волжских городов. А только этого человека.
Ничего не предвещало нашего романа. Борис как будто понимал что наше время не наступило. Наш теплоход возвращался. Шёл в Куйбышев. Ко мне домой. У нас всё случилось когда мы ушли из Куйбышева. Во второй раз ушли. Но на этот раз не на север. На юг. К Каспийскому морю. Наши чувства может потому и разлились... как море...
В Куйбышеве мы приняли на борт теплохода новую группу туристов. И так случилось что в этой группе не было ветеранов войны. Поэтому работы мне было немного. Никаких сценариев и тематических вечеров. Но именно на этом маршруте я напишу самый главный Сценарий в своей жизни. О любви. До этого со мной ничего подобного не случалось. Влюблёности случались. Увлечения. Но такое сильное чувство я испытаю один раз в жизни. Судьба подарит мне эту Любовь. Наверное я её заслужила. Нас притянуло друг к другу как магнитом. Я до сих пор не могу объяснить это. Мы просто сошли с ума. Мы вообще ничего друг другу не объясняли. Мы просто оказались вместе в самый первый вечер. И неделя показалась нам одним мигом. Главным для нас было быть вместе. Просто смотреть друг на друга. Без всяких слов. Мы были взрослыми семейными людьми. Всё понимали. Нам просто как то всё стало всё равно. Мы считали часы до встреч.
Днём я читала путевую информацию. И ставила кассеты. В течении всего дня. Bсе касеты принадлежали радисту теплохода. Он старался давать мне записи которые нравились команде. Тогда это были Ласковый май, Фристайл, Газманов, Группа Любэ и конечно Вячеслав Добрынин с его "Синим туманом". Борис в течение двух недель смотрел как меня приглашают на танго туристы. Под песню "Синий туман". Эта песня на танцах звучала постоянно. Её любили туристы. Борис при должности. Позволить себе танцевать не мог. Но на танцы заглядывал. Конечно мельком. Вроде бы порядок посмотреть. Хозяин теплохода всё таки. Потом рассказывал как ему было одиноко в тёмной капитанской рубке. Пока я танцую с другими.
Песня "Синий туман" станет нашей с Борисом любимой песней. Слушаю её всю жизнь. Эта песня соответствовала тому времени. До гибели СССР оставалось три года. Все сошли с ума. И мы с Борисом. Слова песни совпадали с нашими чувствами. "Синий туман... похож на обман... пришел туман... постучал в дома... шалью синею обнял... пришел туман... как трав дурман... ох как кружится голова... пришел туман... свел меня с ума... обогнать его нету сил". Мы с Борисом попали в этот синий туман. Не думали что так увлечёмся. Туман стоял над осенней волжской водой. И мы с Борисом ощущали его. Он обнял нас. И действительно свёл с ума. У нас кружилась голова. Синий туман похожий на обман... стал нашим с Борисом.
Борис любил свой теплоход. По настоящему любил. За 10 лет он стал ему родным. Если второй штурман Виктор Юрьевич приторговывал икрой. Борис нет. Ничем подобным он не занимался. Ну если только закрывал глаза на такую торговлю. Первый штурман это больше чем капитан. Это Мотор корабля. Всё на нём. Он держит руку на пульсе. Улавливает не только как работают двигатели. Но и как живёт команда. Как живёт весь корабль. Одним словом ХОЗЯИН. Именно Первый штурман проводит с туристами экскурсию в машинное отделение теплохода.
Но официально он всё равно второй человек на теплоходе. Первый капитан. Капитана Краснова команда не любила. Борис тоже не любил. Бледный лысоватый тщедушный мужчина был под колпаком у своей жены еврейки. Она заведовала на теплоходе бухгалтерией. У командного состава корабля каждые сутки по две вахты. Каждая вахта по четыре часа. Борис работал с 8 часов утра до 12 дня. И с 8 часов вечера до 12 ночи. Капитан Краснов нёс вахту ночью. С 12 ночи до 4 часов утра. Потом его сменял второй штурман. А Виктора Юрьевича сменял Борис. И так всю навигацию.
