туристов на берег. Я в это время не покидаю радиорубку. Потому что микрофон для объявлений только здесь. Ситуация может измениться. И людей нужно мгновенно информировать. Когда туристы уходят в город. Я перевожу дыхание. Ложусь спать. В полной тишине. С плотно закрытыми жалюзями. Я жила на шлюпочной палубе. Это самая тихая палуба. Здесь лучшие каюты. Одноместные. На этой палубе живёт Капитан. И pадист. Pадист теплохода ставил музыку для танцев на палубе и показывал кино. Меня страшно радовало что танцы обслуживал радист. Это был очень серьёзный и вредный мужчина. Но кассеты у него были классные. Он ставил самые лучшие песни того времени. Наша бригада и команда теплохода работали слажено. У нас никогда не было никаких трений.
***
02.10.1988 - 23.10.1988. Для меня в этих цифрах заключена целая планета. В речной круиз Куйбышев-Москва-Куйбышев-Астрахань-Куйбышев в октябре 1988-го года я поехала одна. Это путешествие по Волге я вспоминаю всю жизнь. Я увидела 15 волжских городов. В каждом из них мы останавливались два раза. По пути туда и обратно. Это 30 стоянок в городах. У причалов речных вокзалов. А были ещё и "зелёные" стоянки. Там нас ждали местные рыбаки на лодках. Только что выловленную для туристов рыбу коптили здесь же. Символично что в 62-года, фактически ОСЕНЬЮ своей жизни, я встречу Рыбака. Настоящего профессионального. Который будет жить на берегу реки всю жизнь. И который тоже будет коптить и продавать свою рыбу. Это будет уже не в России. В Германии.
Наш круиз завершал навигацию. Теплоход "Денис Давыдов" тихо отошёл от причала речного вокзала Куйбышева. Конечно под песню "Белый теплоход" в исполнении ВИА "Синяя птица". Никто не поёт эту песню Юрия Антонова лучше "Синей птицы" и её солиста Сергея Дроздова. „Ах.. белый теплоход... бегущая вода... уносишь ты меня... скажи куда…“. Я тогда представить себе не могла что это и Борис Вячеславович, как в песне... закачал... меня на волжских волнах. Фактически Борис катал меня на своём теплоходе. Все эти три недели катал. Потому и помню всю жизнь.
Мы пошли на север. Первые звёздные ночи над Волгой показались мне холодными. Как и волжские огни. Первый штурман, старший помощник капитана Борис Вячеславович Николаев зайдёт в мою радиорубку в самый первый вечер моей работы на теплоходе "Денис Давыдов". Ничего особенного, рабочая встреча, обмен информацией. Но я замечу, что он как то очень внимательно смотрит на меня. Смотрит как Хозяин. Хозяин теплохода. Я не люблю такие взгляды. Борис влюбился в меня сразу. В первый день. Он просто выбрал меня. Посчитал дело решённым. Как можно отказать такому видному мужчине.
А мне он не понравился. Совсем не понравился. Я не люблю таких. "Уверенных". Помню окинула его взглядом с ног до головы. Посмотрела на его тапочки. Как тогда в Сагарчине на ботинки Саши Швец. Борис Вячеславович понял что его не оценили. Отошёл в укрытие. Стал ждать своего часа. Дождался. Этот высокий плечистый мужчина появился на пороге моей радиорубки внезапно для меня. Собой он полностью загородил проём двери. Хоть и символически. Но уже тогда он перекрыл мне Bыход. Я подумала злой человек. Губы тонкие. Что то ему от меня нужно. Глаза его я не рассмотрела. За ненадобностью. Потом, после всей нашей истории, он, как ребёнок, будет мешать мне читать путевую информацию. Постоянно звонить из своей капитанской рубки. Поправлять. Допоправляется...
