Вспомнила как мы перегородили тогда в этом самолёте все выходы нашими барабанами. Вспомнила аэропорт Усть-Маи. Я провожала Валеру тоже в октябре. И мы стояли с ним на берегу Алдана рядом со взлётной полосой. Вспомнила как нехорошо мне тогда было. Хотя вокруг была такая красота...
В РДК было два методиста. Согласно штатному расписанию. Старшим методистом бессменно работала Зоя Валентиновна. Должность простого методиста занимала Лулакова Оля. Мне нравился этот интеллигентный человек. Я не помню её отчество. Хотя всегда обращалась к ней на вы. Мы подружились с ней сразу. Потому что после работы шли домой всегда вместе. У неё был муж и сынишка. Муж работал физруком в школе. Грубый такой мужлан. С тупым как у барана взглядом. Когда я проходила мимо него. Меня прямо обдавало нехорошей волной. Настолько тяжёлым был этот человек. Позже я назову его садистом.
Жили Лулаковы на окраине посёлка. Рядом с Лесучастком построили новый одноэтажный двухквартирный дом. Одну квартиру получили Лулаковы. Оля часто приглашала меня к себе. Даже настаивала. Если я не хотела. А мне не нравилось у Лулаковых. Квартира у них была совершенно не обустроенна. Стены из деревянного бруса не оштукатурены. Полы не окрашенны. Как будто дом ещё строится. Семья Лулаковых приехала в Усть-Маю откуда то с Узбекистана. Поэтому Оля прекрасно готовила плов.
Оля была постарше меня. У неё была удивительная внешность. От её зеленоватых глаз нельзя было оторваться. Она улыбалась, не как улыбаются сегодня. Ртом, заученной мимикой и зубами. Оля улыбалась глазами. Просто освещала тебя своей улыбкой. У Оли были тонкие благородные черты лица. Утончённыe pуки с длинными пальцами. Руки музыканта. Да и вся она была утончённой. Грациозной. С лебединой шеей. Красивый лоб обрамляли светлые волосы с каким то поразительным пепельным оттенком. Человек был светлым и чистым.
У зеленоглазой красавицы была завидная фигура. Тонкая талия, широкие бёдра, красивые ноги. Оля не носила унты. Носила кожанные сапоги. А в самые сильные морозы советские валенки. Оля зaкончила музыкальное училище. Ho в музыкальной школе ей места не нашлось. Потому она пришла работать в клуб. Музыкальная школа Усть-Маи это была такая каста неприкасаемых. Там работали высокомерные Непрофессионалы. И было их всего 5 человек, включая директора. Директор с семьёй жил прямо в школе. Только вход у него был отдельный.
Оля, как и Наташа Лебедева, просто не отходила от меня. Видела что я всегда могу помочь. Действительно через время я наконец то заметила. Что человек страдает. Оля попала в трудную жизненную ситуацию. Вообще как мог этот мужлан завести такую утончённую женщину в тяжёлые северные условия. Но главным было не это. Оля не любила своего мужа. Поженились они быстро. Как это часто бывает по молодости. Когда попали в трудные условия. Семейные отношения стали давать трещину. Этот здоровенный мужик начал распускать руки. Оля показывала мне свои синяки. Пожаловаться oнa на него не могла. Ведь у них был сын. А Оля очень любила своего маленького сынишку. Конечно мне не нравилось, что этот "учитель" физкультуры издевался над Олей.
Но даже в таких тяжёлейших условиях Оля выглядела изящной и женственной. Только страдальческий взгляд иногда выдавал её. Оля доверяла мне как себе. Видела что я никогда не предам. Мы разговаривали с ней о музыке. Она расcказывала о себе. О своей маме. Оля очень любила маму. Тосковала по ней. Оля хотела вырваться из Усть-Маи. Ей не нравилось жить на Севере.
У нас в Доме культуры начался большой ремонт. В Усть-Маю приехала бригада строителей из Украины. Они должны были отремонтировать здание, заменить размороженные трубы в левом крыле и построить новую котельную. А так же установить в ней новый котёл большей мощности. Оля Лулакова тайно закрутила роман с одним из строителей. Я боялась за неё. Встречаться в посёлке им было негде. Оля просила у меня ключи от нашей квартиры. Я вздыхала. Но ключи давала. Их всё равно было нe остановить.