Мы прибываем в города всегда до обеда. На утреннюю смену Бориса приходятся швартовки. При швартовке к причалу надо не повредить корабль. Hичего не задеть. Борис буквально висит над водой. Меры предосторожности повышенные. Нa берег одновременно сходит триста человек. Всё должно проходить чётко. Без суеты и паники. После того как подали трап Борис спускается вниз. За выходом туристов в город он наблюдает у главного входа. Всегда в речной форме. При полном параде. Строгий и требовательный, Борис был примером для всего коллектива. Ухаживая за мной Николаев серьёзно рисковал своим положением.
Наш мир. Это капитанская рубка вечерней вахты Бориса. И моя каюта. После того как вахту примет капитан корабля. Вечер и ночь были нашими. Радиорубка так же связывала меня с Борисом. Он мог слышать меня по радио. Позвонить мне по телефону. Борису нравилось слушать мой голос. Между нашими встречами он слушал меня постоянно. А я боялась даже пройти по палубе на которой он жил. Там в читальном салоне я выдавал туристам книги. Помню огибала палубу с другой стороны. Что бы даже случайно не встретиться. Я не хотела видеть его днём. Не хотела расплескать нахлынувшие на меня чувства. Наше время было НОЧНОЕ. Под звёздным небом над Волгой. Среди волжских огней. Когда вокруг Тишина. Лёгкий всплеск Волги и... МЫ.
Bечером жизнь на теплоходе затихала. А наша с Борисом начиналась. Он заходил ко мне каждый раз. Когда шёл на вечернюю вахту. Стоял на пороге радиорубки. Как тогда в самый первый вечер. Мы просто смотрели друг на друга. Молча. Нам это было необходимо. Просто как глоток воздуха. Мы не спали вообще. Мир для нас как бы исчез. Для нас существовало только Наше чувство и МЫ. У меня просто кружилась голова. Я себе представить не могла что так может быть с людьми. Я знала что Борису не просто. Он же управлял всем теплоходом. Решал все проблемы. Но я никогда не видела его уставшим. Уставала я. Хотя всего лишь читала путевую информацию. Мне нужно было время. Что бы отойти от хмельной ночи. Приятная истома не покидала меня и днём. Такого никогда не было в моей жизни. Я и в душ то бегала для того чтобы прийти в себя. Постоять под струeй воды.
Капитанская рубка. Капитанской мостик. Надпись на двери. Посторонним вход воспрещен. Здесь всегда тихо. Очень тихо. Только слышны переговоры по радио-рации. Штурманы встречных судов связываются с Борисом. Договариваются на каком расстоянии друг от друга будут расходиться. Отсюда смотрела я на волжские берега. То что ты на корабле ощущается именно здесь. В капитанской рубке. Потому что ты на самом верху корабля. Высоко над водой. Отсюда видны даже костры на берегу.
Берега совсем рядом. В этих местах на Волге уже нет водохранилищ и Волга сохранила свой первозданный вид. Судовой ход извилист. Кругом мели. Вести теплоход большая ответственность. На борту почти 300 туристов и 70 человек команды. Потому Борис всегда оставался серьёзным. Я тем более. Чего не было в нашем Волжском романе. Так это смеха. Мы тепло смотрели друг на друга. Наши глаза светились. Но нам не было смешно.
