я видела своими глазами. И то, что я слышала детский голос - тоже правда. Между прочим, Дмитрий...
Алиса вскинула брови в наигранном изумлении.
- Он для тебя уже Дмитрий?
- Мы почти ровесники, - пояснила я спокойно (хоть это спокойствие мне далось нелегко, я тоже, по примеру Лиски, начинала “заводиться”), - Так вот, он обнаружил на кухне кое-что. Вернее, его люди обнаружили.
- И что же они обнаружили? - скучным голосом уточнила Алиса.
- Некий предмет. Скрытый диктофон.
Алиса закатила глаза к потолку (словно бы давая понять - ну давай, продолжай, выдай очередную порцию бреда).
- А то, что “его люди”, - Лиса изобразила пальцами кавычки, - Могли сами этот диктофон принести и потом “обнаружить”, тебе, конечно, в голову не пришло?
- А зачем? - я поняла, еще минута - и сорвусь. Попросту выставлю эту скептически настроенную бабу за порог - и все дела. Есть в конце концов, границы личного пространства. Те самые границы, через которые Алиса нагло и беспардонно ломилась, чтобы, не иначе, вывести меня из равновесия. - Какой резон? Ты, конечно, сейчас опять начнешь упирать на то, что “телка” я небедная, но, знаешь, не настолько, чтобы так насчет меня заморачиваться.
- Ты еще скажи, что они посмотрели по уличным камерам, кто тебе тот “похоронный атрибут” притащил, - сказала Алиса пренебрежительно.
- Нет, уличные камеры они не просматривали по причине их отсутствия, - процедила я сквозь зубы. Вернее, не отсутствия, а того, что они не работали, как мне пояснил Бестужев. И уточнил, что подобное случается нередко. Скорее, удивительным явилось бы то, что они могли что-нибудь зафиксировать в три часа ночи.
Алиса картинно вздохнула.
- Вижу, тебя переубеждать бесполезно, ты напрочь лишена критического взгляда на вещи. Лихо тебе этот сыскарь заморочил голову...
- Мне никто головы не морочил! - я непроизвольно повысила голос, - Все, что со мной случилось, случилось в реальности! Вопрос только в одном - кому все это было нужно? И тут ответ тоже очевиден!
- Ну, конечно, - Алиса кисло улыбнулась, - Твой “бывший” решил проучить зарвавшуюся женушку, чтоб не рыпалась... так, что ли?
Я кивнула. Мне вообще не хотелось сейчас говорить о Сергее. Если он пошел на подобную низость, это уже совсем не тот мужчина, которого я любила. Кто был мне когда-то ближе всех остальных.
- Ладно, - Алиса издала очередной страдальческий вздох, - Хоть я с тобой в корне не согласна, вижу, сейчас переубеждать тебя бесполезно... Кстати, у тебя с этим сыщиком уже что-то было?
Опять эта зараза лезла в мое личное пространство. Меня охватила злость. Самая настоящая. Алиса сейчас вела себя как натуральный абъюзер.
- Было, не было - тебе-то какая разница? - прошипела я, - Не у тебя одной есть личная жизнь. И ты, к слову, не слишком-то горишь желанием кого-то в нее посвящать, даже подругу. А я, выходит, обязана?
Алиса чуть прикусила нижнюю губку. Похоже, сейчас она находилась в самом настоящем замешательстве.
- Ну ладно, извини. В твою жизнь я не лезу. И лезть не собираюсь. Просто ты, Ирочка, несколько... наивна, уж прости за прямоту. Серега слишком хорошо ограждал тебя от жестокой реальности...
- Да заткнись ты уже! - не выдержала я, - Он же в итоге меня в эту мерзотную реальность и ткнул всей мордой! Не хватало, чтобы и ты еще подливала масла в огонь!
Алиса слегка побледнела. Кажется, я впервые разговаривала с ней настолько резко. Это ее определенно обескураживало.
- Просто, - Лиса понизила голос, - Я не понимаю, зачем ему это? Он ведь не думает, что ты действительно заявишь на него по поводу скрытых доходов, не такой он дурачок...
- Да мне плевать! - я поймала себя на том, что повысила голос едва ли не до крика, - Он это устроил или его девка, неважно! Только больше у него этот номер не пройдет. Не пройдет, ясно тебе?
Алиса шутливо воздела руки ладонями вверх.
- Да ясно, ясно... Расслабься уже. Давай лучше кофейку дернем?- и она наконец мило улыбнулась. Своей “фирменной” лисьей улыбкой. - Я тут твоих любимых пироженок притащила... не откажешься?
...Я не отказалась.
