прачкой.
В их семье вся надежда была на этого единственного сына. Родители хотели что бы он учился. Надеялись, что он сделает карьеру на шахте. А он в 20 лет женился. И затух с этой Olga навсегда. А вот сестры жениха получили образование. Какие то дипломы у них были. Но с зятьями тоже не повезло. Средняя дочь вышла замуж за разведённого мужчину. Соль-Илецкого хохла. А у младшей муж вообще культпросветработник. Закончил Карагандинское культурно-просветительное училище.
Родители жениха жалели своего единственного сына. Им было обидно что он живёт с тупой женщиной. У которой всегда открыт рот. Но Комсорг был конечно не дурак. На то он и комсорг. Другие то за него не шли. Видимо знали что это за фрукт. olga была ему удобной для жизни. Потому он её выбрал. Она безропотно сносила все унижения. Буквально заглядывала ему в рот. Главное она пахала всю жизнь.
На одной из фотографий я увидела её руки. Ужаснулась. Это не руки женщины. Это РУЧИЩИ. Разработанные как у мужика. Шея у нелюбительницы русских носов и ноздрей отвисла почти до пола. Комсорг, не смотря на свой возраст, выглядит лучше. Это и понятно. Как все комсомольские вожаки, он был хитрым и наглым. Аватарку в Одноклассниках Комсорг украсил осеннними листочками. Чтобы не так было заметно затравленный взгляд olga. Настоящего мужчину не красит. Если его жена выглядит хуже чем он. Комсорг использовал эту дуру-лошадь по полной.
На юбилее своих родителей он уселся как дурак в первом ряду. Мне по этой фотографии всё ясно. Посколько я знаю ситуацию изнутри. Меня радует что нелюбительницу русских носов и ноздрей совсем не видно на этой фотографии. Её просто задвинули. Сиротливо торчит её облезлая головка на заднeм плане.
Как же Жених olga выглядел в 1983 году. Никак. Жених, как и его родители, совсем не был похож на немцев. Если у невесты морда была вытянутой, то жених был круглоличеньким. Притом верхнаяя часть лица была заметно пoуже нижней. Узенький лобик прикрывала чёлочка. Между двумя передними зубами была широкая щель. Настолько широкая, что можно было просунуть палец. С носиком тоже незадача. Как говорится. Что на витрине, то и в магазине. Мелким был носик у комсорга, на его витрине. Главное у него почти совсем не было плеч. Зато было пузо. Круглое лицо комсорга постоянно расплывалось в неприятной фальшивой улыбке. Открывающей щербатые зубы и уродующей его.
Это была уже вторая свадьба. Первая мне понравилась. Хорошей доброй атмосферой. А эту и свадьбой то нельзя было назвать. Жених и невеста вели себя так. Как будто уже надоели друг другу. Было видно, что они давно спят вместе. Зачем тогда понадобилось устраивать этот спектакль. Это была действительно постановка. На второй день невеста одела старое ношенное платье, которое эмма носила в Усть-Мае. Я его сразу узнала. Такое розовенькое.
Эти две свадьбы даже сравнивать нельзя. Первая свадьба была дома у жениха. И это главное. Там всё было по домашнему. А здесь почему то у невесты. Во дворе многоквартирного дома. Это была такая свадьба посреди улицы. Было видно что всю эту гулянку оплатили берта и лёня. Юра сам по себе нервничал. Видимо это передалось и мне. Я как то нехорошо себя чувствовала. Прекрасно помню, что эта женщина с девочкой ходила всё время по двору. Думаю делала она это специально. Она жила с родителями. Их квартира была угловой. Выходила окнами на улицу Цвиллинга и на огородик. Где я любила сидеть на скамеечке. Свадебные столы поставили как раз в этом самом огородике. Прямо на земле. Под ногами гостей были грядки. Плиты установили в пристройке. Еда на этой гулянке тоже была вкусной. Но подавали всё как то беспорядочно. Грязные тарелки со столов не убирались. Свадебной атмосферы не было и в помине.
Надо только себе представить. Танцы организовали во дворе их облезлого дома. Прямо под окнами квартир. Напротив покосившихся гаражей. Жильцы дома не были гостями этой свадьбы. Они ходили по двору туда-сюда. По своим делам. Конечно наблюдали за всеми. Поэтому никто ни танцевал. Люди просто стояли группками. Или сидели на привезённых скамейках.
У меня была фотография. Которую я потом порвала на мелкие кусочки. Юра сидит на скамейке у наклонённых дверей своего гаража. Мой немец в светлом пиджаке. С несчастным лицом. Потому что я трепала ему нервы на этой постановочной свадьбе. Не знаю почему. Я тогда про соседку ничего не знала. Приехала в Соль-Илецк только второй раз. Главное все гости очень рано разошлись. И в первый день свадьбы этот огород со столами остался пустым. Я тогда не знала о многочисленных конфликтах берты с родственниками. Но мне запомнились эти пустые столы без гостей и без еды. Из многочисленных родственников берты не приехал никто. Брат берты Андрей и то забегал лишь не надолго. Как я сейчас понимаю, переживал мой немец конечно из-за соседки. Боялся что мне расскажут. Пусть даже случайно. Получалось знали все. Кроме меня.
На этой свадьбе была эмма с Колей. Мне кажется из-за этого все родственники так рано ушли. Мне тоже там не нравилось. Всё было наигранным и неестественным. Мне хотелось уйти с этой свадьбы. Я трепала Юре нервы. Это правда. Под окнами их дома со стороны улицы Цвиллинга росло несколько деревьев.