Ночные огни Волги я запомнила на всю жизнь. Очень тихо. На теплоходе все спят. А мы с Борисом Вячеславовичем нет. Наш теплоход движется по намеченному курсу. Борис несёт вахту. Управляет кораблём. Я рядом. Рулевая рубка теплохода самое закрытое место. В ней находится управление кораблём. Борис шёл на серьёзные нарушения разрешая мне находиться здесь. Но он уже не мог без меня. При посторонних мы обращались друг к другу по имени отчеству. В капитанской рубке мы были не одни. За штурвалом стоял рулевой Дима. А за его спиной мы с Борисом. Вернее я. А Борис уже за моей спиной. Сильно обнимать меня при подчинённом Николаев не осмеливался. Просто ложил мне руки на плечи. И целовал волосы. Я тихонько прижималась щекой к руке Бориса. Спиной чувствовала тепло его тела. Ощущала на голове его дыхание. И замирала от счастья. Время от времени Дима оглядывался на нас. Ему было классно что его строгий начальник влюбился как пацан. В Любовь Ивановну. Борис действительно был строгим. Если не суровым. Команда слушалась его бесприкословно. Понимала с одного взгляда.
Мне хватило этой недели. А Борису нет. Строгий Борис Вячеславович расплачется в конце. Как ребёнок. Он прождал меня полмесяца. Жалел это время. Говорил что боялся подходить ко мне во второй раз. Ждал когда я посмотрю на него. Я посмотрела. И Борису пришёл конец. Он разрешил мне управлять кораблём. Разрешил держать в руках рычаги штурвала теплохода "Денис Давыдов". В это трудно поверить. Но это было. Конечно недолго. Но я стояла за штурвалом.
В вечернюю вахту вместе с Борисом всегда работал рулевой Дима. Он стоял за штурвалом. А Борис давал распоряжения. Вёл переговоры по рации со встречными судами. И вдруг... Неожиданно даже для меня. Николаеву захотелось бросить к моим ногам самое дорогое что у него было. Свой теплоход. Это было далеко не мальчишество. Это был взлёт его чувств. Он был готов подарить мне планету. А не только доверить штурвал своего корабля. "Дима давай разрешим Любовь Ивановне поуправлять теплоходом". Так и сказал. Дима отошёл в сторону. Глаз я его не видела. Ведь в ночной рубке темно. Думаю глаза у Димы стали круглыми. Его строгий начальник поставил к штурвалу женщину. Дал ей в руки управление. На борту почти четыреста человек. Конечно Борис стоял рядом. Контролировал ситуацию. Это были незабываемые моменты. Мои руки на штурвале огромного теплохода. Рядом с любимым человеком. И у нас впереди ночь. Наша ночь...
Конечно это был подарок Судьбы. И мне. И Борису тоже. Так просто люди не вспыхивают. Мы оба поняли это. Сразу поняли. Потому берегли каждое мгновение. У нас даже вопроса не стояло. Находиться мне вечерами в рулевой рубке или нет. Рулевой Дима не мешал нам. Борис доверял этому парню. Капитанская рубка стала нашей планетой. Главной планетой. Ночные вахты наполняли нас чувстами. Если не переполняли. Мы там были одни. Мы. Ночные звёзды. И Волга. Налетал волжский ветерок. Слышался всплеск волн за бортом. Наш корабль шёл вперёд. Всегда вперёд...
День был для нас мукой. Такие сильные чувства овладели нами. Мы совсем не думали что будет потом. Главным было быть вместе. Мы пытались сберечь всё. Прикосновения. Дыхание. Даже шёпот. Вели себя как дети. Смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Просто не могли насмотреться. Так на меня никто никогда не смотрел. После долгих холодных лет с нелюбимым мужем Борис сумел отогреть меня. Я получила от него столько тепла что хватило на всю жизнь. Он был очень бережным и нежным со мной. Согревал меня своим дыханием. И сам грелся около меня. Ему тоже нужно было тепло. Я видела это. Не всё в его жизни было просто.
В те годы взрослые люди не любили друг друга пустяшно. Понарошку. Безрассудство не приветствовалось. Наши отношения были большим чем просто романтика путешествия. Этот теплоходный маршрут длился семь дней. Семь НАШИХ счастливых дней. Мы вышли из Куйбышева 18-го октября. Прибыли в Куйбышев 25-го. У нас будет ещё два дня. 26-го и 27-го. Теплоход "Денис
