ледяным голосом спросила суровая дама.
- Вон тот! - поднялся из зала доброжелатель, указывая на остолбеневшего чиновника.
- Вам телеграмма! Молния. Распишитесь в получении.
Вручив опешившему администратору телеграммный бланк, почтальонша окинула присутствующих презрительным взглядом, после чего степенной походкой вышла из зала.
"Это что сейчас было? Какая ещё телеграмма?" - недоумевал Егудкин."Из какой эпохи эта дамочка?"
После ухода почтальонши в зале некоторое время царствовала тишина. Все ждали сенсации. И она не заставила себя долго ждать. Едва глава президентской администрации зачитал текст телеграммы, зал взорвался.
ИЖЕВСК ТЧК ЗАБЛУДИЛСЯ ТАЙГЕ ЗПТ
ПРИЛЕТАЮ СТОЛИЦУ РЕГУЛЯРНЫМ РЕЙСОМ ТЧК
ВСТРЕЧАЙТЕ ЗПТ ПРЕЗИДЕНТ ТЧК
- А ведь я вас предупреждал! - торжествовал глава президентской администрации.
- Это же провокация! Какая ещё телеграмма в наши дни? Вы в своём уме?
- Ничего удивительного! Президент не пользуется сотовым телефоном...
- Президент же умер!
- Кто, умер?
- Я очень люблю нашего президента...
- А когда была отправлена телеграмма?
- Вчера утром...
- Ка-а-а-к...? Ведь он должен был уже прилететь давно... Так это был розыгрыш?
*****
- И вовсе это не розыгрыш, господа заседатели! Вот он я! - эффектно появился на сцене президент. - А вот и мой телохранитель - удмурт, в арсенале которого, если вы ещё не знаете, всегда наготове отравленные стрелы, и трость, стреляющая капсулами с цианидом калия. Кто сомневается - шаг вперёд! Есть желающие? Нет?
- Товарищи, тут директору госбезопасности стало плохо. – Раздался вдруг голос из зала.
Головы присутствующих разом повернулись к ложе директора ГБ. С побледневшим лицом, хватая ртом воздух, он пытался что - то сказать, но не мог, затем тело его обмякло, а голова откинулась на спинку кресла...
- У него сердечный приступ... Врача, скорее!
- Давайте положим его на стол... И окна, окна откройте! Он же задыхается...
- Где же доктор?
- Посинел... И уже, кажется, не дышит...
- Умер, наверное...
Глава тридцать четвёртая.
Генетика.
- Видишь крест - вон тот - что возле старой липы? Облезлый такой, почерневший? Так - то - бабы Дашин крест. Ага... А могилка её давно уже травой поросла. Но память о бабе Даше до сих пор жива. А знаешь почему? А потому что натура у ней была творческая. А была бы заурядной самогонщицей, никто бы о ней даже и не вспомнил. Померла баба Даша - кончилось творчество, и не стало качественного продукта. А ведь в былые времена весёлая жизнь тут кипела. И народ хороший продукт сильно уважал. Ага. Ты не подумай, но по большей части люди у нас без алкоголя и в радости, и в печали обходились, но когда душа настаивала, то ей в удовольствии том не отказывали. Люди то, и в городе, и на селе, хоть и с разным подходцем, но по сути своей одинаковые - всем разрядка нужна. Рано - ли, поздно - ли, но стресс захотят снять все. И большинство это делает посредством спиртного. Так жизнь наша устроена. У одних веселье без самогона немыслима, а другие вообще без алкоголя умудряются обходиться. Последних я понимать отказываюсь - как такое вообще возможно? "Генетика" - говорят они... Были у нас и такие... А ты как думал?
Раньше то... у людей и работа была, и зарплаты, хоть и небольшие, но регулярные были. А ещё, что бы выжить, люди скотину и птиц держали… А ещё огороды городили, в лес - по грибы - ягоды ходили... На реку - за рыбой, за раками... А ведь всё это стресс! А махнул стакан, и уже вроде как ничего, и жить дальше можно...
Знаешь, а ведь раньше здесь и школа была, и клуб функционировал, и магазин работал, и автобус из города четырежды в день приходил. И что характерно - душевность в людях была! И работу - работали, и отдыхать люди умели. Весело тут было... А сейчас такого нет.
Раньше, бывало, соберётся молодёжь под вечер на автобусной остановке, кто с гармошкой придёт, кто с гитарой, и ну давай шизгарить. А ежели кто с магнитофоном заявится - тогда танцы устраивали. А потом часть по сеновалам - любовью до первых петухов заниматься, другая винишком продолжит догоняться, а кто и спать идёт, не солоно хлебавши... А поутру - кому на учёбу, кому на работу... Так и жили.
Тебе этого не понять, потому как ты человек городской. А сейчас чего...?
Некоторое время они шли молча и каждый думал о своём. Лесник предавался воспоминаниям, а Шмидт размышлял сколько времени ему ещё тут куковать. Да, здесь было куда комфортней чем в лесу, но сколько можно уже прятаться? Это уже начинало надоедать.
- Ты представляешь, в царские времена по дороге, которой мы сейчас едем, ссыльных на каторгу гнали? Владимирский тракт тут проходил - слыхал о таком?