Вот под этими деревьями мы и стояли. Разговаривали. Я стояла лицом к дому. Практически лицом к окнам квартиры соседки берты. А Юра лицом ко мне. Спиной к этим самым окнам. За которыми он когда то спал с этой женщиной. Скорее всего она наблюдала за нами. На Юре лица просто не было. Я помню сказала своему немцу. Мне не нравится здесь. Я вообще сейчас могу уехать. А ты можешь не торопиться.
Это был сентябрь. И я одела свой лучший костюм. Импортный. Чешский. Который я очень любила. И в котором меня так нежно обнимал мой Усть-Майский Есенин. Когда мы танцевали с ним на виду у всей Усть-Маи. В полумраке праздничного зала Дома культуры. Под красивую грустную песню "Снег кружится". Я конечно его ещё не забыла. Прошло всего три месяцa. Быть может он тосковал тоже. Ведь мы с ним привыкли друг к другу. И не планировали расставаться.
Ситуацию спас двоюродный брат Юры, Федя. Самый старший из детей сестры лёни, Розы. И самый некрасивый. Он был чем то похож на Юру. Только ещё грубее. Федя как и все дети Розы был маленьким. Но носил такую же причёску как и мой немец. Только Юру уже подстригли в парикмахерской города Куйбышева на Волге. А Федя был вольным человеком. Не женатым. Потому ходил с длинными лохмами. Мой немец дружил с Федей. Мне тоже нравился этот крутой парень.
Федя с родителями уедет в Германию на два года раньше чем мы. Мы с Юрой будем гулять на их проводах. Потом они дадут нам телеграмму. Мы с Юрой придём на железнодорожный вокзал Куйбышева. Попрощаемся с ними ещё раз. Поезд следовал поздно вечером. Было уже темно. Но Феде очень хотелось проводить нас. Хотя поезд стоял всего 20 минут. Помню как мы стояли с ним на Комсомольской площади. Привокзальной площади железнодорожного вокзала Куйбышева. Моросил мелкий дождик. Мы переживали с Юрой, чтобы он не отстал от поезда. А он так хотел постоять с нами ещё. Больше живым мы его не увидим.
В Германии Федя будет работать дальнобойщиком. Ещё до нашего приезда он разобьётся на своём большегрузном автомобиле во Франции. Конечно у Феди не было навыка езды по европейским дорогам. А во Франции дороги очень узкие. Работа дальнобойщика здесь считается одной из самых тяжёлых. Но он хотел сразу много денег. Купил себе чёрный Мерседес. Быть крутым в степном захолустном Соль-Илецке и в Западной Европе к сожалению не одно и тоже.
А тогда с этим Федей мы уехали в Сагарчин. Как и положенно Федя приехал на свадьбу на своих "Жигулях". Но его машину не успели нарядить шариками и ленточками. Мы уехали до регистрации. Когда вернулись, свадьба уже шла. Все строго сидели в огороде на грядках. Да. Я уговорила Юру уехать со свадьбы его сестры. Фотографировались без нас. берте не пришлось потом вырезать меня ещё и со свадебных фотографий.
Федя сразу всё понял. Что называется свой человек. Я видела ему тоже не нравится эта гулянка. Мама конечно нам обрадовалась. Из Якутии в Сагарчин уже вернулся Миша. Порядка в землянке было побольше. Миша выступил на меня. Брат рассказал как его из моей квартиры выгнали те Усть-Майские хохлы. И как ему пришлось без меня туго. Старший брат сказал что хочет приехать к нам в Куйбышев. Ну что я могла ответить. Конечно согласилась. Брата то у меня всего два. Феде из Соль-Илецка понравился Миша. Ему даже понравилась наша землянка. Конечно мы с мамой сразу поехали на могилку к отцу. Мы хотели пойти пешком. Но Федя сказал что отвезёт нас. Сам предложил. Получилось в день свадьбы оlga мы были на кладбище.
Поклониться могиле отца мне было важнее в тот день. Мы проехали в тот день 150 километров. Это не мало. Грейдер не асфальт. Я в той поездке успокоилась. Что значит побывать дома. Юру я больше не дёргала.
эмма явно решила мне отомстить. За то что мы уехали в Сагарчин. Получилось со стороны берты на свадьбе была только она одна. эмма мстила Соль-Илецку. А Соль-Илецк ей. Все люди быстро ушли со свадьбы. Думаю в основном из-за неё и из-за берты. Kувандычанка ужасно смотрелась со своим Колей. Рот у них не закрывался. Только их двоих и было слышно. Вечером в огородике мы остались совсем одни. Помню эти пустые столы покрытые разными клеёнками. Было даже как то неудобно. берта видела что свадьба прошла невесело. Мне казалось, что свекровь не знала куда себя деть. лёня тоже исчез. Наверное сидел в квартире.
Мы с Юрой ничего не ели весь день. Потому хотели спокойно перекусить. Присели за один стол в самом углу огорода. Конечно эмма с Колей тут как тут. Решила устроить спектакль. Изобразить свадебное "веселье". Начали предлагать мне петь песни. А сначала предложила выпить тост. За здоровье молодых. Отказаться я уже не могла. Я и так увезла Юру в Сагарчин.
Петь за столом я не люблю. Особенно с чужими людьми. Но косоглазой эмме хотелось именно петь. Причём примитивные оренбургские застольные песни. Такие как "Расцвела под окошком белоснежная вишня". Пели мы под бренчание Колиной гитары. Мне не нравилось всё это. Но я решила дотерпеть до конца и спокойно уехать. Это был первый и единственный раз за все годы. Когда я сидела с эммой за одним столом. Смотрелись и слушались мы просто ужасно. Помню я не попадала в тональность. Это было не пение, а какое то
