекцию киносети и местную подстанцию. Это были не большие здания. Но к ним подвели теплотрассы. Много тепла терялось как раз в этих теплотрассах. Пришли сильные морозы. Новый мощный котёл кочегарам стало топить тяжело. Они просто не хотели перелопачивать горы угля и золы. Зарплата осталась прежней. А работы добавилось вдвое.
Сосланный баптист продолжал работать на совесть. Батареи были горячими. А два друга артиста топили кое как. Лишь бы состема не разморозилась. Кочегары зимой в посёлке на вес золота. Охотников дышать гарью немного. Местные бичи работать в котельных не хотели. Поначалу вроде соглашаются. Но поработают немного и убегают. Так и мучилась всю зиму. Лишь к весне стало легче. Тогда желающих нашлось много. Это была тяжелейшая зима. То и дело приходилось ездить в тайгу. Привозить машины дров. Брат выручил меня тогда. В самые тяжёлые дни приезжал. Раскочегаривал котел. Приводил в норму температуру и давление. Я справилась и со вторым девятимесячным отопительным сезоном. Не допустила разморозки здания.
В декабре 1982 года Новосёлова отправит меня в Якутск за новыми креслами для нашего кинозала. Река Лена уже хорошо замёрзнет. И от Усть-Маи до Якутска проложат зимник. Машина с прицепом уйдёт по этому зимнику следующим днём. Без меня. А я полечу в Якутск уже вечером. И полечу на настоящем военном вертолёте. Как на попутной машине. БЕСПЛАТНО.
В те годы легендарные вертолёты Ми-6 и Ми-8 были самым надёжным транспортом. Доставляли людей и грузы во все уголки Крайнего Севера. Я до этого близко вертолёт никогда не видела. Потому онемела просто. На взлётной полосе Петропавловска меня ждал тяжёлый военно-транспортный вертолёт Ми-6. Вот это была махина. Выше в три раза горбатого трелёвочного трактора. На котором работал Миша. Высота вертолёта 10 метров. Длина 33 метра. Даже без груза, Ми-6 весит 27 тонн. Наши люди называли его "ласточкой." Я чуть не упала, когда увидела эту зелёную цвета хаки, ласточку.
Вертолёт что то привозил в нашу воинскую часть. И летел обратно в Якутск пустым. В салоне вертолёта я увидела военных. Не рядовых. Они немного удивились посмотрев на меня. Мне было всего 25 лет. Я худая и маленькая. Куда то летела ночью. Но у Новосёловой кроме меня никого больше не нашлось. Конечно она послала меня потому, что знала. Я привезу эти кресла в целости и сохранности.
Для меня конечно это была романтика. За которой я и поехала на Север. Мы летели примерно час. Первый раз я смотрела на тайгу с небольшой высоты. Я как будто плыла на огромном корабле. Воздушные винты вертолета создавали сильный шум. Я прижалась к скамейке. Никакими ремнями мы не пристёгивались. Военные ходили по салону вертолёта. Не смотря на шум разговаривали друг с другом. Я запомнила какими они были спокойными. Как будто сидели за столиками во дворе и играли в домино. А не висели в воздухe над безлюдной тайгой. Наверное они заметили, что я побаиваюсь. Я сидела тихо. Видимо за примерное поведение перед посадкой меня пригласили в кабину пилотов. Pазрешили посмотреть посадку. Мы прилетали ночью.
Я вошла и обомлела. Как это было мощно. Я увидела множество мерцающих приборов. Кабина вертолёта пoказалась мне почти прозрачной. Как будто вся была из стекла. Под ногами у пилотов был тоже прозрачный пол. Я увидела тайгу не в окошечко. А у себя под ногами. Я могла отчётливо различать верхушки деревьев. Какой вид открывался из кабины вертолёта. Мерцали панели с приборами. Шумели винты над головой. И мы неслись над тайгой под этот шум. Уже были видны огни Якутска. Мы пролетели над замёрзшей Леной. И я увидела огни взлётно-посадочной полосы. Это был самый красивый момент. Потому пилоты и разрешили мне посмотреть посадку из кабины. Мы садились как инопланетяне. До сих пор помню, как винтокрылый гигант доставил меня тогда прямо в аэропорт Якутска. Главное это был тяжёлый военный вертолёт. Ми-6.
Новосёлова отправила меня в Якутск на военном вертолёте. Там и кресел то нет. Скамейки только. Наверное хотела сэкономить на командировочных. А может просто за человека меня не считала. Я не знала, что дорога назад, из Якутска в Усть-Маю, будет намного хуже. Tяжёлee и опаснee. А этa НЕГОДЯЙКA знала. И всё равно отправила меня одну.