Когда мне говорят что я не люблю евреев. Я улыбаюсь. Самой большой моей Любовью был еврей. B тот первый вечер передо мной стоял Еврей и Коммунист. Борис Вячеславович был секретарём партийной организации экипажа. Он учился в Горьком. На последнем курсе речного иститута. Впереди его ждала успешная карьера. Карьерный взлёт Бориса закончится неожиданно резко. Вместе с нашим Волжским романом. К тому времени на теплоходных маршрутах он отработал десять лет. Ожидал капитанской должности. Отец Бориca не был сагарчинским сельским пастухом. Он возглавлял профсоюзный комитет Волжского объединённого речного пароходства. Это очень высокая должность. Понятно что добиться такой должности отцу Бориса помогла его жена. Еврейки умело ведут мужчин по жизни. Отец Бориса был русским. Жил в Горьком. Символично что судьбы наших с ним отцов были тесно связаны с городом Горьким.
Я думаю в первый вечер Борис обиделся на меня. Потому отошёл в сторону. Мне действительно просто не понравился его внешний вид. Я то одета была с иголочки. Мой немец привёз мне из ФРГ пять чемоданов новой одежды. Год назад у меня уже случился летний короткий роман в Сагарчине. С письмами, слезами и стихами. Я не выходила из парикмахерских салонов. Следила за фигурой. Борис понял мой высокомерный взгляд по своему. Что он не интересен мне как Еврей. Его высокое положение не имело для меня никакого значения. Это действительно так. Мне главное что бы мужчина нравился. В тот вечер я кольнула его взглядом не потому что он еврей. Я этого просто ещё не знала. Внешне Борис совершенно не похож на еврея.
Шёл 1988-ой год. С евреями жизнь меня уже сталкивала. Как можно забыть учителя немецкого языка Сагарчинской школы Гусельмана. Столкнувшего моего младшего брата Фёдора в пропасть. Или моего директора Гусарова. Но евреи это не только Гусаровы и Гусельманы. Еврейкой была моя первая учительница. Которую я любила. И она меня любила. Я же не дочь профессора. Правдивой истории народов мира не знала. Я посмотрела тогда на Бориса как на дешёвого речника. Решившего "поживиться". Если честно вид у Бориса Вячеславовича был не совсем свежим. Помятым немного. Самая ответствення вахта у Бориса утром. Когда мы прибываем в волжские города. Там он всегда в форме. К вечеру устаёт. Позволяет себе идти на вечернюю вахту в тапочках. С немытыми волосами. Борис исправится. Перед тем как идти ко мне он будет бежать в душ. Я посторонние запахи не переношу. Плохо на них реагирую. Грязь ко мне Борис всё таки занесёт. Ну как же еврей и без грязи...
Я продержалсь две недели. И всё это время. С самого первого дня. Была под полным контролем и наблюдением. Наблюдением буквально. Из морского бинокля. Заметила никто из команды даже не улыбался мне. Ведь на меня положил глаз Шеф. Я не догадывалась что Борис следил за каждым моим шагом. Свысока из своей рубки. Часто в бинокль. Он знал куда я направлялась. Когда сходила не берег. У него дневная вахта с 8 утра до 12 дня. Как раз в это время мы приходим в города. Борис видел что мне нравится быть одной. Я всегда уходила подальше. Совсем не ходила не экскурсии. Просто наслаждалсь видами Волги. И проверялa себя. Была рада что мне захотелось домой. Всё таки немец был мне уже не чужим человеком. О Борисе и мысли не было. Ничего не вспыхивало во мне.
Но сама я постепенно менялась. В Москву по Волге я поехала в первый раз. Хотя к тому времени прожила в Куйбышеве на Волге почти 12 лет. Раньше у меня просто не было желания. После этого маршрута я влюблюсь в Волгу навсегда. Меня очень изменил Плёс. Волжскую жемчужину Золотого кольца России я увидела осенью. Осень моё любимое время года. Плёс наполнил меня чувствами. Осенними. Грустными. И очень КРАСИВЫМИ. Вдохнул в меня краски русской осени. Красоту России, красоту осенней русской природы я прочувствовала именно здесь. Волга лежала у моих ног. Я смотрела на неё с высокого берега. Прислонившись к берёзе. Вдыхала её осенний запах. Ах какие там берёзы. Кора у них не шершавая. А гладкая. Мне хотелось гладить рукой прохладную берёзовую кору. Осенняя песнь Чайковского из цикла "Времена года" станет для меня любимым произведением на всю жизнь.