Лулаков этого строителя не трогал. Ведь их в бригаде было много. А он один. Трусом оказался. Ставить жене синяки это запросто. А тут струсил. Главное на меня с неприкрытой ненавистью смотрел. Как будто я виновата, что Оля не хочет с ним спать. Оля уехала из Усть-Маи очень счастливая. Этот строитель бросил бригаду и работу ради любимой женщины. Они собрались быстро. Я была рада за Олю. Hаконец то она бросила этого садиста Лулакова.
В Усть-Мае у одной местной сахалярки насмерть замёрз муж якут. Шёл по дороге из аэропорта Петропавловска в Усть-Маю. Не дошёл. Осталась сахалярка одна с маленькой дочкой. Угрюмой такой девочкой. Моя Лена ходила с ней в садик в одну группу. Они и на фотографии рядом сидят. Моя Леночка улыбается как солнышко. А эта девочка косится. Вот Лулаков женился на этой вдове с ребёнком. Стал воспитывать якутяночку. А родной сын уехал с чужим человеком. По фотографии группы детского сада можно посмотреть кто жил в Усть Мае в те годы. Из 30 детей, якутов только трое. А остальные приезжие с Большой земли. Моя Лена тоже уедет из Усть-Маи не c родным папой. Но Валера не женится на якутке. Я не допущу этого. Собственоручно посажу его в самолёт. Что бы тоже ненароком не замёрз. Отправлю Валерика к маме на тёплый унитаз. Читать книжки.
Главным моим культпросветработником была не Оля. А Зоя Валентиновна Дудникова. Наш старший методит. Это был профессионал. Зоя Валентиновна закончила культпросветучилище. Много лет проработала в клубе. Училась заочно в институте культуры. У неё был затяжной многолетний конфликт с Новосёловой. Я не знала в чём суть их конфликта. Зоя Валентиновна не рассказывала мне об этом. Потому таким неожиданным оказался для меня приказ Новосёловой. Никогда не забуду этот день.
Когда к нам из Солнечного приезжала Новосёлова, Зоя Валентиновна всегда уходила в библиотеку. Находила себе там какие то дела. Она не выносила Людмилу Ананивну. Собственно Новосёлова заходила к нам в клуб на 5 минут. Выкурить сигаретку. А потом исчезала. Она не приезжала нам помочь. Людмила Ананивна приезжала делать нам гадости. Новосёлова была далека от культпросветработы. Вот молодых БАЯНИСТОВ она ЛЮБИЛА. Этого у неё не отнять.
В тот день Зоя Валентиновна ушла как всегда. Новосёлова присела на стол в моём кабинете. Курит. Я стою напротив. Bдруг слышу. УВОЛЬТЕ ДУДНИКОВУ. И смотрит на меня стеклянным взглядом. Я ушам своим не поверила. Поняла насколько плохи дела у Зои Валентиновны. Я не только должна была уволить инициативного и ответственного человека. Безо всяких на то оснований. Я должна была сделать это "по хорошему". Само решение не подлежало обсуждению.
Новосёлова сразу увидела, что я не выполню её приказ. Таким ГАДКИМ было лицо у неё в это время. Я читала по нему. Ну что же. У вас могут быть проблемы. И они потом действительно у меня были. Эта коммунистка уже тогда списала меня со счетов. Ещё не было новой котельной. Не было нового тяжёлого отопительного сезона.
Как я могла уволить талантливого творческого человека. Да ещё "по хорошему." В этот же день я рассказала об этом самой Зое Валентиновне. Но я не думала, что она пожалуется мужу. А Зоя Валентиновнa пожаловалась. Муж у неё капитан. К тому же коммунист Дудников возглавлял партийную ячейку Алданского Техчастка. Я знаю, что приказ Новосёловой об увольнении "по хорошему" разбирали в райкоме партии. И у заведующей отделом культуры были неприятности.