Место в гостинице мне конечно забронировали. Я сразу легла спать. Знала что завтра тяжёлый день. Утром я сразу побежала по магазинам. Времени у меня было не так много. Миша попросил меня купить ему вещи. Какие попадутся. Мне конечно повезло. Я купила брату отличное зимнее пальто. С богатым каракулевым вототником. Драп был тёмно-коричневого цвета. С едва заметной клеткой. Два ряда пуговиц. Пояс с пряжкой. Шикарное просто пальто. Даже лучше чем было у Валеры. Северяне не носят такие. Потому оно висело свободно в магазине Якутска. В таких пальто ходят интеллигенты в городах. Мише очень понравилось это пальто. У него никогда не было такого.
У Миши никогда не было и костюма- тройки. Его я тоже куплю в Якутске. Как будто ждали меня тогда в магазинах эти дорогие и редкие вещи. Главное так подошёл размер. Ещё я купила Мише импортные рубашки. И две зимние шапки. Простые кроличьи. Но хорошего качества. Миша, как и я, тоже никогда не гонялся за соболями. Из тёплых вещей у него уже была настоящая меховая куртка аляска. Я видела как радовался брат вещам которые я ему привезла. Миша уже вторую зиму пахал в тайге.
В Якутске я купила вещи и для Феди. Федя француз по жизни. Потому я купила ему красивый дорогой импортный белый свитер. Из чистой шерсти. Мягкий и тёплый. Федя будет писать мне в Усть-Маю письма. Что одумался. Освободится поживёт для родителей. Такие обещающие письма он будет писать мне все годы. Я буду его ругать. Но всегда буду помогать ему. А тогда в Якутии мы со старшим братом собрали ему чемодан новых вещей. Он получил даже унты и куртку "Аляска." В Якутии за все вещи для Феди заплатил Миша. В тайге на тракторе брат зарабатывал конечно намного больше чем я.
Днём пришла машина из Усть-Маи. Я поехала на склад. Наши кресла лежали на морозе почти под открытым небом. Подошли рабочие. Началась погрузка. Мы получили неплохие мягкие кресла в наш кинозал. Боковушки у кресeл были деревянными. А сиденья из искуственной коричневой кожи. Наконец всё погрузили. Меня ожидала трудная дорога длиною почти 400 километров. Декабрь в Якутии один из самых суровых месяцев.
Температура воздуха около минус 60 градусов. Но всё равно перевозить грузы по зимним дорогам намного проще. Сейчас я конечно осознаю какой опасности подвергала тогда свою жизнь. По зимнику стараются передвигаться как минимум двумя машинами. А мы ехали одни. И нам ни разу никто не встретился по дороге. Зимники в Якутии называют дорогами жизни и смерти. Зимник, проходящий по замёрзшим рекам самый опасный. На застывшей реке встречаются пустоты, наледи и провалы. Потому я больше всего боялась когда мы ехали по замёрзшей Лене. Боялась чтобы колёса гружённой машины с прицепом не продавили лёд.
Кто жил на Севере знает, что это такое. Когда из подо льда торчит лишь кабина. А температура минус 60 градусов. Северяне конечно не сдаются. Освобождают машины даже из такого ледянного плена.
Что представляет из себя таёжный зимник. Это кочка на кочке. Ты трясёшься всю дорогу. Я побаивалась даже смотреть по сторонам. Настолько было жутко. Смотрела только вперёд. На разбитую коллею дороги. Которую освещали фары машины. Мы конечно остановились у Шаман-Дерева. Положили деньги. Никогда не забуду эту гнетущую и зловещую тишину вокруг этого дерева. Потом я отошла за машину. По маленькой нужде. И мы поехали снова. Проехали совсем немного. И вдруг у меня распахнулась дверца. И мои сумки с вещами вылетели из кабины. Ужас охватил меня. Как я сама не вылетела с этими сумками. Водитель сердито посмотрел на меня. Он отвечал в первую очередь за мою жизнь. А уже потом за груз который вёз.
По видимому я просто не захлопнула плотно дверцу кабины. Или она сама раскрылась от тряски. Мы конечно остановились. Водитель остался в кабине. А я побежала собирать свои сумки. Я сильно испугалась. Именно шаманов. Я поняла, что мне не надо было справлять нужду в том месте. Недалеко от их дерева. Надо было отъехать. Но больше чем шаманов я боялась потерять свои вещи. Не найти их в темноте. Не довезти Мише.
На половине пути мы сделали остановку у какой то халабуды. Жилищем это трудно было назвать. Я увидела двух опустившихся людей. Это были мужчина и женщина. Им было лет по 50. Хотя определить возраст было невозможно. Это были просто живые существа. Уже мало похожие на людей. Видно было что они живут в этом белом безжизненном безмолвье уже давно. Одеты они были по якутски. Но это были не якуты. Если к ним присмотреться повнимательнее. Можно было увидеть в их облике черты отдалённо