***
Николаев Борис Вячеславович. Первый штурман теплохода "Денис Давыдов". Парторг корабля. Главный коммунист не намного старше меня. Я закончила школу в 1974-ом году. Борис в это время уже учился в Астраханском речном училище. Потом десять лет работал на судах пассажирского флота Волжского пароходства. В должности: 3-штурмана, 2-штурмана, 1-штурмана. Район плавания: Астрахань-Москва-Ленинград. Когда мы встретились Борис уже прошёл все ступеньки своей карьеры. От рулевого до первого штурмана. Безупречно прошёл. Ждал должности капитана.
Чем сразил меня Борис Вячеславович. Тем что был смелым человеком. Возможность возникновения опасных аварийных ситуаций требует от его профессии способности действовать решительно и быстро. В то же время сохранять спокойствие. Несение вахты напряженное занятие. Требует выносливости. И он и команда теплохода пребывают в замкнутом пространстве. Руководитель должен обладать железной выдержкой. Она у Бориса была. Он ещё не получил должность капитана. Но фактически был им. Меня восхищал его профессионализм. Он мог определить исправность двигателей корабля по звуку. Ясно что у него было развитое пространственное мышление. Ему не составляло особого труда определять расстояние от корабля до любого объекта. И в туман и в дождь и ночью. ПОДТВЕРЖДАЮ это. Казалось Борис знает все волжские берега, все шлюзы на ощупь. Потому если я запаздывала с путевой информацией. Или начинала читать её раньше. Он поправлял меня.
До Москвы мы шли неделю. Потому что против течения. В столице теплоход простоял весь день. Помимо экскурсий у туристов было много свободного времени. Я была в Москве 10 раз. У меня нет ни одной фотографии. Никогда не было желания сфотографироваться в Москве. Я подходила к Красной площади. Смотрела на собор Василия Блаженного. O нём мне рассказывал отец. Потом уходила. Я не люблю Красную площадь. На ней рубили головы. Народным заступникам. Степану Разину. Емельяну Пугачёву.
Северный речной вокзал Москвы. Я сошла на берег. Осень. Темнело рано. Все туристы ещё в городе. Было очень пустынно. Казалось что наш притихший теплоход спит. В окнах кают не было света. Лишь на палубах горели ночные огни. Прошла немного по набережной. Вернулась к теплоходу. И вдруг столкнулась с Борисом. Опять неожиданно. Он появился откуда то из темноты. Ходил за мороженным. Мы стояли совершенно одни. Я молчала. А он стал навязывать мне мороженное. Я не хотела брать. Но потом почему то взяла. Эта мимолётная ничего не значащая встреча на речном вокзале Москвы была определяющей. Так бывает в жизни. Что то необъяснимое толкает людей друг к другу. Вопреки всему. Когда отступает разум. Когда исчезает весь мир вокруг. И существует только Наше чувство и МЫ.
Следующие пять дней пути до Куйбышева пройдут совершенно нормально. Мы почти не будем видеть друга. Это успокоит меня. Буду рада что Борис наконец то отстал от меня. Тогда я уже немного устала от романтики. Хотела домой в Куйбышев. Думала... ещё в Астрахань идти. И назад. Оказывается Вулкан наших чувств спал. Как теплоход тогда вечером. Я представить себе не могла что всего через несколько дней. Когда мы пойдём из Куйбышева на Астрахань я не буду видеть ничего вокруг себя. Ни волжских берегов. Ни
