Потому я так не уважаю русских немцев. Им доверять нельзя. Они как перекати поле. Я не знаю разошлась ли бы я с Юрой из-за этого. Скорее всего да. Всё могло сложиться по другому. Уж в каторжный Соль-Илецк я бы точно не ездила. Зная что родная дочь Юры живёт через стенку от берты и лёни.
В семье этой соседки Лиды было много детей. Потому жили они в трёхкомнтной квартире. По моему это были неплохие люди. Потом я узнаю что этa Лида умрёт. Фактически девочка Люба останется сиротой. Ей конечно не на кого будет опереться в жизни. Она родит ребёнка. Мальчика. Как мне напишут не совсем от хорошего человека. Этого p****ка дочь Юры оставит в Соль-Илецке. С какой-то пожилой женщиной. Устроится на работу в Московской области. Будет торговать в каком то небольшом киоске. Сейчас ей 39 лет. Уже несколько лет дочь Юры живёт в Германии. Три года назад она вышла замуж. Её сын так и живёт в Соль-Илецке. Ему уже 15 лет. Привык без мамы. Конечно она приезжает к сыну в гости. Эта девочка похожа не на свою маму. А на сестру моего немца, эмму. У неё немного странный взгляд. Видно что человек много пережил в жизни. Благодаря берте.
Нельзя сказать что я уж совсем была наивной дурочкой. Но поведение мужа и его родителей, на протяжении всех лет, не оставляли мне никаких сомнений. При оформлении документов эта девочка тоже нигде не упоминалась. В Германии, после всего пережитого, я конечно буду уже по другому смотреть на этих шулеров из одесской Яновки. По фамилии соседки я разыщу эту девочку в Одноклассниках. Напишу ей. Скажу что у неё есть сестра по отцу.
Первая дочь моего немца не совсем дружелюбно отнесётся ко мне. Я её конечно понимаю. Из-за меня она росла сиротой. Эта молодая женщина напишет мне так. берта всё равно не дала бы им жизни. Я буду конечно в шоке. Получается Юра был не против жить с этой женщиной-соседкой и воспитывать своего ребёнка. Ему не дали. берта и эмма. Эти две моральные преступницы банально не хотели лишиться дохода. Тех денег, что зарабатывал Юра на шахте.
Несколько лет назад, в Однокласcниках, я наткнулась на архив старых фотографий Соль-Илецка. Фотографии выложил родной дядя этой девочки Любы. Несколько фотографий очень заинтересовали меня. На одной них я узнала лёню. Он сидел рядом с пожилой женщиной. Которую дядя этой девочки Любы называл бабушкой. Получается женщина, которая родила Юре первую дочь, доводилась и ему самому и его отцу, родственницей. Практически кузиной.
Я конечно была ошарашена. Мой немец и Лида между собой родственники. Кровосмешение в прошлом имело повальный характер, особенно среди сельского населения. Общество негативно относится к кровосмешению. Во многих западных цивилизациях оно находится под строжайшим запретом. Может и поэтому тоже берта была против их брака. Конечно ей было стыдно, что её единственный сын приспал ребёнка с родственницей лёни. Но что бы там не было. Родившийся ребёнок не виноват. И берта не имела права сиротить девочку при живом отце.
Тогда в 1983 году мне поступило предложение. Идти работать в библиотеку. При Доме культуры соляной шахты. Я отказалась. Как то не хотела менять Куйбышев на Волге на Соль-Илецк. С его загаженными туалетами. Но какая всё таки стерва моя свекровь берта. Ей ещё хотелось спектакля. Она то знала, что у Юры за стенкой живёт дочь. И предлагала мне жить и работать в Соль-Илецке.
Мы жили с Юрой хорошо все годы только потому, что приезжали в Соль-Илецк один раз в год. 600 километров это всё таки расстояние. Когда я отвозила Лену маме в Сагарчин или забирала её. Я никогда не заезжала к берте. Радовалась что проезжаю мимо их вокзала. Где совсем рядом с памятником Ленину и цветочными клумбами в говнистой хлорке копошатся черви.
Тогда в июле 1983 года я дольше всего пробыла в Соль-Илецке. Именно в первый раз. Первые недели мы ездили между Сагарчином и Соль-Илецком. Юра написал заявление на увольнение. Его заставили отрабатывать. Мы ждали свадьбу его двоюродного брата. В Сагарчин я сначала поехала без Юры. С Леной. Ведь мама даже не знала что я вышла замуж. Мы так быстро собрались в Усть-Мае. Что отправлять письмо не было смысла.
Без отца наша землянка осиротела. Какая то пустота окружала со всех сторон. В предбаннике не пахло берёзовыми вениками. Во дворе не было стожков сена. При отце жизнь кипела. Он всегда находил себе дело по хозяйству. Был полный двор скота и птицы. Всего этого не стало. Наш огород уже никогда не будет прежним. Мы сами тоже. Очень изменимся. Уход отца разделил жизнь семьи Ломтевых. На до. И после.
Мама очень обрадовалась что я уехала с Севера. Что скоро приедет её любимый сыночек Миша. Потом я вернулась в Соль-Илецк за Юрой. Всего одну ночь меня не было. А у них там произошли разборки. Юра разогнал сыночка Ефима из одесской Яновки. Берта стала мне жаловаться. Что мой немец обозвал отца Ботинком. Это ругательное слово русских немцев для меня было непонятным.
Мой отец, Иван Фёдорович Ломтев, намного яснее и точнее выражался. Я ничего не сказала на это. Но про себя очень удивилась. Опять моя семейная жизнь начинается с разборок между родственниками. Кузнецов тоже разбирался со своим отцом когда мы поженились.
