Появляются три учебника-инвалида: Арифметика, Грамматика и География. Они хромают. Переплеты у них залиты чернилами и разорваны.
Ваня Федоров. А это кто? Ой, дедушка! Да я их знаю! Сам же их и печатал прошлым летом, к учебному гаду торопился. Это вот Грамматика, а это — Арифметика, а это — География. Но что такое с ними случилось? Их прямо узнать нельзя!
Грамматика. Дедушка Первопечатник запятая мы к тебе с жалобой знак восклицания.
Первопечатник. На кого жалоба?
Арифметика. На ученика третьего класса двенадцатой школы Григорьева Петра, год рождения тысяча девятьсот пятьдесят третий.
Первопечатник (Ване Федорову). Запиши.
Ваня Федоров (записывая). Адрес скажите.
География. Улица Малая Лесная, на левой стороне, наискосок от аптеки, рядом с булочной.
Арифметика. Дом семьдесят пять, квартира девять.
Грамматика. Терпеть больше не можем точка очень уж он зверски с нами обращается точка.
География. У меня половину Скандинавского полуострова выдрал. И все Белое море сплошь чернилами залил. Так что оно теперь из Белого в Черное превратилось. НУ, сами посудите, разве это житье?
Арифметика. А из моих двухсот пятидесяти страниц он девяносто четыре страницы совершенно испортил разными кляксами и помарками. Спрашивается: какой процент всех моих страниц испорчен? Ответ: тридцать шесть и семь десятых процента.
Грамматика. А у меня на переплете он автора химическим карандашом зачеркнул. А в тексте ко всем относительным местоимениям вопросительных знаков наставил, так что теперь не разберешь, которое местоимение относительное, которое вопросительное.
Ваня Федоров соскакивает с пьедестала и с возмущенным видом осматривает искалеченные учебники.
Первопечатник. Доставить мне сюда немедленно ученика третьего класса Григорьева Петра!
Книги. Сию минуту! (Быстро уходят.)
Ваня Федоров. Это что же такое, дедушка? Над книгами столько человек работало — и автор, и наборщики, и печатники ночей не спали, а он так себе позволяет с ними обращаться! Нет, этого мальчишку надо прямо к позорному столбу пригвоздить!
Снова появляются Арифметика, Грамматика и География. Они ведут упирающегося Петю Григорьева.
Петя Григорьев. В чем дело? Куда вы меня тащите? Я не хочу. Пустите!
Первопечатник. Григорьев Петр! На тебя поступила жалоба от твоих книг. Они обвиняют тебя в том, что ты с ними очень плохо обращаешься.
Петя Григорьев. Ничего подобного. Неправда!
Первопечатник. А ты посмотри, в каком они виде.
Петя Григорьев. Я не виноват, если они то и дело со стола падают. А ведь бумага — очень непрочная вещь. Ну и рвется, конечно.
Ваня Федоров. Ладно, в следующий раз я для тебя книги на листовом железе печатать буду.
Первопечатник. К какому же наказанию мы присудим обвиняемого?
География. Я предлагаю посадить его месяца на два в собачью пещеру близ Неаполя.
Арифметика. А по-моему, лучше в бассейн, в который проведены три трубы, причем через первые две вода пусть наливается, а через третью вытекает.
Грамматика. Нет. Самое лучшее — превратить его в имя существительное нарицательное, так чтобы он всю жизнь с маленькой буквы писался.
Первопечатник. А я вот что придумал. Скажите, найдется в Москве еще один мальчик, который так же плохо обращается с книгами?
География. Говорят, есть еще один такой — Григорий Петров.
Первопечатник. Мне сегодня дана волшебная власть. Я превращу обвиняемого в задачник и отдам его ученику Григорию Петрову.
Петя Григорьев. Ой! Не надо! Лучше в бассейн! Я плавать люблю!
Первопечатник. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!
Петю Григорьева одевают в переплет, и он превращается в задачник.
И отведите его к Григорию Петрову.
Книги. Спасибо тебе, дедушка! Очень правильно рассудил! До свидания. До будущей ночи!
Подталкивая в спину задачник, уходят.
Первопечатник. Сейчас взойдет солнце. Мое время истекло. (Берет в руки бронзовый оттиск.)
Ваня Федоров! Опять заснул. Ну пусть поспит немного. Он ведь хорошо потрудился сегодня.
Первопечатник принимает свою обычную позу и снова превращается в неподвижный памятник. Ваня Федоров спокойно спит на том же месте, где он заснул в начале пьесы. Куранты на Спасской башне бьют четыре часа.
Занавес
В. Голявкин
КАК ВИТЯ ПИСАЛ СТИХИ
Инсценировка Н. Сухоцкой
На сцене у окна стол, за которым Вовка кончает оформлять очередной номер школьной стенгазеты. Вбегает запыхавшийся Витя. В руках у него мятый лист бумаги и карандаш.
Витя. Вовка, а я тебя везде ищу!
Вовка (продолжая работать). Что, заметку принес? Это уже в следующий номер.
Витя. Да нет. Слушай: талант у меня открылся!
Вовка (оставляет газету и удивленно смотрит на Витю). Талант?
Витя. Иду я по пионерлагерю и в такт напеваю что попало. Замечаю — получается в рифму. Все в рифму! Я скорей к тебе, к редактору.
Вовка (восторженно). Ну-у? Замечательно, что ты стал поэтом! А что ты написал?
Витя (читает с гордостью).
Льется солнца луч
На голову мне.
Эх, хорошо
Моей голове!
(Смотрит на Вовку, ожидая похвал.)
Вовка (подумав, с сомнением). Сегодня с утра идет дождь, а ты пишешь о солнце. Поднимется смех, и все такое... Напиши о дожде. Мол, не беда, что дождь, мы все равно бодры, и все такое. (Опять принимается за работу.)
Витя (прошелся по комнате, присел с краю на стол, что
то записал). Вот, получилось! Слушай.
Льется дождь
На голову мне,
Эх, хорошо
Моей голове!
Ну, как?
Вовка (смотрит в окно). Не везет тебе. Дождь-то кончился, вот беда!.. И солнце еще не показалось. (Опять занялся газетой.)
Витя. Так я напишу о средней погоде. (Пишет.) Нет, не получается! (Опять пишет.) Вышло! Слушай.
Ничто не льется
На голову мне.
Эх, хорошо
Моей голове!
(Вопросительно смотрит на Вовку.)
Вовка. Смотри, вон солнце опять показалось. Ты сочиняй, а я пойду пока газету повешу. (Уходит с газетой.)
Витя (один). Как же быть? (Взял карандаш, задумался. Обращается К зрителям.) Как все у меня неудачно получается. Писал о солнце — пошел дождь, писал о дожде — он перестал идти, стал писать о средней погоде — солнце опять вылезло! (Вдруг его как бы осенило.) Понял! Понял, в чем дело. Слушайте! (С восторгом декламирует в зрительный зал.)
Льется солнца луч
На голову мне,
Льется дождь
На голову мне,
Ничто не льется
На голову мне.
Эх, хорошо
Моей голове!
Здорово, правда?
Занавес
Г. Горин
БЫТЬ ЛИ САШКЕ ПОЭТОМ
Инсценировка Н. Сухоцкой
Сцена первая
Саша сидит, забравшись с ногами на диван, и грызет карандаш. В руках у него открытая тетрадь. Входит Валерка.
Валерка. Здорово! Ну, чего звонил? У меня только задачка выходить стала, не дал даже решить до конца. Что случилось?
Саша. Садись сюда!
Валерка садится.
([i]Саша, наклонясь к нему,