- Ну ты и скотина, - выдохнула я, больше не стараясь хоть как-то удержаться в культурных рамках (чего ради?), - То есть, это не ты снимал для своей подружки номера, не ты мне всячески врал, что “там” все закончилось, когда в действительности ничего не закончилось, и не ты в конце концов помчался в больницу к этой... этой, - сказала, как сплюнула, - Когда меня, раскромсанную после выкидыша, держали на капельницах...
На глаза навернулись слезы, и я не стала их сдерживать. Пусть мой муж-предатель думает, что хочет, пусть считает это очередной манипуляцией... все равно. Я не хотела сдерживаться, особенно после выходки, которую наверняка учинила его девка, прислав мне на телефон репродукцию картины художника-передвижника 19-го века: “Ребенок в гробу”. На картине был изображен мальчик лет семи-девяти, словно бы “спящий”, в гробике, украшенном розовыми искусственными цветами. А сама эта жуткая сцена освещена майским солнцем, по обе стороны от головы мертвого ребенка установлены пышные букеты сирени... будто бы жизнь торжествует вопреки всему (а ребенок, уподобившись ангелу, вознесется на небеса). Как я должна была на все это отреагировать? Хорошо, в обморок не хлопнулась (а ведь могла, на какие-то секунды у меня попросту потемнело в глазах и стало нечем дышать).
Получить такое, да еще и в годовщину гибели сына... Убить мало гадину за такое!
Сергей с тяжелым вздохом поднялся с кресла, но направился не ко мне - обнимать и утешать, а на кухню, откуда вернулся со стаканом воды в одной руке, и бутылкой коньяка - в другой. Присел рядом со мной на диван (я полулежала ничком, спрятав лицо в расшитую декоративную подушку - жесткую и неудобную, царапавшую кожу). Тронул за плечо (очень осторожно). Подал воду. Первым моим побуждением было оттолкнуть его руку, но я знала - он не остановится, еще чего доброго врача вызовет, чтобы тот уже с помощью фармакологии пресек мою истерику, так что стакан я у него приняла, сделала пару глотков. Бутылку коньяка он водрузил на журнальный столик, после чего извлек из “стенки” пару маленьких рюмок. И, разлив по ним спиртное, опять присел рядом со мной (при этом меня не касаясь).
- С чего ты решила, что Даша могла такое учинить? - спросил он устало. - По-твоему, она законченная идиотка?
“По-моему, она законченная тварь, “ - мысленно ответила я экс-супругу, - И манипуляторша, каких мало.”
Но вслух произнесла другое.
- Она же у тебя художница, - сказала я негромко (просто сил не было орать), - Она разбирается в живописи. Кто еще знает, что существовал такой живописец -Лукиян Попов - и что он шокировал собратьев-передвижников, притащив на выставку это полотно? Мы с тобой знаем, просто потому что проходили историю живописи на архитектурном. Но ты же не мог...
- Господи, - в очередной раз совершил Сергей богохульство, помянув имя Господа всуе, -Могла бы и не говорить. Денис все-таки и мой сын... был.
Мне на глаза опять навернулись слезы (выглядела я при этом наверняка ужасно, с красным носом и красными белками, но сие меня в данный момент не волновало от слова “совсем”).
- Нет, - произнес Сергей еле слышно, - Не до такой степени она сумасшедшая... да и зачем ей это? Я же не давал повода...
Я мысленно усмехнулась. Мужики все-таки очень наивны. Он не давал повода? Да стоило ему пару раз сравнить ее со мной (сравнить в мою пользу) - вот и весомый повод уничтожить соперницу. А я все-таки являлась для этой зассыхи соперницей, что бы она сама о том ни думала. Поскольку на моей чаше весов находились пятнадцать супружеских лет и общий ребенок.
* * *
- Хочешь, я останусь? - не слишком уверенно спросил Сергей.
Я посмотрела на него с искренним удивлением. До этого мы немного выпили (тут я нарушила свое “воздержание”, мне действительно надо было успокоиться, и спиртное помогло), потом немного перебрали фотографии - семейные, сделанные вместе с нашим сыном, это могло меня расстроить, но, как ни странно, хорошие совместные воспоминания напротив вызвали у меня некоторое умиротворение. Но вот его предложение “остаться”... оно действительно явилось для меня неожиданным. Неожиданным... и неприятным. Унизительным.
- Только не нужно меня жалеть, - ответила я, пожалуй, чуть более резко, чем следовало.
