мужа.
Потом все переключились на брата берты Андрея. Главным объектом наблюдения стала его жена Марика. Брат берты и его жена только что разошлись. И на эту свадьбу пришли порознь. Потому все не сводили с них глаз. У этой пары было трое детей. Двое старших уже имели свои семьи. Помню жили эти дети в больших новых добротных кирпичных домах. У самого Андрея дом был поскромнее. Хотя брат берты был директором кирпичного завода. А точнее сказать небольшого заводика. Андрей был конечно типаж. Он не любил свою Марику. Безбожно гулял от неё. Такой соль-илецкий Казанова. Андрей был немного помладше чем мать Юры. Но тоже уже в годах.
Под 50 лет ему было точно. берта жалела и защищала брата. Марика для неё была просто обезьяной. берта никогда не называла жену брата по имени. Андрей был коммунист. Так совпало что один раз мы с Юрой приехали в Соль-Илецк на Первомай. Нас уговорили пойти на праздничную демонстрацию. Мы конечно не шли в колонне. Стояли группкой и смотрели на Андрея. Как он вышагивал с красным знаменем во главе своего коллектива. Он видел, что мы смеёмся над ним. Так получилось, что на этой первомайской демонстрации собрались тогда все молодожёны. В нашей группке были дети двух братьев и сестры Розы из одесской Яновки. Мы с Юрой. Лида с мужем. Саша с горбатой женей. И олга с комсоргом.
Родственники лёни в Соль-Илецке жили богаче чем родственники берты. И они были круче на мой взгляд. Но родня свекрови была интеллигентнее. В семье берты было 9 детей. Семь сестёр и два брата. берта самая старшая. Потому мой немец самый первый и самый старший внук. Юра похож на отца берты. Дедушка любил своего старшего внука Георга. Переживал что Юру выгнали из школы. Что он долго не женится. Что дерётся.
Трёх сестёр берты, до Германии, я никогда не видела. Они к тому времени уехали из страны. Знаю только что одна из них уже умерла от рака. А остальных всех видела. По возрастной линии дети Андрея из крымской Розальевки располагались в следующем порядке. берта. Андрей. Марика. Катя. Роза. Ида. Лиза. Виктор. Эмма. Трое из семи сестёр живут со мной рядом. Я их часто встречаю в магазине. Или на трамвайной остановке.
Из семи сестёр самая тупая берта. А самая забитая и самая бедная Марика. У всех сестёр карие глаза, кудрявые волосы и плоскостопие. Одна из сестёр, Лиза, жила в пригороде Киева. В Браварах. Она работала в школе. И жаловалась что её принимают за еврейку. Самого младшего из двух братьев, Виктора, я увижу в первый раз только в Германии. А директора заводика буду видеть постоянно. Андрей Андреевич был ещё красивее берты. Роскошный мужчина просто. Карие глаза. Тёмные кудри. Нос горбинкой. Красавчик одним словом.
Когда мы поженились я совсем не знала их историй. Самой первой я познакомлюсь с младшей сестрой берты Идой. Две младшие сестры свекрови, Ида и Эмма, не похожи на остальных детей. Они светлые. Юра называл Иду рыжей. Тогда в начале июля 1983 года эта рыжая уезжала в Германию. Вместе с двумя детьми и мужем Федей. Мужа Иды сначала не отпускали родители. Не все русские немцы мечтали о Германии.
Но Ида крутая женщина. Торгашка по профессии. Ответила. Ну пусть остаётся. Я уеду одна с детьми. Рыжая Ида добивалась разрешения на выезд много лет. Я знаю что она с детьми протестовала на Красной площади в Москве. И около посольства. Её с детьми забирали в милицию. Но в конце концов сестра берты получила загранпаспорт. Я обратила внимание что она уезжала как-то по тихому. Видимо боялась до последнего. Не было никаких громких проводов. Никаких гулянок. Ида всегда гордилась, что она родилась в Германии в 1945 году.
Эта наглая торгашка будет недовольна тем, что выйдет закон, по которому уезжать на постоянное место жительство в Германию разрешат всем. Будет говорить. Понаехали. Невозможно снять квартиру для дочери. Эта торгашка из каторжного и вечно загаженного Соль-Илецка со своим мужем дворником будет презрительно смотреть на меня. И на моего ребёнка. Мы с Юрой и с маленькой Катей как-то поедем закупаться в ALDI. Это недорогой магазин. C более дешёвыми товарами. Те кто побогаче в нём не закупаются.
Когда моя дочь училась в университете. Профессор учил студентов "уму-разуму". Говорил им, что бы они были ответственнее и осторожнее в жизни. А то можно и не заметить как окажешься в ALDI. Он имел ввиду, что станешь настолько бедным, что будешь покупать себе продукты в этом магазине. А все русские немцы закупаются как раз в ALDI.
В тот день мы столкнёмся в этом магазине нос к носу с Идой. Рыжая будет там со своим Федей покупать дешёвую водку для гулянки. Я увижу полную тележку бутылок. Это будет не вино. А водка. Ящика два они точно загрузили. Муж у Иды карапуз. Он еле-еле сдвинул с места эту тележку. Помню как нагло подошла эта Рыжая к коляске. Не спросив. Может ли она посмотреть ребёнка. Кате было всего два месяца. Стала молча рассматривать Катю. Не улыбнулась. Ничего нам не пожелала. Так же молча отошла. По иронии судьбы я живу с ней через дорогу. Наши дома стоят рядом. Ида живёт в квартире. Они с Федей не построили себе дом.