* * *
Глава 3
...А потом настал день, которого я панически боялась. Годовщина гибели моего семилетнего сына. Странно, я теперь думала о Денисе именно как о МОЕМ сыне, не НАШЕМ, как раньше. Что ж, раз мы с Сергеем перестали быть тем, что обозначалось как “мы”, раз он меня предал, оставил наедине с моим горем, то и сын оставался МОИМ... и только моим.
Шесть лет прошло. Горе притупилось, боль была уже не острой, а скорее ноющей, тянущей... оттого не менее мучительной.
Оделась я во все темное, краситься тоже не хотелось, сделала это по минимуму. За руль машины я не садилась с той страшной аварии (да и до этого водила недолго и нечасто, у нас с Сергеем был личный шофер), взяла такси. По дороге купила цветы - белые лилии. Ровно шесть штук.
По пути невольно вспоминала нашу прошлую счастливую жизнь, которую перечеркнула жуткая авария, а Сергей своей изменой окончательно добил. Лишь бы его на кладбище не встретить... а, собственно, почему я должна его там встретить? Он сейчас наверняка наслаждается “медовым месяцем” в объятиях молодой подруги, которая, вполне возможно, сама готовится подарить ему нового наследника...
Я поспешно отогнала от себя эти гнусные мысли. Не в том состоянии я должна была почтить память своего погибшего мальчика, хватит зацикливаться на мыслях о неверном муже-предателе.
...На могиле Дениса Сергей установил мраморную статую скорбящего ангела, хоть мне и не нравилось такое пафосное “решение”, что-то в этом было гнусно-показушное, что ли... будто кто-то мог усомниться, достаточно ли мы скорбим по своему единственному ребенку. Хорошо, что хоть не додумался еще какие-нибудь слова выбить на надгробии, типа - “Ты ушел, и свет для нас померк...” или другую подобную пошлятину. Горе должно быть молчаливым и сдержанным.
Для фото на надгробии мы единодушно выбрали снимок Дениса, сделанный где-то за полгода до его гибели. Мы вместе прогуливались в горсаду, мой сын просился на колесо обозрения, но я отчего-то боялась... не пустила его. Будто чувствовала что-то... будто знала заранее, что могу его потерять, своего мальчика...
С изображения на надгробии Денис смотрел улыбчиво, глаза веселые, вид задорный. Я поспешно отвела от него взгляд, будучи просто не в силах и дальше смотреть на него, чтобы не рухнуть на землю и не забиться в истерике. Аккуратно положила лилии, попутно забрав гнусные искусственные цветы ядовито-розового цвета, которые наверняка приволокла бабка Дениса по отцовской линии, моя бывшая свекровь, отношения с которой я с большим облегчением прервала окончательно после нашего с Сергеем развода. Неприятная женщина... своей неприязни ко мне она не скрывала едва ли не с первой нашей встречи (собственно, я не слишком “убивалась” по этому поводу).
- Ира? - от звука этого негромкого, до боли знакомого голоса я вздрогнула. Да меня просто внутренне затрясло. Сергей - да-да, он самый, бывший супруг-предатель, сумел подойти практически бесшумно (или я была слишком поглощена своими мрачными мыслями?) и теперь стоял рядом, так близко, что я могла протянуть руку и до него дотронуться. К счастью, один (не знаю, как бы я отреагировала, если б он притащил с собой новую пассию, определенно, реакция была бы неадекватной, вплоть до истерики).
Сергей между тем шагнул вперед, бережно возложил к надгробию шесть бордовых (почти черных) роз. Постоял молча, наклонив голову. Неожиданно мне бросилась в глаза седина в его темных волосах (особенно на висках). Как он мог променять меня на девчонку, которая по возрасту годилась ему в дочери? Я вспомнила наш с мужем разговор незадолго до его ухода. Как он сказал: “Двадцать лет разницы... безумие”. Но, видимо, страсть (или просто похоть) оказалась сильнее, раз он наплевал и на ее возраст, и на меня... Я опять стиснула зубы, и чтобы не наговорить сейчас всердцах ничего лишнего (мыслимо ли такое, на могиле нашего общего ребенка?), просто повернулась, чтобы уйти.
Сделала несколько шагов прочь, когда Сергей меня догнал. Взял за предплечье (мягко, не грубо).
- Постой, Ир...
Я остановилась. Но взглянуть ему в лицо отчего-то не могла себя заставить. В мозгу билось: “Ты недостаточно меня измучил? Сейчас-то что тебе от меня нужно?”
Неожиданно Сергей приподнял мое лицо за подбородок, заставляя все-таки поднять на него глаза. И я снова не могла не отметить усталое выражение его лица.
- Поговорим? - спросил мой бывший негромко.
- О чем? - отозвалась я, зная, что голос мой звучит откровенно холодно, - Если о деньгах - успокойся, я не собираюсь доносить на тебя в налоговую. Это было глупостью с моей стороны.
Сергей невольно