- Умеешь же ты приободрить, старый...
- Ты глянь, какой борщевик по обочинам вымахал? - Не унимался лесник. - В огородах одни лопухи да репейники... А вот яблоньки, правда, кое - где ещё плодоносят.
- Вот и замутил бы производство сидра... Кстати, а куда это мы с тобой идём?
- Мне велено тебя выгуливать. Вот и выгуливаю... А это кто там ещё пылит? - приложив ко лбу козырьком ладонь, промолвил вдруг лесник, останавливаясь - Кажись, твои катят... Встречай.
*****
- Принимай провиант, повелитель валежника, - вылезая из машины обратился Митрич к леснику. - Вот тебе, лесной человек, сумки, вот тебе пакеты... Разгружай. Здесь запасов, недели на полторы, не меньше. Только поосторожней там со стеклотарой - не разбей! А то нам так и не удастся побаловать тебя благородными горячительными напитками. Ты коньяк - то, потребляешь? Или кроме первача не признаёшь ничего?
- Да согласный я на коньяк... согласный! Чего ты тень на плетень то наводишь? Ёлы - палы! Да сколько же здесь еды? Колбасы... Сыры... Бекон... А ведь у меня и холодильника - то нету... А это что за ягоды в банках?
- Так это же маслины. С коньячком - самое то.
- А как по мне, так кроме огурца солёного лучшей закуси нету. И подходит он под все напитки, которые я однажды потреблял в этой жизни. Проверено эмпирически. Ладно, попробуем ваши маслины...
- Нет, ты посмотри на него, профессор. Эмпирически... Здесь явно прослеживается конфликт цивилизаций. Деревня против города. Самогон против коньяка. Солёный огурец против маслин... А ведь на селе победит, как это уже не раз бывало, примитивизм, потому что так проще, так привычнее, и главное - так дешевле. В борьбе ценников на селе победу всегда одержит солёный огурец и первач. И только потом деревня снизойдёт до оливок и маслин, когда в результате индустриализации вдруг окажется в городе.
- Больно уж ты, учёный человек, мудрёно завернул, а мы люди простые, мы всегда что думаем, то и говорим... К-хе... а что это за мадам у вас в машине образовалась? - осёкся лесник, пытаясь рассмотреть сквозь тонированные автомобильные стёкла пассажирку авто. - Кто такая? Городская? Местных то баб я всех знаю... Чего это она у вас тут сидит?
- Приблудная она. Подобрали вот, на заправке... Не смогли мимо пройти. Дама осталась без средств к существованию, и ей грозила голодная смерть. И в этот трудный для неё час на её жизненном пути оказались два приличных человека. Которые не знают, что теперь с ней делать... Может, ты посоветуешь чего?
- Как звать - то тебя, замарашка? - обратился лесник к женщине, с интересом рассматривая её.
- Верка я, - подала голос попутчица. - и вовсе я не замарашка... Меня муж бросил!
- И когда беда эта с тобой приключилась?
- Полтора года назад. Кажись...
- А если поточнее?
- Ну, не полтора... Может, два... Или больше... Я что, календарь, что - ли веду?
- Значится так, Вера. Потому как спасители твои о своём прибытии меня заранее не предупредили, то баньку я, естественно, к их прибытию не прибрал, и протопить не успел. Сейчас мужики пусть отдохнут с дороги, пивка попьют, порассуждают, как водится, о сухом остатке, а мы с тобой пойдём баньку готовить. И ты мне о себе расскажешь, а я подумаю, как тебе помочь. Идёт?
Глава тридцать пятая.
Аз воздам.
А в сухом остатке, если говорить о докторах, были: ответственность за тех, кого они вольно или невольно приручили, несколько выговоров за систематические опоздания на работу, а ещё нависшая над ними угроза увольнения. Главврач Моргулис уже поставил вопрос ребром - ещё одно опоздание, и их уволят по статье. Имя Робинталя всё ещё продолжало работать на него, и немедленное увольнение, несмотря на угрозы Моргулиса, ему пока не грозило. Однако судьба Митрича висела на тонком волоске, потому как морг – это как известно, не место для дискуссий. Поэтому найти ему скорую замену для начальства не составит большого труда.
В сухом же остатке Шмидта была попытка его убийства, последующий за этим побег, отравление ядовитыми грибами, чудесное спасение, и неясные перспективы нелегального положения.
Но самая интересная информационная выжимка образовалась за пределами их компетенции, и поскольку связана она была с политическими новостями из столицы, то вопросов порождала куда больше, нежели ответов. Впрочем, и выжимкой то её, по причине расплывчатых формулировок, назвать язык не поворачивался. То было скорее гадание на кофейной гуще, нежели вменяемая аналитика...
Загадочное исчезновением президента, с его последующим эффектным появлением на заседании госсовета, обрастало всё новыми и новыми слухами. Версий в народе было порождено несусветное количество, начиная от похищения президента инопланетянами, и заканчивая версией о всемирном заговоре, по которой президента, под пытками, вынудили присягнуть некому мировому правительству. И всё бы потихоньку сошло на нет, народ бы угомонился, но тут масла в огонь подлил сам президент,