Тот кто покупает ящиками водку, о доме должен забыть. На мой взгляд они оба лентяи. Хотя не дураки. Плевали и на кредиты и на банки. По ночам cпят спокойно. В этом же магазине ALDI мы встретимся с Лизой из Киева. В семье младшей сестры случится трагедия. У неё убьют сына. Двоюродного брата моего мужа. И об этом даже напишут в маленькой местной газете. Юра приносил мне эту газетку. Муж говорил что сына Лизы застрелили поляки. Какие-то там у него были с ними разборки. Возможно из-за наркотиков. Этот парень сидел на скамейке. А те подъехали и выстрелили. Лиза запретит родственникам приходить на похороны. Скажет чтобы племянники не были. Юра ей племянник. Эту Лизу я тоже постоянно встречаю в нашем магазине NETTO. Она носит старомодную советскую причёску. Видно что она как и Ида, живёт бедно.
берта не любила эту рыжую торгашку. До Германии все годы я буду слушать как эта Ида непорядочно поступает. Родители берты уже были старые. Не могли сами ходить по магазинам. Они давали деньги Иде. Свекровь постоянно жаловалась мне, что Рыжая обманывает маму берты. Забирает часть денег себе. А в посылки покупает что подешевле и похуже. Я видела как из-за этого нервничает берта. У меня есть одна уцелевшая фотография. Мне прислала её старшая сестра. Потому она и сохранилась. Все остальные я порвала на мелкие кусочки. На этой фотографии мы с Юрой, берта с сестрой Mарикой, олгa и две дочери Иды. Наташа и Лена. Они приехали из Германии со своим отцом. Ида не поехала в Соль-Илецк. Видимо не хотела встречаться с бертой.
На этой фотографии Юру уже не узнать. Строго рубашечка с полувером. Эта фотография любительская. Но Юра на ней вышел очень хорошо. У него красивая причёска. Очень идёт ему. Целый год я боролась с его волосами. Добилась чтобы муж прилично выглядел. Для меня самой это было очень важно. Потому что мне приходилось смотреть на него каждый день. И я хотела что бы Юра мне хоть немного нравился.
На этом снимке видно как не уютно у берты дома. Какие грязные у неё полы. Видны заляпанные стены и двери. Свекровь уселась в старое советское потёртое кресло справа от меня. Пододвинулась ко мне плечом. Тогда я не была для неё русской свиньёй. Я сижу на стуле. А Юра у меня в ногах. Прижался спиной к моим коленям. Сестра берты Марика почему то в зимних сапогах. Хотя на дворе лето.
На этой фотографии 1984 годa я сижу в халате. Потому что плохо себя чувствую. Только вышла из больницы. Лежала на сохранении. Беременность протекала плохо. Усть-Майские аборты давали о себе знать. За полтора года я их сделала три. И потом у меня был страшный токсикоз. Которого раньше никогда не было. Символично. Но через несколько дней я прерву эту беременность. Хотя срок у меня был уже приличным. Сделаю это в Мартукской больнице. Заплачу врачу. Он скажет что у меня был мальчик. Мы с Юрой потеряем сына.
До этого я выгоню своего немца. Из Сагарчина Юра уедет на площадке товарного поезда. Тогда же разгоню и Аню со своим женихом милиционером. А по фотографии не скажешь. Сижу себе вполне миролюбиво. Это лето станет для меня холодным. берта всегда говорила мне почему у нас нет детей. Как она хочет внуков от старшего сына. Циничная русачка. Ведь у неё уже была внучка. Жила с ней через стенку.
Почему я тогда прервала беременность. Потому что услышала от мужа старо-немецкое ругательство. Всегда, как только мы приезжали в Сагарчин, Аня зазывала нас в магазин. Ведь у нас были деньги. А тогда мы получили хорошие отпускные. В тот день в сагарчинский промтоварный магазин мы пошли втроём. Аня, мама и я.
Мы не взяли с собой Юру. Мы заставили его мыть посуду. Нагрели ему горячую воду. А сами ушли. Оставили его рядом с тазиком и грязными кастрюлями. Может поэтому ему стало обидно. Юра мыл посуду в Куйбышеве все годы. Всегда. И никогда с этим не было никаких проблем. Может он просто в тазу никогда не мыл. В общем Юра обиделся. В моём немце „заговорила“ арийская кровь. Что называется. Когда мы пришли он сказал мне. „Обленилась, аж воняешь“. И потерял сына. Я конечно указала ему на дверь. Отправила на вокзал.
Мама сначала не поняла в чём дело. Потом поругала меня. Я пошла за Юрой. Мой немец сидел на площадке товарняка. Ждал когда отправится состав. Я молча внимательно посмотрела на него. Ушла. Юра не пошёл вслед за мной. И я решилась на аборт. Бешбармак с акбулакским милиционером -чеченцем, женихом Ани, случится на следующий день. Видимо я нервничала. Меня тошнило. Я не могла смотреть на еду.
Мой немец конечно не имел ввиду, что я воняю. Юра все годы облизывал меня с ног до головы в любом состоянии. Даже если бы меня специально намазать говном. Я видела что для Юры это его высказывание не было чем то особым. Из ряда вон выходящим. Видимо в их семье так разговаривали между собой родители. У которых "жизнь-сказка" была лишь прикрытием несчастного сосуществования двух обречённых людей.
Но меня этот его подкол сразил наповал. Я посчитала это очень сильным оскорблением. Ничего себе. Мне, славянке, на моей земле, какой то переселенец будет говорить такие вещи. Маме я ничего не сказала о своём решении. Мы просто поехали к старшей сестре Нине. Это было первый раз когда мне захотелось убежать из нашей землянки. Она и так осиротела без отца. А после Аниного милиционера просто показалась мне загаженной. Оставаться в Сагарчине