Мы уехали в Сагарчин. Маме Юра понравился. Конечно я поговорила с немцем. И не где-нибудь. А у нас в огороде. Мы ушли с ним подальше от Лены и от мамы. Сели между кустами картошки. Там мой ребёнок соорудил себе домик. Я сказала Юре просто. Что бы твои родители больше никогда мне на тебя не жаловались. Ты всё понял. Он ничего не ответил. Закрыл лицо руками и заплакал.
Я удивилась ещё больше. Поняла, что он не может сказать мне правды. Я не стала его допрашивать. Что там у них произошло. Мне стало жалко Юру. Такой сильный мужчина сидел в нашем огороде среди кустов картошки и плакал. Среди бела дня. Не сладко видно ему жилось у родителей. берта всегда удивлялась как слушаeтся меня её сын. Да. Если мне что-то не нравилось. Или когда я попросту "выступала". Юра смотрел на меня и улыбался. Светился просто. Хотя мог одной ладошкой прихлопнуть. Мой немец любил меня. а берту, её одесско-яновский лёня, просто использовал. Kак тягловую лошадь.
По сравнению со своим мелким кривоногим мужем-заморышем, берта была высокой и крепкой. Широченной в плечах и в бёдрах. Она носила пятый размер Предметa женского нижнего белья, который прикрывает, поддерживает и приподнимает грудь. У неё совсем не было талии. Это была Женщина-Гора. лёне видимо всю жизнь приходилось просто вскарабкиваться на неё. Как альпинисту. Для немки берта была красивой женщиной. У неё были карие глаза. Tёмные кудрявые волосы. Острый подбородок и маленький нос. На широком круглом лице чётко выступали скулы. Эти скулы и маленький носик делали её совершенно не похожей на немку. Больше на татарку. Только высокую и громоздкую. И с прямыми ногами. У берты как и у моего мужа было плоскостопие.
Я не знаю, почему я всегда называла её берта. Видимо потому что так называла её моя мама. B Сагарчин к маме берта не приехала ни разу. Мама в Соль-Илецк тоже ни разу не ездила. Сестра председателя советского колхоза не считала себе дешевле этих украинских немцев. Проживших всю жизнь среди татар и евреев. Яновско-одесского лёню мама видела всего один раз. Именно моя мама рассказывала мне. Что лёня в разговоре сказал ей. Мы своё дождём.
Да. Родители моего мужа всю жизнь ждали своего ЗВЁЗДНОГО часа. На мой взгляд не дождались. В Германии они прожили в нищете. Сначала на пособие. А потом на нищенскую пенсию. Потому что лёне и берте, как и всем русским немцам, пенсию пересчитали по минимуму. Хотя они проработали всю жизнь на соляной шахте. И в Советском Союзе получали самую высокую пенсию в 120 рублей. Каждый. А в Германии их пенсия практически была приравнена к пособию.
В оренбургских степях берта и лёня прожили 46 лет. Из них 10 лет под комендатурой. Юра уже родился. А его родители всё ещё ходили отмечаться. Я ничего об этом не знала. Относилась к Юре как к русскому. Он и был больше русским, чем немцем. Потому что рос не в Одесской области. Как его отец. B годы войны лёне было уже 16 лет. Отец Юры как человек формировался в oдесской Яновке. В смутное время гражданской войны. Когда банды грабителей зачастую состояли из немцев-колонистов. Сын Юхимa разговаривал с одесским акцентом. Диковатым и полувульгарным. У Юры с отцом не было взаимопонимания. Они по разному смотрели на жизнь.
лёня и берта всю свою жизнь прожили как бы на чемоданах. При этом держали свой камень за пазухой. В России они передо мной юлили. Не знали куда посадить чем накормить. А в Германии назвали Русской свиньей. Hа русском языке. По немецки звучит так. Russische Schwein. Я услышу такое оскорбление два раза. Один раз от русских немцев. Второй раз от турки-курдки. Она обзовёт меня на немецком.
Вся жизнь у лёни и берты прошла в ожидании. Они всегда хотели уехать в Германию. Где были во время войны по проекту Германизации. Там в Reichsgau Wartheland почти все русские немцы добровольно приняли немецкое гражданство. Потому они получили статус "изменников социалистической родины." И к ним, как к "изменникам," относились более сурово. Отец берты вообще получил 10 лет тюрьмы. В 1955 году спецкомендатуру отменили по амнистии. Но запрет на возвращение в родные места оставался в силе. берта и лёня не могли вернуться даже на Украину. Немцы-колонисты должны были дать подписку о невозвращении на родину. И о том что не имеют претензий на конфискованное имущество. Много русских немцев обратилось в немецкое посольство в Москве. Но разрешения на выезд в Германию они не получили. Амнистия 1955 года всё же облегчила судьбу русских немцев. Начались поиски родственников. Потерявшихся во время бесконечных переселений. С 1955 года стали выходить немецкие газеты. В 1957 году был опубликован Указ о преподавании немецкого языка как родного.
Конечно после войны слово фашист было в обиходе. Напротив квартиры берты жил фронтовик. Он называл Юру фашистом. Хотя Юра был ещё ребёнком. Я видела по глазам мужа. Что он помнит это до сих пор. Не смотря на это. Юра хотел быть русским. Он видел что русские пацаны круче. Мой муж знал немецкий язык. На разговорном уровне. Но я ни разу не слышала от него ни одного немецкого слова. При мне Юра не говорил на немецком. Даже если к нему обращались родители. Он отвечал им на русском.
В
