сбивались в небольшие группки, загадочно перешёптывались, кому - то звонили, а потом вновь разбредались по кабинетам, где продолжали опрашивать свидетелей и подозреваемых, записывая их показания и зачитывая протоколы. И не было этому ни конца ни края, потому как очередь всё не убывала, но опросить надо было всех, причём сделать это надо было в самые кротчайшее сроки. И следователи трудились, что называется, не покладая рук - по - стахановски, и без перекуров. А вот и вчерашние Клязьминские сотрапезники Митрича - байкеры, все в кожанках, злые, острые на язык, толпятся у дверей - права качают. И тут же притихшие повара, официантки, посудомойки, и даже лесник тут, и подвыпивший егерь... А вот и съёмочная группа, во главе со своим руководителем - Малыхин – вспомнил Митрич фамилию с бейджика. Все ожидают своей очереди.
Складывалось стойкое впечатление, что в стране произошло некое неординарное событие, очевидно трагическое, и каким - то образом связанное с президентом страны. Он был либо ранен, либо вовсе погиб. То ли вчера вечером, то ли сегодня утром. Или ночью. Возможно, в авиационной катастрофе. Но это не точно. И с большой вероятностью Митрич и Робинталь были последними, кто общался с президентом страны непосредственно перед его исчезновением. Или ранением. Или кончиной. И случилось это вчера, сразу же после отлёта президента "на материк". И похоже, об этом пока ещё никто не знает. Но могут узнать. И узнают наверняка, если экипаж вертолёта жив и здоров. А если нет? А погода вчера вечером, перед отлётом президента, была дрянная. И стала она ухудшалась на удивление быстро - облачность внезапно опустилась, вдруг поднялся сильный ветер, и молнии сверкали практически не прекращаясь.
И огромная чёрная туча закрыла пол - неба, и вертолёт, с президентом на борту, влетел аккурат туда, в самую её чернь. Вот тогда и появилась та непонятная вспышка в небе, которую они приняли за спрайт...
Вопросов было много не только у Робинталя и Митрича, но и у следователей, которые землю рыли в поисках улик и доказательств. Сведущий человек непременно бы произнёс сакраментальную фразу про контроль на самом верху, про мировую закулису, и что виновных следует непременно и публично казнить, как это делают в других странах.
Выйдя на улицу Митрич решил дождаться Робинталя, дабы обсудить с ним сложившуюся ситуацию. Он наматывал круги, метрах в пятидесяти от парадного входа, но Робинталь всё не появлялся. От проехавшего на велосипеде доставщика продуктов умопомрачительно пахнуло свежеиспечённой пиццей. И только тогда Митрич осознал, как он голоден. Со вчерашнего вечера у него не было маковой росинки во рту.
Робинталь появился минут через двадцать. Такой же уставший и опустошённый. О последней своей встрече с президентом они договорились никому не рассказывать. И это враньё далось обоим нелегко.
Ресторан. Они зашли в первый же подвернувшийся - он оказался с венгерской кухней. Посетителей было немного, они сели за дальний столик и стали изучать меню. В полутьме зала за микшерным пультом паразит - диджей изгалялся над песней Скотта Маккензи “Сан – Франциско”.
- А давай, закажем с тобой гуляш по – сегедски? – предложил Робинталь - давно я мечтал его попробовать.
- Что, Ремарка вспомнил? А к гуляшу, в соответствии с протоколом, закажем Кальвадос?
- Нет, пить мы будем водку. К гуляшу мы закажем пырленки, а на закуску - овощной салатик и мясную нарезку. Одобряешь?
- Конечно одобряю. Я тоже жутко проголодался. Ты представляешь, покойничек - то наш - Шмидт - вчера вечером, возле моего дома нарисовался... А мы с тобой его уже и похоронили... И даже выпили за упокой его души... А он - живой! Такие дела. Подхожу я к своему подъезду, а он тут как тут - в мусорном баке шарится - одёжу драную на себе примеряет! Я аж обомлел.
- Шмидт? Живой? Вот так новость! И как ему удалось ускользнуть? Вот же везунчик...
- Рассказал. Но давай об этом чуть позже, сначала выпьем, закусим, утолим голод и жажду, а потом я тебе всё расскажу, неспеша, и по порядку.
- Идёт. Послушай, а может нам всё же заказать Кальвадос, Митич?
- Нет, друг мой! Каждому состоянию души полагается свой напиток. Беленькая снимает стресс, и прочищает мозг. Что нам сейчас жизненно необходимо. А Кальвадос никуда от нас не уйдёт. Кальвадос - это же - перспектива!
- Ты знаешь, Митрич, подозреваю, что президент наш либо шибко ранен, либо серьёзно болен, и находится сейчас в критическом состоянии, либо вообще погиб. Ты же видел, как конторские землю роют? Неспроста всё это. Как тебе такая мысль? Что с президентом нашим стряслась беда?
- Мысль твоя мне нравится. Не в том смысле что нравится, а в том смысле, что мысли у нас сходятся. Думаю, погиб наш Коля - разбился на вертолёте. И мы были последними... А жаль, любопытный был персонаж. Как думаешь, если тело найдут, вскрытие у нас в клинике делать будут? Я бы в его голове с удовольствием поковырялся...
- Размечтался. А давай, выпьем за упокой души нашего славного президента Коли! Он был для нас как родной... Земля ему пухом! – и Робинталь одним махом осушил очередную стопку водки. – Чур, о покойниках говорить только хорошее! Жалко Колю. Добрейшей души был человек. Хоть и дурак.