Сергей молчал. И не отводил от меня своих светло-карих (“ореховых”) глаз. Будто ждал, что через секунду я передумаю и, как героиня слащавой мелодрамы, упаду в его объятия (от такой мысли меня даже легонько затошнило).
- Нет, - сказала я максимально твердо. Встала с дивана. - Поезжай (едва не произнесла - к своей девке, но опять же удержалась. Конечно, заново бросаться на шею мужу-предателю я не собиралась, но и обострять только начавшие заново налаживаться отношения мне совершенно не хотелось. В конце концов, Сергей был достаточно состоятельным (и влиятельным) человеком, такими людьми не разбрасываются хотя бы из практических соображений).
Потому я даже смягчила тон.
- Поезжай, - повторила уже мягче, - Со мной все будет нормально.
Он отвел глаза. Может, мне это просто показалось, но он определенно был разочарован.
А потом он задал вопрос, которого я от него уж точно не ожидала.
- У тебя кто-то появился? - спросил он тихо, - Я имею в виду... мужчина?
Я почувствовала жар в щеках (хотя чего мне было сейчас стесняться?)
- И да, и нет, - я невольно опустила глаза, - В том смысле, который ты подразумеваешь - нет. Но может... может, еще появится.
Он тоже поднялся с дивана (на котором мы сидели, по возможности стараясь не касаться друг друга, но и не как совсем чужие люди). Вздохнул.
- Ладно. Но ты должна знать - я всегда на связи.
Я кивнула. Да, я это знала. Как знала и то, что Алиса, узнай она о моей сегодняшней встрече с бывшим мужем, обозвала бы меня “круглой идиоткой”, не воспользовавшейся отличным шансом вернуть “блудного кобеля в лоно семьи”. Но так действовать я не хотела. Я слишком хорошо помнила унижение, которому он меня подвергнул (может, и не совсем по собственной воле, но тем не менее). И не хотела переживать нового унижения, когда завтра утром он, пряча глаза, скажет, что должен вернуться туда, где его ждет новая “избранница”. А он именно так и скажет, я знала это слишком хорошо.
* * *
После того, как за моим бывшим мужем закрылась дверь квартиры, меня реально затрясло. Буквально заколотило. Кто меня настолько ненавидит, что присылает подобные сообщения? В голову ничего не приходило, кроме... да, разумеется, кроме его Даши. Дарьи. Той наглой девчонки-манипуляторши, на которую меня “променял” Сергей. Сергей, который уже, похоже, жалел о своем опрометчивом шаге. Который намекнул мне (но намекнул очень прозрачно), что я могла (да-да, МОГЛА!) его удержать от ухода. “Слишком легко отпустила...”
Ну нет. Жить в унизительном положении женщины, которой в открытую изменяют, я не собиралась.
Почти набрала номер Бестужева, однако, в последний момент передумала и сбросила вызов. Зачем беспокоить человека по вечерам, вдобавок, по пустякам? Это для меня присланная репродукция мрачной картины художника-передвижника - ощутимый удар, а что может сказать посторонний человек (пусть даже симпатизирующий мне)? Да, это психологическое насилие, это манипуляции... но не насилие реальное, не посягательство ни на мою персону, ни на мое имущество.
В конце концов, это можно расценить просто как дурную (очень дурную!) шутку. И только.
Что я могу предпринять, даже если Бестужев выяснит при помощи своего ушлого хакера, кто именно отправил мне данный злополучный месседж (хотя наверняка отправлен он с “левого” номера и “одноразового” мобильника), дальше что? Ну, скажу я Сергею, какие штуки выкидывает его “избранница”, он ее, конечно, пожурит... может, серьезно отругает. Может, даже пригрозит... чем? Что лишит ее содержания? Не лишит, если сам не захочет своей девки лишиться (подоплека-то их отношений - сугубо материальная...)
Да, неприятно. Мне портят жизнь, а я не могу ничего поделать...
Мои мрачные размышления прервал телефонный звонок. Это был Бестужев.
- Ирина? - его голос по обыкновению звучал мягко, даже “бархатно”. У меня невольно екнуло сердце - хотела ли я сейчас его видеть? Было бы враньем сказать “нет”. Мне требовалось участие, причем участие именно такого человека. Точнее, такого МУЖЧИНЫ. - Вы по ошибке набрали мой номер или просто в последний момент передумали говорить? У вас, надеюсь, ничего не случилось?
- И да, и нет, - выдавила я из себя, - Но не беспокойтесь, все под контролем.
Какое там - “под контролем”... Меня