Вот за это я получила по полной программе. Сначала уголовное дело. А потом на основании того, что возбуждалось уголовное дело, и статью. И не важно, что дело закрыли. Задачей Новосёловой было поставить мне клеймо. На всю жизнь. Увольнение в связи с утратой доверия. По такой статье уволили мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова. Я когда узнала об этом в новостях. Подумала. Я не в такой уж плохой кампании.
Ключи от Дома культуры я получила от "балетмейстера-осведомителя." Она, а не Зоя Валентиновна, исполняла обязанности директора Дома культуры до меня. Эта якутка присосётся к бюджетным деньгам намертво. Не оторвать. Как Гусельман в Сагарчине. Новосёлова отблагодарит её за многолетнее стукачество. Все последующие годы "балетмейстер" будет сидеть на шее у государства. Как и Новосёлова. Получать деньги. И ничего не делать. Дома культуры не будет в Усть-Мае 30 лет. А Новосёлова и Зайцева будут всегда. И с доверием у них всё будет нормально.
Зоя Валентиновна жила клубной работой. Именно к ней шли люди. Потoму что это была ЛИЧНОСТЬ. Талант. Профессионал. Интеллигент. У Зои Валентиновны было всё в жизни. Ей не надо было выживать, как мне например. Дочка у неё уже была большая. Муж капитан одевал её в соболя. Одаривал золотом. В отпуск они ездили в Ленинград. Не за тряпками. Зоя Валентиновна ходила на спектакли в Мариинский театр. Это была самая интеллигентная семья в Усть-Мае. И самая красивая пара. Как любил свою хрупкую Зоеньку муж. Мужественный человек. Настоящий мужчина. Я видела как он смотрел на свою Зою. Так будет смотреть на меня мой немец. Конечно Новосёлова завидовала ей. Зоя Валентиновна была такой КРАСИВОЙ. А Новосёлова редкой дурнушкой.
Зоя Валентиновна любила меня. А я просто молилась на неё. Эта хрупкая интеллигентная образованная женщина умела работать с людьми. А это самое главное в клубной работе. Зоя Валентиновна была даже больше профессионал, чем я. Она полностью освободила меня от нудной методической работы. Я брала на себя подготовку, организацию и проведение мероприятий. Хозяйственную деятельность. А Зоя Валентиновна методическую работу и творческий процесс.
Главное Зоя Валентиновна любила эту свою методическую работу. Сколько всего она оформила. У меня сохранились фотографии нашего методического кабинета. Я рассматриваю каждую папочку. С какой любовью всё оформлено. Эльдикан. Кюпцы. Петропавловск. Белькачи. Усть-Миль. Эжанцы. Наш РДК оказывал методическую помощь девяти маленьким отдалённым клубам. К старшему методисту всегда приезжали люди. И она им помогала. С ней было интересно и приятно разговаривать. От нее веяло душевным теплом. Это была творческая личность.
Зоя Валентиновна руководила народным театром. На сцене нашего клуба она ставила настоящие спектакли. БЕСПЛАТНО. Она ничего за это не получала. На репетициях она всегда сажала меня в зал. Что бы я смотрела. Потом делилась с ней своими впечатлениями. Это для неё было важно.
Помню ставили постановку о белых офицерах. Главные роли исполняли. Местный милиционер. Сапожник. Тот самый который сошьёт мне вне очереди унты-сапоги для Миши и Феди. Наши кочегары. Коля и Юра. Жён белых офицеров играли местные медсёсты. Народу собиралось много. Зоя Валентиновна была строгий режиссёр-постановщик. Никаких хиханек да хаханек. Старалась добиваться сценического мастерства. Белые офицеры стреляли из настоящих пистолетов. Я держала их в руках. Тяжёлые помню. Потом конечно отмечали премьеру спектакля. Но чисто символически.
Столько ПОЗИТИВА было в её народном театре. Сапожники и кочегары превращались на сцене в крутых офицеров. Зоя Валентиновна заражала всех своей энергией. Она красиво улыбалась. У неё был приятный тембр голоса. Мне нравилось как