- Скажу банальщину, - раз таких президентов "выбирают", значит это кому - то надо.
- Ну мы то с тобой знаем кому. Но пикантность ситуации заключается в том, что они тоже знают, что мы о них знаем. Они знают, что мы знаем и про Колю, и про "выборы", знаем в чьих руках, и из чего сотканы нити, за которые они дёргают, кто эти люди, и кто за ними стоит. И эти наши с тобой знания несут в себе безусловные риски, я бы даже сказал - смертельные риски. Полагаю, что исчезновение Коли вписывается в некий их алгоритм... Это их рук дело! Определённо. А ещё, а ещё эти люди...
- В чёрном!
- Кто, в чёрном?
- Ты забыл добавить - в чёрном! Люди - в чёрном! Что ты на меня так уставился? Не знаешь, что ли, кто такие люди в чёрном?
- Понятия не имею. Ну в чёрном, и что? Митрич! Я не перестаю на тебя удивляться! Я с тобой о серьёзных вещах говорю, а ты ерунду мелешь...
- Вообще - то, в ресторан приходят не для философских бесед. Сюда приходят пить горячительные напитки и закусывать их деликатесными продуктами. А ещё приходят послушать эстрадную музыку и потанцевать с таинственной незнакомкой, а то и с двумя, а потом уединиться с ними, и играть в карты, на раздевание... А поутру вспоминать как, где, и при каких обстоятельствах ты с ними познакомился. И в каком по счёту ресторане у тебя не хватило денег рассчитаться за столик. И как теперь, с другого конца города, тебе добраться до дома, и что сказать своим близким. По крайней мере, так было во времена моей юности. Вот что такое ресторан? Кто туда ходит? Зачем? Ресторан - это назначенный тобой на час икс праздник. И нужен он для того, что - бя в минуты вселенской грусти и тоски по былому, вспоминать какой ты был когда то мачо. Правильный ресторан - это всегда фрагмент твоих будущих воспоминаний.
Ну а Коля твой... да и хрен то с ним! Может, и жив ещё... Может, выпил, да завис с дамой своего сердца в Петушках, или ещё где... И сейчас отмокает, в бассейне... Президенты, они же тоже ж, люди...
- Мне Коля как родственник...
- Я тоже Колю люблю... Но кто такой этот твой Коля? Обычный самозванец! Да - да! Их на Руси во все времена немеряно было. Недавно мне про них книга попалась... Одних только Лжедмитриев пять штук было. А Юрка Отрепьев даже царём стал! Только убили его вскоре.
- С царями такое случается. Ты давай, закусывай, закусывай...
С каждой выпитой стопой водки мысли их прояснялись всё больше.
- А тебе не кажется, что у нас графин пустой, Митрич?
- Пустой? Сейчас мы это исправим...
- Митрич! Ты меня уважаешь? Однажды мы с тобой пили, и ты мне сказал, что я Светило. Я - Светило? – их просветление входило в завершающую фазу.
- Ты Светило, профессор!
- А ты темнило – хохотнул совсем захмелевший Робинталь. – Но я тебя всё равно уважаю, с тобой не бывает скучно, а ещё ты настоящий друг, хоть и авантюрист...
- Однако, мы с тобой достигли наивысшей точки просветления, пора нам и честь знать...
- Помоги мне встать, друг, и пошли уже в открытый космос. Где на кубический метр приходится пять атомов водорода. Было бы больше, и наша вселенная стала бы сжиматься. А меньше - расширяться. Так давай выпьем, на посошок, за пять атомов водорода на кубический метр, и что бы ни больше, и ни меньше...
- Это красиво ты сейчас сказал…
- Знаю. У меня завтра отгул, Митрич, ты приходи, как проснёшься, похмеляться с тобой будем.
- А давай прогуляемся до метро? – предложил Митрич, когда они вышли на улицу. – Думаю, нам стоит немного продышаться и прийти в себя. Метро тут недалеко, я короткий путь знаю, через дворы...
*****
Они даже не поняли откуда появились эти трое. "Наркоманы" – почему - то сразу подумал о них Митрич. "С характерными признаки острой абстиненции - очень агрессивны!" От удара в челюсть он упал наземь, и в ту же секунду, чьи - то ловкие руки стали шарить в его карманах. "Будешь орать – зарэжу", – прошипел ему на ухо зловещий голос. Вот ушёл его телефон, вот бумажник… И вдруг напавший на него человек тихо вскрикнул, обмяк, и тюфяком завалился на бок. Митрич с трудом привстал, потёр ушибленную челюсть, и с изумлением оглядел панораму битвы – все злоумышленники, напавшие на них, лежали без движения. Робинталь же стоял на четвереньках и его рвало. Митрич посмотрел по сторонам, но кроме одинокого прохожего, быстрым шагом удаляющегося прочь, он так никого и не увидел.
- Что это было? – спросил изумлённо Робинталь приходя в себя. Я чуть было не обмочился.
- А это нам было предупреждение... Хотели с пристрастием, но что - то у них пошло не так. Поэтому баланс сил - пять атомов водорода на кубический метр - так и остался неизменным.
Вставай... Пошли...
Глава тридцать вторая.
Грибы.
"Ну вот! Это же совсем другой расклад, лес здесь точно грибной!"- подумал Шмидт, оказавшись в невысоком сухом березняке. А вот и первый съедобный гриб – подосиновик – с виду не червивый, крепенький, с ярко оранжевой
